Кто не слышал миф о мужчине-охотнике и женщине-собирательнице? Он кажется логичным: мужчины сильнее – охотились, женщины слабее – собирали ягодки и сидели с детьми. Все будто естественно. Но важно отличать фантазии о прошлом от реальных данных.

Вот, например, девушка, которую археологии обозначили WMP6, жила почти девять тысяч лет назад на территории современного Перу[23]. Ей было 17–19 лет, когда она умерла. В ее могиле нашли каменные наконечники, ножи, скребки, охру – полный набор охотничьих инструментов. Ученые изучили ее кости и зубы – все говорит о том, что она охотилась на крупную дичь. И она не единственная. Исследования показывают: во многих культурах не было строгого гендерного разделения труда, а женщины участвовали в охоте наравне с мужчинами[24]. Такие находки обнаружены и в других местах (например, Америке и Евразии).

Почему же образ доисторической охотницы кажется нам таким неожиданным? Все дело в предвзятости подтверждения: мы легче замечаем факты, которые подтверждают наши убеждения, и игнорируем те, что им противоречат. Даже археологи бессознательно «домысливали» женщин прошлого как матерей и домохозяек. Хотя данные говорят иное: женщины участвовали в охоте, ритуалах, общественной жизни. Их тела не были «естественно пассивными» – эту пассивность придумали задним числом, под влиянием патриархальных представлений о биологии и женской природе. Так рождаются мифы о том, будто так было всегда. Образ доисторической женщины показывает, как современная идеология выдает культурные представления за естественную биологию. Так формируется миф о естественном теле, будто бы заданном биологией. На деле – это культурная конструкция, подкрепленная научными штампами. Даже ученые долго игнорировали женские захоронения с оружием, потому что они не вписывались в привычную схему. Менять такие представления сложно.