Когда я оглядываюсь назад, вспоминая детство и подростковое время, мне кажется, будто тогда я ощущала себя не в своей тарелке, так как просто не знала, что это вполне нормальный человеческий процесс – искать и перебирать телесные практики, образы, которые близки, и отбрасывать неподходящее.

Когда мое тело не хотело подстраиваться под чужие сценарии женственности, в такие моменты на самом деле я интуитивно ощущала, что за этим стоят несвойственные мне идеи и ценности. В обществе, где ценят покорность, женственность будет мягкой и тихой. Где восхищаются силой – появятся роковые и амбициозные, когда мода прославляет естественность – нас учат быть настоящими. Мы впитываем эти ценности телом, не замечая, как они становятся нашими жестами и привычками. Но тогда мне казалось, что со мной что-то не так – что я недостаточно женственная, недостаточно красивая, не умею быть правильной. А теперь я вижу, что мое тело просто не хотело пассивно подчиняться готовым чужим сценариям. Мне казалось красивым, когда одноклассница строила глазки незнакомую симпатичному парню, но примерить на себя это готовое поведение я никак не могла, это казалось неорганичным.

Возможно, балет, модельное агентство, сцена – это были те миры, которые в качестве побочного эффекта создавали особую чувствительность. Когда много кружков, есть сценический опыт, то ты всегда немного не в ритме со сверстниками. Не успеваешь схватить правила игры и общения одной среды, как тебя переносят в другую среду. Из-за того, что я полностью не успевала принимать единый канон поведения, я всегда чуть-чуть находилась в стороне – смотрела, как другие вживаются в роли, как работает в их телах женственность, и пыталась понять, почему это не работало внутри меня. Такая отстраненность и породила исследовательский взгляд.

Когда наконец-то я осознала, что хочу поступать на философский, университет и мои преподаватели, однокурсники, друзья создали новую среду, полную исследований и критического анализа мира. В этом пространстве я впервые начала критически осмыслять – как люди взаимодействуют, что вызывает интерес и отторжение, как осознавать свои желания, как визуально выражать свои ценности? Я искренне считаю, что философское мышление не различает поле научных исследований и повседневную жизнь. Только в университете, шаг за шагом, я начала понимать, как сознательно создавать свою женственность, в которой мне будет комфортно и хорошо.

И, пожалуй, именно в этом и есть начало подлинной свободы – в умении выходить в метапозицию, то есть разделять сознание на две позиции – на актера, проживающего всецело свою роль, и режиссера, который создает всю сцену целиком и может подправить игру, если что-то пошло не так. Учась в аспирантуре, я вернулась на сцену, но не как танцовщица, а как говорящий мыслящий субъект, как философ, который стремится к публичному разговору с публикой. И в этом я наконец-то срастила свои внутренние ощущения и свой визуальный образ, достигнув того баланса, о котором мечтала с подросткового возраста.

Быть философом оказалось круче, чем быть принцессой в детской постановке. Сегодня сложно отказаться от идеи быть красивой, принцессой, которая восхищает и притягивает взгляды. Но в этой стратегии есть несколько опасностей: она делает наше тело и поведение инструментом чужого одобрения, подчиняет желания внешним стандартам и превращает жизнь в постоянное измерение себя чужими мерками. Мы теряем контакт с собственными ощущениями и потребностями и рискуем следовать чужим сценариям, вместо того чтобы исследовать себя и учиться осознанности.

Как прийти к той осознанности, о которой сегодня модно говорить? Совет прозвучит банально: начать нужно не с заботы о теле, а с заботы о себе. Люди часто их путают. Я стою на позиции древних греков, которые, будучи профессионалами в саморазвитии, в отличие от нас с вами, различали два типа заботы. Это различие – ключ к пониманию, как жить осмысленно и свободно, не подчиняясь диктату социальных норм.

