Я люблю интересоваться, чем живут обитатели разных сред, но не через их саморепрезентацию, а через анализ их речей и телесных образов. Одно из экзотических племен – это студенты, которых исследователи теории поколений отнесли бы к зумерам. Они родились в эпоху нулевых, когда общество устало от цинизма постмодерна, но перестало верить в метанарративы. Когда в учебных переписках со студентами стало зашкаливать количество мемов с грустными котятами, я спросила, почему они так любят эти мемы. Один, самый рефлексирующий, ответил, что студенты чувствуют себя такими котятами – маленькими перед агрессивным жестоким миром. На мой ответ «Понятно, почему мне не смешно. Мне чуждо чувство беззащитности» студент написал:

«Потому что вы не котенок».

Это и есть ситуация метамодерна. В классическом модерне преподаватель – носитель истины, в постмодерне – объект деконструкции, разоблачения и критики. «Котенок» в модерне звучит как дерзость, а в постмодерне – как подрыв иерархии. В метамодерне иерархия вроде бы и есть, но в нее «играют» – студент называет себя «котенком», а преподавателя – «не котенком». В метамодерне «котенок» произносится и серьезно, и иронично, и нет весов, которые определят пропорцию этих двух чувств.

Это и называется осцилляцией – характерная черта метамодерна: неустойчивое колебание между противоположными состояниями, из которых невозможно выбрать, – серьезность/ирония, вера/скепсис, наивность/цинизм, причем без попытки принять одну сторону окончательно[85]. Для истинного метамодерниста это не путаница, не плохое понимание себя, а осознанное пребывание в противоречии как в естественном состоянии.

Такая неустойчивость чужда модернистам и постмодернистам, и уж тем более людям традиционного общества, которые верят в Бога как носителя единой истины. Модернисты верят в прогресс, порядок и иерархию, для них колебание – это слабость, запутанность и попросту глупость. Эта неопределенность им напоминает double bind («двойной зажим»), ситуацию, в которой человек отправляет взаимоисключающие сообщения и не может выбрать один из вариантов – что именно он как монолитная личность хотел сказать.

Как носят реплику известного бренда модернист и метамодернист? Модернист покупает поддельную сумку LV, чтобы выглядеть стильно и дорого и произвести впечатление. И одновременно с этим он испытывает стыд или тревогу из-за того, что его могут разоблачить. Модернист, как персонаж Достоевского, раздираем противоречиями, но ищет окончательный ответ. Метамодернист покупает реплику, но для него эта покупка не составляет проблемы. Метамодернист взял черты от модерниста и постмодерниста. Как постмодернисты не верят в истину каких-либо истин, из-за чего невозможна серьезность в отношении оригинальности вещи, так и метамодернисты не выстраивают и не разоблачают иерархию между оригиналом и копией, а вписывают паль и аутентичные брендовые вещи в часть своей ироничной эстетики.

Интернет – это площадка, где прорастает метамодерн. И показать, как метамодерн влияет на восприятие тела, я решила на трех героях метамодерна, которые неслучайно стали героями мемов и социальных сетей, – Ольге Бузовой, Паше Технике и Надежде Кадышевой.