В 1656 году французский король Людовик XIV подписал декрет о создании особого типа изоляторов, куда помещали людей, которые в глазах общественности считались ненормальными, – безумцы, нищие, бродяги, венерические больные, гомосексуалы, падшие женщины, преступники[126]. XVII век стал временем «Великого заточения» во Франции, но почему именно в это время французы пришли к созданию изоляторов, о которых не задумывались еще век назад?

Я не зря вам напомнила про постмодернистов, которые везде ищут скрытую выгоду, скрытых благополучателей в любых социальных новшествах. Фуко – один из них. Он считал, что изоляторы возникли не из естественности желания изолировать неугодных обществу людей. Его идея заключается в том, что изоляторы возникли в тот момент, когда капиталистическая система начала набирать обороты.

И в этом логика есть: в это же время владельцы фабрик, заводов и предприятий обеспечивали работой огромное количество людей, преподнося фабричный труд как новый образ типичной городской жизни. Капитализм набирал силу. В Великобритании в XVIII веке состоялась первая индустриальная революция – появились первые фабрики, механические ткацкие станки. В Российской империи первая линия железных дорог Санкт-Петербург-Царское Село заработала в 1837 году, стали развиваться текстильная промышленность, металлургия, к концу века активно занялись нефтедобычей.

На фоне этих перемен, когда индустриализация охватила весь мир, в США появился Фредерик Уинслоу Тейлор (1856–1915), который разработал научный подход к организации труда на фабриках. Его посыл понятен всякому работодателю: удешевить производство товара и оптимизировать расходы. Для этого труд превратили в точный, измеримый и рационализированный процесс, разделенный на простейшие операции, чтобы вести строгий контроль за временем и производительностью. Тейлор добрался и до рабочих: он стремился устранить лишние телодвижения, чтобы добиться максимальной эффективности и предсказуемости каждого жеста, чтобы тело оставалось долгое время продуктивным и меньше уставало. Под влиянием этих идей сформировалась среда, где все рабочие должны были выглядеть и даже двигаться одинаково – как винтики в машине. В результате и тело стало походить на машину – эффективную и предсказуемую. По сути, Тейлор мечтал о роботах, но в его времена приходилось работать еще со слишком человечными неточными людьми.

В Советском Союзе идеи тейлоризма были раскритикованы как буржуазные, высмеяны, но у врагов тоже есть чему поучиться. У нас появился свой идеологически правильный Тейлор – Алексей Гастев, советский ученый, основоположник теории научной организации труда (НОТ). Он адаптировал методы рационализации труда из передовых капиталистических стран, в том числе идеи тейлоризма, к задачам социалистического строительства. Главное, по мысли Гастева, было не просто повысить эффективность советских рабочих, а через труд развернуть масштабный проект по переустройству всего в новом молодом обществе – от быта до тела. «…Мы должны поставить задачу полной математизации психофизиологии и экономики, чтобы можно было оперировать определенными коэффициентами возбуждения, настроения, усталости, с одной стороны, отклонениями и кривыми экономическими стимулами, с другой»[127]. Разница подходов к труду была, но важно здесь то, что объединяло враждебные по отношению друг к другу системы в начале XX века, – очарованность модерновой идеей прогресса и производительности.