Никогда бы не подумал, что дела в нашей стране будут настолько плохи, что нам придется привлекать к обороне нацистских убийц.
Порой имена способны многое рассказать о своих носителях.
И дело не столько в известной поговорке «Nomen est omen» («Какое имя – такова судьба»), которую приписывают Плавту. Просто если ты родился 23 марта 1912 г. в прусском городке Выжиск (ныне в Польше) и при крещении тебя называют Вернер Магнус Максимилиан фон Браун, то неудивительно, что по материнской линии – через Эмми фон Квисторп – твоя родословная восходит к таким особам, как Эдуард III Английский, Филипп III Французский, Вальдемар I Датский и Роберт III Шотландский. Неудивительно и то, что твой отец Магнус фон Браун занимает пост министра сельского хозяйства в правительстве Веймарской республики.
Как и подобало отпрыску древнего баронского рода, маленький Вернер фон Браун был без ума от классической музыки. Он учился играть на виолончели и фортепиано, а великий Пауль Хиндемит лично обучал его искусству композиции. Придет день, твердил себе юный Вернер, и он станет самым известным в мире музыкантом.
Сейчас в это трудно поверить, но в юности будущий гений ракетостроения совсем не блистал в точных науках. А ведь позже его портрет займет почетное место в штаб-квартире NASA! Впрочем, неудивительно: поглощенный без остатка музыкой, в первые школьные годы Вернер едва справлялся с математикой и естественными науками.
Как сказал бы Данте: «И книга стала нашим Галеотом! / Никто из нас не дочитал листа». Тринадцатилетнему мальчишке хватило одной встречи с книгой Германа Оберта «Ракета в межпланетном пространстве»[28], чтобы изменить не только свою судьбу, но и ход истории. Пусть не сразу, но эта книга подтолкнула Вернера к такому фанатичному изучению математики и физики, что вскоре он достиг невероятных успехов. Правда, его страсть к ракетам однажды привела к небольшому происшествию – он прикрепил несколько петард к игрушечному поезду и разнес его на куски.
В 1930 г. он поступил в Берлинский технический университет, где познакомился со своим будущим наставником – тем самым Обертом, чья книга когда-то перевернула его жизнь. Вскоре фон Браун присоединился к основанному Обертом Обществу межпланетных сообщений и начал помогать великому физику в создании первых ракет. В те дни его можно было встретить на испытательных запусках, которые проводили немецкие энтузиасты-ракетчики на так называемом Берлинском ракетном полигоне – этим громким именем нарекли старый армейский склад боеприпасов, который они бесплатно арендовали.
По легенде, в те же годы фон Браун сконструировал и собственную ракету из подручных материалов. Он обладал незаурядным талантом, который с приходом нацистов к власти оказался как нельзя кстати.
Уже в начале 1930-х гг. немецкие военные, как и их советские коллеги, начали всерьез присматриваться к ракетам как к перспективному виду вооружения. Талантливого отпрыска древнего рода заметили очень быстро: оценив его дарование, партийное руководство щедро профинансировало все его обучение – вплоть до докторской диссертации по физике, которую он защитил в 1934 г.
Убедившись в правильности своего выбора, нацистское руководство назначило молодого фон Брауна техническим директором только что построенного ракетного центра в Пенемюнде на острове Узедом[29]. Ему поставили задачу – создать жидкостные ракетные двигатели для военной авиации[30].
Неудивительно, что в 1940 г. молодой барон, уже доказавший свою преданность рейху и получивший стратегически важное задание, стал офицером СС. Для вермахта фон Браун создал баллистическую ракету А–4, которую Геббельс окрестил «Фергельтунгсваффе–2» («Оружие возмездия – 2»), или просто «Фау–2». В январе 1944 г. производство «Фау–2» перенесли в концлагерь Миттельбау-Дора, специально построенный для создания нацистского «чудо-оружия», как его называл Геббельс. В гигантских подземных тоннелях лагеря, недосягаемых для бомбардировщиков союзников, узники работали днем и ночью без передышки.
Трудно сказать, насколько фон Брауна интересовала политика. После войны он говорил, что его цели не имели ничего общего с мечтами Третьего рейха о мировом господстве. Если и так, то получается, барон, подобно Королеву, видел свое истинное призвание в покорении не Земли, а космоса. И действительно – именно его А–4 20 июня 1944 г. впервые в истории человечества преодолела земную атмосферу. Задолго до первого писка «Спутника» эта ракета, получившая обозначение MW–18014, взмыла на высоту 176 км и вернулась на Землю.
