Образ Маши Миногаровой наглядно показывает, как уязвимость и несовершенство становятся не недостатками, а частью новой эстетики. Это не вызов стандартам в лоб, а мягкое, но настойчивое смещение фокуса – с «показать идеал» на «быть собой». Именно из такого взгляда и вырастает бодинейтральность – способ находиться в теле, не превращая его в объект постоянной оценки. Бодинейтральность – это принятие своей уязвимости как нормы, а не отклонения.

Нет ничего плохого в том, чтобы любить свое тело (если вы не религиозный ортодокс). Остается инклюзивный подход в отношении тел, взятый из бодипозитива, то есть практика, основанная на признании разнообразия людей и создании равных условий для всех, независимо от их особенностей. Но разница в том, что инклюзивность бодипозитива строится на том, что ты должен всегда любить свое тело, каждую его часть, что для метамодерниста кажется нереальным. На мой взгляд, каждый может сам решить, любить ли свое тело тотально или выражать любовь к нему через уход и дисциплину. Так, например, я вынуждена проявлять любовь к своему коту Агриппе – регулярно ухаживать за ним, возить к ветеринару, периодически снимать зубной камень. Он, конечно, в ужасе от этих манипуляций, но важно различать его психологической настрой и объективную пользу. Бодинейтральность позволяет убрать качели ненависть-любовь по отношению к своему телу, сместить фокус внимания на более важные вещи и не загоняться насчет внешности[91]. Пока самых ярких представителей бодинейтральности можно встретить среди мужчин. Золотую середину я определяю так: внешность – хороший инструмент для поддержания коммуникаций. Пока это не мешает решать свои деловые и личные задачи, следить за своим здоровьем, чтобы оно не беспокоило, держать постоянный фокус внимания на своем теле и циклиться на нем – контрпродуктивно.

Мария Миногарова

Фото: Светлана Шевченко / РИА Новости / «Россия сегодня»

Метамодернист не отвергает ни капитализм, ни соцсети, ни стандарты – но пытается проживать их осознанно. Поддерживаемая одновременно терапией, феминизмом, wellness-культурой, духовными практиками и соцсетями красота здесь становится способом искать себя. Это красота в процессе, честное усилие быть собой.

Итак, кратко резюмирую отличия. В православии истинная красота не телесна, а духовна, а потому это достигается через пост, умеренность, ограничение желаний. Модерновая красота – это измеримый идеал, который можно достичь самостоятельно с помощью дисциплины: диет, тренировок, уходом за телом и даже хирургии. Постмодерн разрушает этот образ, показывая его искусственность, и ищет красоту в той области, которая пугала и возмущала модерниста. А метамодернист уже осознает и принимает свое несовершенство и все же не отказывается от идеала, понимая его недостижимость, искусственность и навязанность культурой. Красота здесь – это уже не столько результат, сколько эмоциональное движение навстречу себе и другим.