This is Major Tom to Ground Control
I’m stepping through the door
And I’m floating in a most peculiar way
And the stars look very different today
For here am I sitting in a tin can
Far above the world
Planet Earth is blue
And there’s nothing I can do[95].
Если не считать Солнца и Луны, самый яркий объект на небосводе – это Международная космическая станция. Ее видимая звездная величина, то есть яркость, меняется при каждом витке вокруг Земли. В среднем она достигает яркости –2, что делает ее ярче Сириуса – самой яркой звезды на небе. А при определенных условиях МКС может отражать солнечный свет настолько эффективно, что затмевает даже Венеру с яркостью –4.
Заметить МКС в небе совсем несложно. Порой достаточно просто поднять голову – и вы увидите, как она стремительно проносится по небосводу. Особенно хорошо она видна после заката или перед рассветом. Отличить станцию от других небесных тел легко: она движется гораздо быстрее самолета, а ее свет ровный, немерцающий – ведь, как и все объекты, кроме звезд, она не испускает собственного света, а лишь отражает солнечный. Совсем как Венера[96].
Каждый из нас должен хотя бы раз проследить за МКС – и обязательно с осознанием того, что там, над нашими головами, шесть, семь, а порой и десять человек совершают виток вокруг Земли каждые полтора часа. Эти мужчины и женщины говорят на разных языках, принадлежат к разным культурам, у каждого за плечами свой путь. Уже больше двух десятилетий – с того самого дня, когда 2 ноября 2000 г. на станцию прибыла экспедиция «МКС–1», – в этом рукотворном доме на пороге космоса постоянно живут люди. И всегда, без единого исключения, среди них есть и русские, и американцы – даже сейчас, после начала специальной военной операции на Украине. Потому что там, в космосе, нет границ[97].
«Заря» – функциональный грузовой блок, созданный в Москве при финансовом участии США, – провела на орбите в одиночестве всего несколько недель. 4 декабря 1998 г. шаттл «Индевор» доставил в космос модуль «Юнити» («Единство»), также известный как Node 1 («Узел–1»). Спустя два дня экипаж шаттла с помощью канадского манипулятора Canadarm захватил «Зарю» и соединил оба модуля. Это был поистине исторический момент: два отсека, созданные на разных полюсах мира – по крайней мере в политическом и экономическом смысле, – стали общим домом человечества. Поистине достойное продолжение программы «Мир» – «Шаттл», завершившейся лишь несколькими месяцами ранее, в июне. 11 декабря 1998 г. командир миссии STS–88 американец Роберт Кабана и космонавт Сергей Крикалев, понимая всю значимость момента, вместе открыли люк станции. Так американец и русский вошли плечом к плечу в модуль с символическим названием «Единство» и положили начало работе Международной космической станции.
С момента появления на орбите МКС мчится по космосу со скоростью 7,66 км/с. Именно такая скорость нужна, чтобы станция находилась в состоянии непрерывного свободного падения. Ее тень на поверхности планеты не разглядеть: слишком стремительно движение. Только что она пронеслась у нас над головой, а через считаные минуты уже парит над Черным морем, Киевом, Анкарой или мчится над Средиземным морем к Египту.
На сборку станции ушло около десяти лет и три десятка специальных миссий – только тогда можно было сказать, что она обрела законченный вид. Впрочем, как и морской порт, МКС – это своего рода причал, живая инфраструктура, которая постоянно меняется. Взять хотя бы тот факт, что последние герметичные модули – российские «Наука» и «Причал» – были пристыкованы только в 2021 г. А еще в марте 2001 г. к станции причалил итальянский логистический модуль «Леонардо», который после восьми рейсов и необходимых доработок в 2011 г. стал ее постоянной частью. Созданный в Турине, он стал первым модулем итальянского производства. За ним последовали лаборатория «Коламбус», «Узловой модуль – 2» («Гармония») и «Узловой модуль – 3» («Транквилити»), а также знаменитый «Купол» – окно с видом на Землю, благодаря которому экипажи сделали тысячи впечатляющих снимков. На сегодняшний день около 40% обитаемого пространства станции создано в Италии[98].
МКС дрейфует в безмолвии космоса – крохотное пристанище, выхваченное у бескрайней пустоты. Буквально пустоты: вокруг – абсолютное ничто. Достаточно отдалиться на несколько миллиметров от ее обшивки – и уже нечем дышать, а атмосфера становится настолько разреженной, что само понятие температуры теряет смысл. Пустота держит в осаде эту консервную банку, как ее назвал Боуи, и только тонкие стенки отделяют ее обитателей от неминуемой гибели.
Существуют ли другие места, столь же опасные для жизни? Пожалуй, нет – во всяком случае среди тех, где люди осознанно проводят по полгода или году. Даже убийственный холод антарктических станций не идет ни в какое сравнение.