Увлечение космическими аппаратами едва не стоило барону свободы – гестапо арестовало его за антигосударственную деятельность. Спасло фон Брауна лишь прямое вмешательство архитектора Альберта Шпеера, а главное – острая потребность рейха в тяжелом вооружении. Фон Брауна, как и Королева, выручила его незаменимость для военных разработок, перевесившая все политические подозрения.
Когда поражение нацистской Германии стало неизбежным, а Красная армия уже стояла у ворот Берлина, фон Браун с коллегами (понимая, что немцы, скорее всего, убьют их, лишь бы не отдать противнику) решили сдаться американцам. 2 мая 1945 г. после побега они добрались до позиций союзников и сдались рядовому из Милуоки, который передал их в распоряжение 44-й пехотной дивизии 7-й армии США. Впоследствии американцы смогли вывезти 500 человек – технический персонал с семьями, а также 15 тонн документов и больше сотни ракет «Фау–2». Позже один из немецких инженеров объяснил выбор так: «Мы презирали французов, до смерти боялись Советов и сомневались, что англичане потянут финансирование наших работ. Поэтому оставались только американцы».
Многие, особенно англичане, чья страна пережила обстрелы «Фау–2», требовали немедленно казнить этих людей. Но самые дальновидные генералы понимали: перед ними – создатели оружия будущего[31].
В сентябре 1945 г. фон Браун с командой (американцы их называли «ракетчики») тайно прибыли в США. Первое время им пришлось нелегко: их держали в изоляции на базе Форт-Блисс в Техасе, не позволяя видеться с семьями. Затем в рамках операции «Скрепка»[32] им предоставили американское гражданство и сразу же поручили разработку нового оружия – экспериментальной ракеты «Гермес», которой суждено было превратиться в «Редстоун».
Разработка «Редстоуна» стала лишь первой главой предания о Христофоре Колумбе космической эры[33]. Если, конечно, вы верите в предания. На самом деле у фон Брауна немало критиков, считающих, что история приписала ему куда больше заслуг, чем у него было на самом деле.
Особого внимания заслуживает работа немецкого исследователя Кристофера Лауэра, опубликованная в 2019 г.[34] В своем эссе он серьезно подрывает репутацию барона, известного также как «ракетчик-красавчик»[35], ставя под сомнение его научные достижения. Фон Браун любил рассказывать, как в 20 лет его пригласили на работу в лабораторию Эрнста фон Хорстига и Карла Эмиля Беккера – экспертов рейхсвера, занимавшихся разработками ракет для нацистской Германии. Но он умалчивал о том, что его взяли на работу вовсе не за талант или профессионализм. Как говорится в личной записке Хорстига, фон Брауна приняли лишь потому, что он был связан с Рудольфом Небелем – бывшим летчиком-асом и инженером, которого немецкое военное ведомство отчаянно пыталось заполучить.
Не меньшую роль в начале карьеры фон Брауна сыграло высокое положение его отца в правительстве. Предложив министру устроить его сына в ракетную программу рейхсвера, Хорстиг рассчитывал получить поддержку правительства (и финансирование).
Другая записка Хорстига ставит под сомнение слова фон Брауна о том, что он сам создал ракеты «Макс» и «Мориц». О неспособности барона в одиночку конструировать ракеты свидетельствует и решение Мюнхенского суда 1952 г. Тогда Небель подал иск против своего бывшего подопечного, возмутившись его претензией на единоличное авторство «Фау–2». Суд лишь отчасти согласился с фон Брауном, особо отметив: «Без команды помощников он не добился бы успехов в ракетостроении»[36]. Правоту этого вывода Лауэр находит и в дипломной работе барона под названием «Теоретические и практические основы создания ракеты на жидкостном ракетном двигателе». Диссертацию утвердили подозрительно быстро – всего за три дня. При этом в ней не нашлось ни экспериментальных данных, ни результатов испытаний, а одну из глав барон попросту скопировал из журнала Общества космических путешествий, даже не указав источник.
Настоящий талант фон Брауна, делает вывод Лауэр, заключался в его блестящих организаторских способностях. Только так можно объяснить и его стремительный карьерный рост при нацистах, предоставивших в его распоряжение сотни специалистов, и коллективную сдачу в плен американцам в 1945 г. Кстати, по поводу последней Лауэр выдвигает интересное предположение: вероятно, фон Браун не мог объяснить принцип работы «Фау–2» – и уж тем более воссоздать ее. Поэтому он и вывез с собой сотни ученых, инженеров и техников. Зато они остались навеки благодарны ему за спасение от тюремной камеры или прозябания в разрушенной Германии[37].