Забота о теле – это то, что нам привычно: диеты, тренировки, уход за кожей, косметика, биохакинг, спортзал. Она часто навязывается извне как способ быть в форме, соответствовать стандарту, быть привлекательным – и потому одобряема. В этом нет ничего плохого, пока это наш выбор. Проблема в том, что большинство делают это неосознанно, ведомые давлением идеалов, маркетинга и сравнения с другими.

Забота о себе, напротив, это философская практика. Она начинается с вопросов: кто я? Чего я хочу? Почему я живу так, а не иначе? Это практика рефлексии, самонаблюдения, развития мышления, укрепления воли, обретения собственного смысла. Для греков она была условием подлинной свободы – не внешней, а внутренней. Сократ, к примеру, считал, что человек должен регулярно «вспоминать себя», проверять, живет ли он в согласии со своими убеждениями, а не по инерции.

Поэтому путь к подлинной автономии начинается не с косметолога или фитнес-коуча, а с диалога с самим собой. Забота о себе – это, по сути, способность управлять собственной жизнью, а не просто телом, которым легко манипулировать. И анализ дискурсов составляет часть заботы о себе.

Можно свести заботу о себе к четырем мыслительным операциям – познавать, говорить, слушать, писать. На первый взгляд, это просто. Забота о себе – это всегда работа с мышлением, а не с телом и не с эмоциями напрямую. Не медитации, не спа-процедуры, не снятие телесных блоков, а язык – это ваш главный инструмент по преобразованию себя и мира вокруг, ведь именно язык делает из ощущения – идею, из страха – понятие, из хаоса – порядок. Забота о себе – это когда вы умеете осмыслять самостоятельно то, что с вами происходит, и артикулировать это с помощью речи – устной или письменной, записанной в дневник или высказанной публично. Умение мыслить и оформлять свои идеи в речь означает, что вы обладаете властью называть вещи своими словами, переписывать сценарии, которые диктует общество, и создавать новые рамки восприятия.

И напоследок приведу пример, как это работает.

В египетском городе Асуане мы группой посещали бедуинскую деревню, где люди живут в пустыне и ведут совершенно непривычный для нас образ жизни, опасно-подозрительный для многих туристов. Наша группа стояла под навесом, и вот подходит бедуин, не говорящий по-английски, и молча по кругу угощает всех напитком наподобие чая.

Темнокожая девушка, постоянно обрабатывавшая руки санитайзером, опасливо спрашивает несколько раз: «What is it?» – и каждый раз не получает ответа. Не взять – проявить неуважение. Выпить – страшно. И она сделала то, что в философской практике называется операцией мышления «концептуализация». Она произносит сама для себя: «Hm, it’s an experience». Концептуализация – это вид творчества, когда вы находите слово, придающее личный смысл происходящему. Это способ взять под контроль то, что кажется пугающим, и превратить это во что-то осмысленное. Жрицы, маги, философы, пиар-менеджеры, журналисты поистине знают подлинную силу слова, которая творит новую реальность. Ведь удачное слово меняет ваше восприятие. Подобрав подходящий концепт – «экспириенс», «опыт», девушка буквально сотворила магию: превратила ситуацию тревожной антисанитарной неопределенности в индивидуальный таинственный опыт, угроза стала приключением и частью культурного обмена. У нее даже выражение страха сменилось интересом.

Это иллюстрация того, как удачная концептуализация становится оружием против дисциплинарного давления, без бунта и без пассивной покорности. Реальность – это поле смыслов, и в том числе ваших собственных. Мы можем не только потребительски пользоваться чужими идеями, но и активно создавать собственные. А, как известно, творчество (речь – это магическое средство преображения реальности!) – это лучшая форма протеста против всякого идеологического давления. Творчество позволяет осознанно выбирать, что вы принимаете, а что отвергаете, и возвращает вам контроль над собственным телом, желаниями и жизнью.

В итоге, осознанно выбирая, к каким идеологическим влияниям подключается ваше тело, вы можете снять лишние тревоги и сосредоточиться на том, что действительно важно, научившись по-настоящему заботиться о себе.