– Слушать свое сердце – важно, Коля. Если ты тревожишься за родителей, наверное, ты в чем-то прав. Может быть, тебе стоит обратиться с этим вопросом к специалисту?..

Я переслушивал голосовые «сообщения» от Марины и кривился. Специалистом у нас был папа, но, мне кажется, за годы жизни с ним стала и мама. К ним я обратиться не мог. Что бы я им сказал? «Вы, наверное, ссоритесь и поэтому все время молчите? Вы странные. И теперь меньше времени проводите со мной». Да какое мне дело, и я же уже в пятом классе учусь…

Ну да ладно! Мы зато сделали макет для полосы препятствий! Он весь крутился, вертелся и гудел: например, колесико опускалось в бассейн с водой на одну треть и прокручивалось от одного движения пальца. Но – и это я писал в сопроводительной инструкции к макету – в реальном масштабе оно должно было крутиться туго-туго, сложно-сложно, чтобы у попавшего внутрь школьника пресс, челюсти и икры напряглись, как зимой на катке.

В общем, макет, сделанный в коробке для торта, выглядел прекрасно. Череда барьеров, турник-лесенка, черный куб с полной темнотой, высоченная стенка для скалолазания (я даже канатик с карабином сделал, чтобы показать, что у нас будет настоящая страховка, которую, правда, надо пристегивать и отстегивать самому) и колесо, в котором нужно через бассейн перебраться. А потом – коробка с червяками! В нее нужно запустить руку и достать карабин.

Тамара Степановна дала мне задание собрать макет к субботе. К утру четверга он был готов. Да, я не спал почти две ночи, да, мы в итоге не тренировались, но когда тут такое…

Собирать полосу препятствий мне помогал Витя. Его вдумчивый взгляд, слегка высунутый набок язык, уверенное сопение меня очень успокоили. Он помог с канатом и турником. А когда папа вдруг спросил, что мы делаем, Витя сказал, что клеим дом для домового.

Мама, услышав про домик для домового, особого интереса к нему не проявила, а вот папа опустил очки на середину носа и посмотрел на меня внимательно.

– Расскажи-ка про своего домового, – сказал он.

Я удивился и сообщил, что хотел бы сначала проводить Витю. Мама устало и согласно закивала, потом протянула нам блюдо с «хворостом» в сахаре.

– Голодным никто не уйдет, – улыбнулась она.

– Такого я никогда не ел!

Витя с любопытством сунул в рот жареное тесто в сахаре и довольно засопел. Это доставило маме чуть разогнавшую ее бледность радость. А мне есть не хотелось.

Спускаясь по лестнице с Витей, посыпанным сахарной пудрой и сжимающим в руке вторую «хворостину», я вслух размышлял про тренировки в бассейне, которые нам теперь нужны, и о том, как собрать ТАКУЮ штуку для скалолазания в реальную величину и где взять червяков… Витя только оглядывался на меня и вздыхал. Но когда я спросил его, что он думает про ящик с червями, он вдруг очень неискренне затараторил, проглотив тесто, что «идея прекрасная» и «лишь бы дождь». Я смотрел на друга и не понимал, что с ним. Зачем так врать?.. Он же больше всех боится червей и всех насекомых. Кстати, Витя давно ничего не говорил про уроки…

Поднимаясь домой пешком, я вдруг почувствовал, как устал, хочу спать и как в груди бьется сердце. Дышать было тяжело.

Вошел в квартиру и тихонько закрыл за собой дверь. Из гостиной-кабинета слышались глухие голоса родителей. Сердце сжалось то ли от быстрой ходьбы по лестнице, то ли от этих шуршаще-шершавых «мне не положенных» разговоров. Я прислушался.

– Послушай… Ему пора сказать, – говорила мама устало. Сквозь щель между дверьми я увидел, как она сидит на диване, подвернув ноги, уронив голову на руку, и смотрит на папу встревоженно.

– Зачем сейчас? У него конец года, экзамены всякие, распереживается еще, – ответил папа.

Его я не видел, но готов поспорить: он смотрел в экран компьютера, когда эти слова говорил, чтобы не смотреть на маму.

– Ты зачем его про домового спросил? – отозвалась в кресле мама.

– Чтобы наладить контакт, – чуть раздраженно ответил отец. – Контакт с ним нам точно понадобится с такими новостями…

Очень тяжело было остановиться и не ворваться к ним, я бы тогда точно, ну, это… расплакался. Но и до моей комнаты было далеко. И там бы я не услышал их разговор… В нерешительности я стоял в темном коридоре и слушал стук папиных пальцев по клавиатуре. И свое сердце.

Тут за дверью в мою спальню что-то скрипнуло и хрустнуло. Я поспешил к себе, отгоняя плохие мысли. Кто-то хочет сломать макет?! Только этого еще не хватало!

Прокручивая в голове версии, кто же напал на наше детище (дождь, Лаки или инопланетяне), я распахнул дверь в комнату, а там… В моем кресле, играясь с пультом управления от лестницы на чердак, сидел Алекс и с любопытством на меня смотрел.