Мой дух в борьбе несокрушим,

Незримый меч всегда со мной.

Мы возведем Ерусалим

В зеленой Англии родной.

Ракетный борт президента Маска Starship Space Force One через тридцать минут после старта из Вашингтона в полдень по Гринвичу приземлился на посадочной площадке космодрома близ аэропорта Станстед. В сам аэропорт заранее прибыл президентский самолет Air Force One. На нем Маск планировал отправиться в Москву.

От аэропорта до Уинфилд-хаус в Риджентс-парке – около двадцати минут вертолетом. Это если с облетом по пути лондонских достопримечательностей. Наземным путем в кортеже – около сорока миль и пятидесяти минут езды. До конца не было понятно, какой способ передвижения по Лондону выберет президент, изначально изъявлявший желание передвигаться в кортеже на «тесле» «Киберзверь».

Майкл Чертофф решил перестраховаться и тайно распорядился привезти в Англию двойника президента, который уже ожидал своего выхода в охраняемой комнате аэропорта. В целях безопасности после протокольных съемок прибытия Маска в Лондон прессу из аэропорта удалили, и момент отправления, как и средство доставки американского президента, в резиденцию Уинфилд-хаус никто доподлинно не зафиксировал. Журналисты, ожидавшие за оградой аэропорта, сначала дали в прямой эфир выезд кортежа из двадцати двух машин в сопровождении полицейского и мотоэскорта. А еще через двадцать минут канал BBC в прямом эфире продемонстрировал вылет из аэропорта Станстед президентского вертолета с бронированным корпусом Marine One, оборудованного противоракетной защитой. В целях безопасности точно такой же вертолет с аналогичной маркировкой следовал в паре. Сопровождали их три военных вертолета-тилтроторас с сотрудниками Белого дома, Секретной службы безопасности и морскими пехотинцами на борту, в окружении девяти тяжелых беспилотников и роя мелких дронов-камикадзе.

По странному стечению обстоятельств в соцсетях подозрительно синхронно возникли информационные вбросы, где одни «очевидцы» уверяли, что видели Маска садившимся в «Киберзверь», а другие – вылетавшим вместе с супругой вертолетом. Причем все эти спекуляции сопровождались высококачественными дипфейками с образом президента. Впрочем, поскольку «очевидцы» ранее неоднократно были замечены в контентной нечистоплотности, то и в этот раз им большой веры не было. То есть на всякий случай массмедиа репостили всех «инсайдеров».

В обеспечении безопасности американского президента участвовала армия полицейских, сотрудников спецслужб и крепких ребят в штатском. Почти пятнадцать тысяч человек. В воздухе обстановку контролировали патрульные дроны. Часть лондонских улиц на период визита высокого гостя была перекрыта, а некоторые туристически привлекательные учреждения закрыты для посещения. И хотя график визитов и маршрут американского президента были засекречены, журналисты и блогеры, исходя из объявленных ограничений, смогли настолько точно спрогнозировать программу визита, что Даунинг-стрит был вынужден отчасти признать это, одновременно дав негласное указание Скотленд-Ярду провести неофициальное расследование источника утечки информации.

Принятые меры безопасности и бюджет на их обеспечение оказались настолько беспрецедентны, что едва не вызвали в стране политический кризис. Лейбористы требовали отставки правительства, граждане негодовали по поводу транспортного коллапса. Это выразилось в массовых демонстрациях и митингах накануне прибытия американского президента в Лондон. Маску припомнили и его тандем с «сексистом и фашистом» Трампом, и «вмешательство в британские выборы», и многое другое.

По инсайдерской информации СМИ, стало известно, что почти сразу по прибытии в Уинфилд-хаус у президента Маска состоится ланч с американским послом в Лондоне и руководителями британских высокотехнологических компаний, а вечером он встретится с главой государства в Виндзорском замке. На следующий день планировалась встреча Маска с британским премьер-министром. Как и следовало ожидать, вдоль всего маршрута следования кортежа выстроилось громадное количество горожан, но еще больше – туристов с флажками США и Соединенного Королевства.

