Модерн не оставляет сексуальность на волю случая – она вычисляема, конструируема и тиражируема. Поэтому он подходит к сексуальности женщины как к объекту изучения. Его интерес рационален и систематичен: он хочет понять, какие элементы делают женщину привлекательной, какие движения, жесты, взгляды, интонации и формы вызывают отклик у мужчины и как это можно воспроизвести. Врачи, сексологи, психологи и психоаналитики систематизируют наблюдения, описывают реакции тела и эмоции, строят схемы возбуждения, пишут учебники и инструкции. Порнозвезды, эскортницы, онлифанщицы демонстрируют на практике, как тело и поведение привлекают и соблазняют. Они становятся живыми примерами, по которым другие женщины могут учиться. Здесь рациональность проявляется через наблюдение, повторение и воспроизведение: движения, позы, взгляды, интонации – все изучается как технология воздействия.

В модерне сексуальность постепенно превращается в технологию удовольствия, где тело изучается, тренируется и стандартизируется. Появляется ряд женских упражнений для самоулучшения, смысл которых заключается в способности доставлять удовольствие партнеру и демонстрировать эффективность собственного тела. Показатель эффективности – количество оргазмов. Упражнения на мышцы тазового дна (Кегель и аналоги) учат женщин контролировать и укреплять мышцы влагалища, чтобы стать лучшей любовницей; тренировка поз и движений помогает контролировать свою пластику, а техники дыхания используются для усиления ощущений. Сексологические исследования, журналы, реклама интимных товаров учат стимуляции эрогенных зон партнера. Секс превратился в фабрику производства удовольствия, где женское тело дисциплинируется и стандартизируется, превращаясь в набор навыков, поз, техник, которые можно тренировать и совершенствовать.

Модерновая логика, которая обожает рационализацию и прогресс, рассматривает женское тело как проектируемый объект, который через обучение и практику становится машиной для удовольствия. Капиталистическое общество, которое приучает жить в режиме конкуренции (в том числе за внимание), усиливает такое восприятие. Женщины видят образцы, тиражируемые порно, медиа и соцсетями, и вынуждены подчинять тело этим нормам, чтобы выиграть в визуальном и телесном соревновании за мужское внимание. Поэтому процесс оптимизации своей сексуальности нескончаем – чем выше конкуренция, тем выше требования.

Если эта фабрика удовольствия отлажена, то что с ней не так? Почему приходит постмодерн, который агрессивно восстает против сексуальных игр модерна?

Модерн, оперирующий жесткими гендерными рамками, доводит различия между полами до крайности: мужчина – активный субъект, женщина – пассивный объект. Подумайте, насколько эта логика окружает вас, близка вашему кругу, коллегам и героям соцсетей, на которых вы подписаны. Плоды этой картины мира можно найти повсюду. Сегодня эта мысль отражается в невинной шутке: «В нашей паре он умный, а я красивая». Прислушайтесь к коллегам на работе и их тостам – чего они желают женщинам, уж не быть ли самыми красивыми и желанными и настоящим украшением коллектива? Эта же логика присутствует и в красивых жестах романтических отношений, где мужчина добивается девушки, которую не знает как человека, но влюбился в образ. Современные мошеннические тренинги по раскрытию женского магнетизма учат девушек производить эффект красивых кукол, манипулятивно обозначая это как «быть легкой», чтобы богатый мужчина влюбился и стал спонсором/«папиком»/мужем. Есть и трагические отголоски, например в мизогинических высказываниях про девушек, подвергшихся изнасилованию, которые объясняются фразой «сама напросилась».

Культура модерна десятилетиями учила мужчин и женщин этим иерархическим играм. И этот педагогический проект «женщина вещь, мужчина хозяин» оказался крайне успешен – игры стали реальностью. Такая объективирующая оптика в ее логическом полном развитии доходит до того, что превращает женщину в вещь. Вещью можно пользоваться, ее можно выбросить или вовсе уничтожить. Вот почему кажется проклятием журнала Playboy количество трагических случаев вокруг его звезд: 20-летняя Дороти Страттен была убита бывшим мужем и продюсером на почве ревности[97]; 22-летнюю модель Еву Стэтфорд убили[98]. Таких примеров множество. Но проклятия нет, есть череда преступлений как чудовищное логическое следствие этого педагогического патриархального проекта.