Вы когда-нибудь пытались надеть противогаз? Или хотя бы держали его в руках?

Олег Геннадьевич буквально от сердца его отрывал, когда выдавал мне «учебный экземпляр».

Шапка из резины с огромными, как у пришельца, глазами и хоботом-кассетой меня очень смешила. Это был никакой не современный противогаз, а старый, советский, то есть возраста моего папы. Тяжелый и вонючий.

Я думал надеть его еще в школе, но не смог. Волосы мешали.

Поэтому, придя домой, первым делом выловил в ванной из маминого ящика ободок и позвонил деду.

Деда Толя обрадовался мне. В трубке было слышно, как он лузгает семечки.

– Оттягивай хобот вниз одной рукой, другой – натягивай на затылок. И лучше делай это на выдохе.

Резинка придавила мне пальцы к затылку, на выдохе надеть противогаз не получилось. Я попятился в дверь из ванной, и… мама с папой вскрикнули.

– Коля! Что ты делаешь?

Деда по громкой связи поздоровался с ними и объяснил за меня:

– Николай осваивает противогаз. Времена такие – надо быть готовым ко всему.

Сквозь резину я услышал, как папа шепнул маме, что это я так пытаюсь привлечь их внимание.

А я просто пытался снять противогаз.

Три, нет, даже четыре дня я ходил смотреть, как монтируется полоса препятствий! И ходил не я один – вся школа. В коридорах спорили и делали ставки, правда ли на соревнованиях появится будка с полной темнотой и коробка с червями. Саму площадку затянули пленкой, как при ремонте домов, и за ней только и было видно, что мелькание инструментов и силуэты рабочих.

Ребята, которые знали про Клуб, пытались добиться от меня ответов. Но мне было строго-настрого запрещено что-то рассказывать: Тамара Степановна сначала пообещала мне плюс один балл ко всем оценкам в четверти – за полосу препятствий, а потом пообещала минус балл – если проговорюсь о ней. Я хотел сказать, что это нечестно, но завуч глянула на меня поверх очков так, что можно было бы и без сварки расплавить пару труб. Кстати, про сварку.

Даже через тканевую ширму искры летели во все стороны, словно салют! А когда Тамара Степановна взяла меня с собой за ширму, я такое увидел… Это было вау! Для бассейна с пенопластовыми шариками привезли черную резину, которую натянули между труб, песок, целый рулон проводов, словно колесо от КамАЗа. Фотографировать мне не разрешили…

Я пытался глазами найти стенку для скалолазания, но Тамара Степановна положила мне руку на плечо и сказала, что полосу препятствий чуть изменили, чтобы и для меня она была сюрпризом.

– Ты же будешь участвовать в испытаниях? – спросила Тамара Степановна.

В тот же вечер Клуб Смелых собрался для тренировки. На школьном дворе, как вы понимаете, проводить наши занятия было невозможно, поэтому мы отправились во двор к моему дедушке Толе. Он тоже обещал к нам присоединиться.

Это был маленький, с дырами в асфальте и ржавыми турниками дворик в спальном районе. Почему-то никто из жильцов здесь не высаживал цветы и не разбивал клумбы. Стояла там только старая, без половины стекол машина, которая буквально приросла к земле. Она-то нам и пригодилась!

Деда Толя выглянул с балкона, когда я позвонил в звонок третий раз.

– Привет, Клуб! – крикнул он и, скрестив руки на перилах, свесился вниз. – Я тут картошку чищу. Можно буду на вас сверху смотреть?

– Верховный председатель, – пошутил Витя. И посмотрел в сторону ржавого авто – мы залезем внутрь?

Знаете, задания для Клуба я иногда придумываю на ходу. При взгляде на эту машину что-то страшное и пугающее мне не приходило в голову, пока… я не решил, что мы будем забираться на авто и с него падать. На руки друг другу!

– Это как… рок-звезды на концертах? – предположил Женя. И довольно закачал головой.

– Да! – чуть не подпрыгнул от радости я. Идея мне казалась прекрасной. Только Марго смотрела на нас кисло:

– А вам не кажется, что нас мало? Если на нас Витя упадет…

Витя и правда выглядел угрожающе большим рядом с крошечной третьеклассницей, но падать с машины мы уже решили.

– Деда, мы хотим учиться доверию и падать! Выходи к нам!

Дед снова выглянул с балкона с овощечисткой в руках и нахмурился:

– Откуда падать?

Я кивнул в сторону авто. Дед задумался, как будто что-то рассчитывая, и недовольно закачал головой:

– Надо как пожарные – ловить с чем-то растянутым… Сейчас!

Деда Толя снова исчез в недрах балкона и появился через пару минут уже в дверях подъезда с пледом. Глаза Марго, которая обожала моего дедушку, загорелись, и она сразу полезла на машину, чтобы прыгать первой.

– Думай, что в море ныряешь, – предложил я.

– И спиной повернись! Так страшнее, – подсказал Витя.

– Кому? – спросила Марго, но повернулась к нам спиной и, пискнув, полетела!

Плед держали Витя, Женя, я и дед. Крошечная Марго упала на него, и мы мягко опустили ее на землю. Все заулыбались.

– Я! Я полезу! – завопил Витя. И полез на капот, отчего ржавая конструкция скрипнула и будто даже вздохнула.

– Вот теперь мне страшно! – хихикнула Марго. Но дедушка стоял рядом с ней.

– Давайте каждый прыгнет, и я пойду, а то там картошка переварится, – сообщили нам усы.

И я представил, как картошка в кастрюле нам сейчас завидует. И вообще – все завидуют! Небо было чистое, ветер уже теплый, и когда я падал с машины в плед, то мне казалось, что жизнь щекотно-прекрасна и страх – это тоже очень хорошо.

После полетов мы сидели на крошечной кухне у деда и ели пюре со сметаной и крупной солью. А дед расспрашивал нас о соревнованиях. Я тут повторяться не буду, потому что мне самому надоело по три раза одно и то же говорить, а лучше сразу расскажу вам, что увидел на следующий день в школе.