* * *

Бадма прибыл на позицию в торговый центр еще затемно. Геймер дистанционно отключил камеры наблюдения, сигнализацию и открыл цифровой замок служебного входа. Бадма вздохнул. Вспомнил про свою любимую, годами и континентами проверенную кастомную дальнобойную лобаевскую винтовку SVLK–14S, оставленную в Москве. Потому что хотя и самая дальнобойная и лучшая в мире, но русская. Нельзя в Лондоне следы оставлять. Нельзя так нельзя, покачал головой снайпер, дескать, толгой байбал, малгай олдохо[233], и стал расчехлять американскую винтовку М2010 с новым прицелом от Leupold Mark. Удлиненный ствол и затвор были нулевыми, но винтовку Бадма успел пристрелять еще в Эдинбурге, куда ее доставил атташе по культуре монгольского посольства в Шотландии. Благо легенда Отгонбаяра Ганбаатарийна – второго тренера монгольской команды по играм горцев и помощника главного тренера сборной Монголии по практической стрельбе – позволяла свободно практиковаться на стрельбище.

Вообще-то Бадма ратовал за американскую дальнобойку Chey Tac M200 с говорящим названием Intervention, раз свою лобаевскую нельзя. Она и бьет кучно на два километра. Но решили, что Chey Tac весит больше двенадцати килограммов, а M2010 – всего пять с половиной, хотя и кучно бьет только на тысячу двести метров. На том и порешили.

Общались не по рации – ее моментально засекут, – а через криптокоммуникационную систему «Хамелеон», использующую для передачи данных «белый шум» и известную у бойцов как «болталка». Она преобразовывала голос стрелка в цифровое криптосообщение, которое на устройстве корректировщика через дешифратор вновь преобразовывалось в звук. Засечь устройство было трудно, а шифрование, передача и дешифровка происходили в миллисекунду, и потому задержки в голосовых коммуникациях практически не было.

Кортеж уже выехал на Фицджонс-авеню, когда в наушнике раздался голос Ратникова:

– Бадма, готовность три минуты.

– Принял.

Бадма во время боя никогда не говорил о себе в третьем лице, общался без акцента и был немногословен. Некоторые, впервые сталкивавшиеся со снайпером в боевой обстановке, начинали подозревать, что в жизни он имитирует бурятский акцент и речь о себе в третьем лице. Но потом опытным путем постигали, что Бадма в жизни и Бадма на охоте – два разных человека.

Следующая команда Ратникова последовала уже через минуту:

– Бадма! Контакт на три часа, дистанция двести пятьдесят, крыша. Работай по обстановке. Прием, – координировал Кирилл действия Бадмы после обнаружения «Алтаем» снайпера-террориста.

– Принял. Контролю.

– Движение в секторе. Первый будет на точке через минуту.

– Принял.

Едва головная машина колонны поравнялась с местом четвертой закладки, раздались два мощных направленных взрыва. Людей, мостовую, магазинные и офисные витрины – никого и ничего не пожалела, все разнесла слепая ударная сила тротилового эквивалента. Части тел, осколки оконного стекла, охваченные пламенем машины, жуткий вой сирен, едкий запах горящей резины и человеческой плоти, клубы дыма и рыжей пыли, судорожное и асинхронное кружение взбесившихся дронов, стоны раненых, беспорядочная стрельба беспомощной охраны по невидимым террористам – все смешалось на Авеню-роуд.

Основной удар пришелся по второй и четвертой машинам. Взрыв разворотил передовой Chevrolet Suburban со спецназовцами, разорвав его на две части и вывернув, словно алые рукавицы, наизнанку. Живых там не осталось. Опаленный, с вмятиной на боку, бронированный многослойным карбидом вольфрама Cyberbeast President LI устоял, но передвигаться не мог.