Насколько опасными остаются выходы в космос – при всей их кажущейся обыденности, – показывает один невероятный случай: там, в космической пустоте, человек чуть не утонул. 16 июля 2013 г., едва начав работу в открытом космосе со своим американским коллегой Крисом Кэссиди, Лука Пармитано почувствовал что-то неладное за головой. Из-за сбоя в системе разделения воздуха и воды в шлем космонавта хлынула жидкость. Насос продолжал качать, пока Пармитано пытался добраться до спасительного шлюза, ведущего обратно на станцию. В невесомости вода не подчиняется привычным законам физики, поэтому она не накапливалась внизу, у шеи, а разливалась по всему шлему. Вся история продлилась полчаса. Десять минут из них были настолько критическими, что Пармитано пришлось экстренно прервать выход: «Вода затекла в наушники, в нос, залила глаза. Я задыхался, не мог ни слышать, ни говорить – вся система связи, включая микрофоны, намокла и отказала. Но самое страшное ждало впереди: оказавшись в шлюзе станции, я 15 минут терпел мучительный наддув, не в состоянии применить маневр Вальсальвы. Этот маневр позволяет выровнять давление в ушах, зажав нос, но устройство для его выполнения намокло, стало рыхлым и порвалось. Представьте, что вы мгновенно спускаетесь с трехкилометровой высоты на уровень моря и ничего не можете сделать с давлением на барабанные перепонки. Боль была нестерпимая – я просто не мог с ней бороться»[99].
Лука Пармитано – полковник ВВС и летчик-испытатель. Он награжден серебряной медалью «За доблестную службу в авиации». Он получил медаль за то, что 11 мая 2005 г. ему удалось посадить истребитель AMX–I после того, как крупная птица разбила стекло кабины во время полета над Ла-Маншем. Тогда он впервые столкнулся с серьезными проблемами: обзор пропал, а из-за шума в кабине он практически ничего не мог разобрать по радио[100]. И тогда, как и девять лет спустя в 400 км над Землей, его спасла слаженная работа целой команды: «За каждым выходом в открытый космос стоят десятки специалистов на Земле – люди, которые разрабатывали программу подготовки, подбирали оборудование, выверяли каждую процедуру. Именно благодаря их работе в критический момент удается сохранять хладнокровие и ясность мысли. В тот день, 16 июля, когда я оказался снаружи МКС с полутора литрами воды в шлеме, я не был один – со мной была большая, опытная команда»[101].
Лучше всего этот дух товарищества передает один простой жест: вернувшись на станцию вслед за Пармитано, Крис Кэссиди подплыл к нему и пожал руку. «Вроде обычное рукопожатие, но вы даже не представляете, какую ценность оно обретает там, где нет ничего человеческого», – вспоминает Пармитано[102]. И снова МКС наглядно, а не только символически показала: выжить можно только сообща. Станция – живое воплощение мирного сотрудничества на орбите.
МКС по размерам сопоставима с футбольным полем. Вес вместе с «парусами» – солнечными батареями – достигает 420 т. Герметичный объем станции – всех 16 модулей (шесть российских и десять западных) – составляет 1000 куб. м, примерно как у Boeing 747. Но обитаемое пространство занимает чуть больше трети: 388 куб. м (что примерно равно дому площадью 140 кв. м)[103]. Правда, у космонавтов и астронавтов есть преимущество: они не скованы гравитацией и могут использовать все пространство от «пола» до «потолка» (хотя эти слова там, наверху, довольно условны – ведь нет ни верха, ни низа). Все необходимое, включая «мебель», намертво прикреплено к стенам.
На создание МКС ушло больше 100 млрд евро[104], а если добавить затраты на обслуживание и эксплуатацию, общая сумма, вероятно, приблизится к 200 млрд. Именно это делает ее самой сложной и дорогостоящей научной лабораторией в истории. Но сейчас даже скептики – а их на старте проекта хватало, особенно в Европе, – признают: эти вложения себя оправдали. То памятное рукопожатие Пармитано и Кэссиди лишь подтвердило: Международная космическая станция – самый масштабный проект мирного сотрудничества, который когда-либо создавало человечество.
С того ноябрьского дня, когда на станцию прибыли космонавты Сергей Крикалев и Юрий Гидзенко вместе с астронавтом Биллом Шепардом, МКС приняла на борту свыше 260 человек из двух десятков стран. Здесь, в этой уникальной среде на самом краю привычного нам мира, человечество получило такой опыт, какой не смог бы дать ни один другой проект (так будет продолжаться минимум до 2030 г.). Поэтому, прежде чем стать памятником человеческой изобретательности и международному сотрудничеству, станция должна сыграть роль трамплина для следующего прыжка человечества – еще дальше в космос.