– Чего боюсь? Ничего… – смутился я сначала. Микрофон «Марины» заволновался и, подождав, пока я еще что-нибудь скажу (а я ничего не говорил!), продолжил:

– Я слышала, что люди всегда чего-то боятся. Это заложено в вас природой. Не так ли?

– Так, – кивнул я. И вспомнил, как в сентябре рассказывал ребятам, что узнал от папы про страхи. Что они и правда частично инстинкты, то есть мозг и тело буквально сами решают, чего бояться, а чего – нет. И что страхи были придуманы для защиты: чтобы человек не совался в кусты к кабану без палки с огнем или ночью не бродил по лесу, когда тигры всякие охотятся.

Марина, выслушав мой ответ, отвесила мне искусственноинтеллектовский комплимент:

– Ты очень разумный мальчик для своих десяти лет…

– Мне одиннадцать, – уточнил я.

– Для своих одиннадцати лет, – извинилась Марина. – Расскажи про Клуб Смелых.

– Ну… Мой папа знает точно, что если работать над собой, то можно жить без страхов и ничего не бояться. Он рассказал мне, что нужно делать со страхами. И фабиями. И я решил рассказать об этом друзьям.

– Фобиями, – поправила меня бот. И продолжила: – То есть клуб придумал твой папа?

– Нет! – Я аж подпрыгнул на стуле. – Он просто психотерапевт.

Это слово я учился выговаривать долго. И отличать психологов и психотерапевтов от психиатров тоже. В халате ходит только психиатр, и он выписывает таблетки, все остальные – как мой папа – ходят в чем захотят и выписывают домашние задания. Медленно жевать яблоко, принимать холодный душ, записывать сны – вот это вот все.

– Как интересно, – будто все же было неинтересно, проговорила Марина. – Это папа научил тебя бороться со страхами?

– Да. Вернее, нет. Со страхами не надо бороться, – поднял нос я. – Им надо смотреть в глаза и… это секретная информация, что с ними надо делать дальше.

– А ты не готов поделиться с нами парой секретов?

Вы помните, что у меня серый пояс по джиу-джитсу? Я вам сейчас еще кое-что расскажу: я играю в шахматы. В шахматах есть такая штука – «дебют». В игре сначала каждый соперник разыгрывает дебют. Это такой план шагов, который сразу – или не сразу – можно разглядеть и угадать. Вариантов дебюта бывает много. Мы говорили как-то с папой и тренером по джи-джи, что в любом сражении на самом деле есть дебют. Я так хорошо эту идею понял, что теперь, когда кто-то в классе выходит к доске, или на том же джиу-джитсу, или даже когда мама утром ставит завтрак на стол – вижу дебюты. И сейчас бот Марина явно разыграла свой отработанный дебют. Вернее, пошла по пути, которому ее научили люди. Но мне для бота – да и для людей – ничего не жалко.

– Эх, Марина… Вот тебе самый главный секрет: страх надо понять! Не просто трястись, когда сдаешь кровь или говоришь бабушке, что ее ватрушки невкусные. Его нужно у-ви-деть! И обычно после того, как страх поймешь и победишь, случается что-то очень важное. За ним всегда что-то скрывается…

– Что важного может случиться? – отреагировала Марина.

– Я боялся делать клуб. Думал, что надо мной будут смеяться. Потому что это не что-то в интернете делать или играть в приставку, а надо в земле ковыряться и по турнику лазить. А вот ты сейчас у меня интервью берешь! Круто же, да?

– Да! – скрипуче засмеялся бот, словно ножом по стеклу провели.

Тут в кабинет заглянула Ксения Александровна. Она кивнула мне и снова скрылась за дверью. В этот момент я сам обрадовался всему, что сделал, что со мной случилось за последнее время… На конкурсе чтецов я Пушкина читал, на коленке мне два шва летом наложили, деду предложил сыграть в шахматы – и он у меня выиграл, но я не расстроился… Я много всего еще рассказал боту про страхи и ребят, про наши тренировки, и даже думал еще рассказать про мой дом для жизни без страхов. И про родителей… Но передумал.

Вам – расскажу: у меня не дом для жизни без страхов, а чердак. Туда нужно забираться по веревочной лестнице, которая опускается, если дернуть за специальную ручку у окна. На чердаке хранится мой тостер, в котором можно поджарить хлеб сразу с арахисовой пастой, есть кресло-обниматор, самоохлаждающаяся подушка и система хранения носков по парам. И кинопроектор…

Зато я рассказал Марине про кота Лаки. Бот слушала меня, надеюсь, внимательно, поблагодарила за рассказ, и микрофон ее заволновался.

– Но на мой вопрос ты все же не ответил…

– На какой? – удивился я.

– Чего ты боишься, Коля?