Бадма увидел, как на крыше высотного здания напротив из укрытия выдвинулся ствол снайперской винтовки, а за ним появился профиль стрелка. Видимо, Бадму тоже засекли.

Противник дернулся от резкого голоса Нестора в наушнике:

– Павло, справа на двести пятьдесят снайпер, последний этаж.

Павло, не отрываясь от прицела, резко повернулся в сторону бизнес-центра, пытаясь быстро определить источник угрозы. Но Бадма выстрелил первым. Раздался тихий хлопок, которого Павло не услышал. Звук выстрела долетел позже, чем пуля калибра 7,82–7,85 прошила прицел, правый глаз и вылетела из затылка боевика.

– Ратный, объект два-двести.

– Принял.

«Алтай» онлайн удалял записи с дронов.

А в это время в выпавшем наушнике мертвого Павло хрустел голос Нестора:

– Павло, объект слева на триста пятьдесят. Огонь на поражение! Огонь на поражение! Прием!

На «Вие» вдруг лихорадочно заработал счетчик сожженных устройств – это дроны обнаруживали Бадму и «слепли».

Тут же раздалась команда Кирилла:

– Бадма, снимайся.

– Принял. Отхожу.

Бадма отложил винтовку и тут увидел Фому, который схлестнулся с каким-то громилой в переулке Аллитсен-роуд…

А в это время на Авеню-роуд творился кромешный ад. Месиво из людей и машин – частью живое, частью обездвиженное – существовало в состоянии первобытного хаоса. Две огненные борозды небытия, распахавшие улицу и кортеж поперек, словно разделили историю на порядок до взрыва и хаос после. По-прежнему кружили дроны и надсадно выли сирены, но теперь этот рев был похож на вой вдов и матерей. Президентская охрана еще пребывала в растерянности и панике, но постепенно начала собираться вокруг опаленного «Киберзверя», где, по всей вероятности, все-таки находился Маск.

С момента взрыва прошло не более двух минут, как вдруг из нескольких машин и длинного фургона кортежа стали выскакивать роботы. Они не поддавались панике – они подчинялись алгоритму. Сотня андроидов сгруппировалась вокруг президентской машины, выстроив из себя подобие саркофага над обездвиженным «Киберзверем», одновременно образовав коридор к другой машине, остававшейся на ходу.

Внезапно в эфире появился Геймер:

– Ратный, цель на шесть часов. Дистанция сто двадцать. Смертница. Движение в сторону объекта.

Кирилл вышел на Авеню-роуд и на дисплее умных очков увидел фигуру идущей женщины, выделенной красной рамкой. В миллиметровом диапазоне сканер показывал под плащом взрывное устройство, подобное поясу шахида. В руках у женщины был американский флажок, лицо не выражало никаких эмоций. Одетая неброско, даже скромно, она явно была зомбирована или под какой-то дурью. Не обращая внимания на окружающий кошмар, она спокойно шла к дымящейся машине мимо бегущих ей навстречу или взывающих о помощи раненых людей, лежащих на буром от крови, автомобильного топлива и масла асфальте.

Нужно было действовать наверняка. Датчики показывали, что американские глушилки работают. Значит, дистанционно взрыва не последует. Таймер взрывного устройства тоже отпадал, поскольку точного времени прибытия кортежа на место теракта никто знать не мог. Смертница сама приведет взрывное устройство в действие. Обо всем этом Кирилл думал, стремительно сокращая дистанцию с террористкой, понимая, что становится слишком очевидной мишенью для американцев и британцев. Главное – успеть до взрыва! Оставался только один вопрос, на решение которого отводилось несколько секунд: физически устранить смертницу или только вырубить? Двухсотить надежнее, но, во-первых, есть риск промахнуться или быть ликвидированным президентской охраной, так и не предотвратив убийства Маска, во-вторых, быть точно раскрытым. Наконец, женщина может быть случайной жертвой, зомбированной Нестором.

