В историю Иван Иванович вошел невольно, и слава выпала ему печальная: его приняли за первого человека, погибшего на орбите, – за первую жертву космической эры.

На Западе многие утверждали, что слышали его мольбы о помощи – якобы он взывал к людям с борта своего космического корабля, затерянного где-то в бескрайнем космосе. В доказательство приводились перехваченные сигналы: кто-то даже записал отчаянные призывы SOS, звучавшие, как говорили, до самого конца – пока он не умер.

На помощь, на помощь, на помощь.

СССР пойдет на все, утверждали самые осведомленные и озлобленные, чтобы скрыть свою фатальную неудачу и сохранить безупречную репутацию. Потому-то никто не делал официальных заявлений. Потому-то и молчал ТАСС.

На помощь, на помощь, на помощь.

Вот только одна неувязка: ничего такого попросту не было.

Начнем с того, что за прошедшие полвека так и не нашлось ни одного достоверного свидетельства существования пропавших космонавтов – тех, кто якобы погиб в космосе, а потом был предан забвению советской пропагандой[40].

К тому же никакого космонавта Ивана Ивановича просто не существовало. В космос-то он, конечно, летал – и не раз, а дважды, причем оба полета состоялись еще до исторического старта Юрия Гагарина: 9 и 25 марта 1961 г. Компанию ему составляли две собаки: сначала Чернушка, а потом Звездочка – кстати, это имя придумал Гагарин, которому не приглянулось первоначальное Удача. Но если не считать этих четвероногих космонавтов, на борту космических кораблей «Восток-К1» (уже прошедших успешные испытания в полетах с Белкой и Стрелкой) никто не мог бы ни пожаловаться, ни позвать на помощь. И неудивительно – ведь Иван Иванович был обычным манекеном.

Его запустили в космос, чтобы испытать важнейшие системы корабля. В первую очередь – систему катапультирования, от которой зависела безопасная посадка будущих космонавтов. Кроме того, проверялась работа бортовой радиоаппаратуры и – что не менее важно – целого комплекса медицинских датчиков. Именно этим приборам в последующих полетах предстояло следить за состоянием здоровья настоящих покорителей космоса – из плоти и крови.

Иваном Ивановичем его назвали потому, что это самые распространенные имя и отчество в Советском Союзе. Перед полетом, как и живого космонавта, его облачили в скафандр СК–1 – тот самый «космический костюм», которому через несколько недель предстояло защищать в полете самого Гагарина. На манекен установили радиоаппаратуру, а чтобы проверить ее работу, записали на магнитофонную ленту рецепт борща – одного из любимых блюд русской кухни. И тут случилось непредвиденное: когда корабль вышел на орбиту, радиолюбители, пытавшиеся разобрать сигнал сквозь помехи и несовершенство своей аппаратуры, вместо слова «борщ» услышали созвучное ему «помощь».

Так что пока радиолюбители тряслись за жизнь «космонавта», он пытался рассказать им рецепт идеального борща со сметаной. Но его никто не понял.

Слухи и домыслы заслонили собой подлинное значение двух стартов Ивана Ивановича. А между тем эти полеты, проведенные после триумфального возвращения Белки и Стрелки – первых живых существ, благополучно вернувшихся из космического путешествия, – принесли важнейшие результаты. Отличное состояние собак, летавших вместе с манекеном, и безупречная работа всех установленных на нем датчиков подтвердили главное: СССР готов к отправке человека в космос.

До исторического полета Гагарина оставалось совсем немного времени.