Ратников на секунду посмотрел в сторону машины. Сканер показывал, что за саркофагом из роботов президентская охрана начала выводить Маска из машины.

Видимо, этот маневр охраны увидели и террористы, поскольку женщина рванула к машине. Медлить было нельзя. Кирилл сделал едва заметное движение рукой, и смертница мгновенно рухнула. Ратников боковым зрением поймал чей-то пристальный взгляд, но, не сбавляя шага и не ускоряясь, невозмутимо двинулся в сторону ближайшего переулка Раджвик Террас, где находилась автостоянка. Отвлекаться на взгляды было некогда. Тем более что «Алтай» вывел на дисплей умных очков контент с камер американской резиденции: группа вертолетов вместе с президентским бортом Marine One развернулась над Риджентс-парк и, не приземляясь в Уинфилд-хаус, улетела в неизвестном направлении.

Одновременно на дисплее высветился аларм, а в наушнике прозвучал тревожный голос Геймера:

– Ратный, код семь. Автопилот.

Ратников включил «Дроновал» и рванул к автостоянке. Код «семь» означал, что он идентифицирован противником, возникла прямая угроза жизни. Команда «Автопилот» означала, что с этого момента «Алтай» становится навигатором Кирилла, сохраняя функцию взлома, мониторинга и зачистки цифровых средств слежения противника. В этом режиме агент обязан подчиняться всем указаниям системы искусственного интеллекта.

Вместе с сигналом тревоги появился и оптимальный маршрут к отходу. Нейросеть учитывала все факторы, риски и угрозы – наличие полиции, вооруженных людей в штатском, мониторящих движение дронов, трафик на дорогах, попытки ликвидации агента, вмешательство других нейросетей и прочее. Все устройства, находящиеся у Ратникова, были синхронизированы и работали по команде Альты.

Ратников пробежал полсотни метров по Раджвик Террас до стоявшего на автостоянке мотокоптера Skyracer X5 – гибрид мотоцикла и квадрокоптера, доступ к управлению которым был обеспечен путем дистанционного взлома. Мгновение, и он уже гнал по маленькой улочке Броксвуд-уэй, затем свернул направо на Сент Эдмундс Террас. При пересечении Авеню-роуд за ним с тошнотворным воем сирен увязались полицейские машины и агрессивные коптеры. Слава богу, пока не стреляли, значит, приказ был брать живым. «В плен не дамся», – с мстительным азартом подумал Кирилл. Проскочив перекресток с Тауншенд-роуд, на Аллитсен-роуд Ратников разогнался до ста восьмидесяти километров в час и оторвался от преследователей. Однако, когда русский агент съехал с богатой ресторанами и бутиками Сент-Джонс-Вуд-Хай-стрит к небольшой площади с памятником, посвященным мужчинам и женщинам района Марилебон, во имя короля и страны служившим отечеству во время Первой и Второй мировых войн, его ждал сюрприз: пятачок с круговым движением, на котором встречаются Веллингтон-роуд, Принс-Элберт-роуд и Сент-Джонс-Вуд-роуд, перегородили полицейские фургоны. Еще пара секунд, и Ратников врезался бы в заграждение, но мотокоптер на ходу развернул винты и рванул ввысь, резво набирая высоту.

Навигатор вел Ратникова над Парк-роуд. Слева внизу проплыла Лондонская центральная мечеть с облупившимся золотым куполом и свечой минарета, справа – забитая туристами Бейкер-стрит со спящими в коробках мигрантами и музеем Шерлока Холмса, крыши все еще элитных особняков Корнуоллских террас и зеленый купол знаменитого музея Мадам Тюссо на Марилебон-роуд. Но, конечно, не культурный ландшафт занимал сейчас внимание Ратникова. Он уже знал, куда вела его Альта, и этот сценарий стал для него откровением. Однако регламент есть регламент. Значит, Центром принято такое решение.

За Ратниковым, летевшим на скорости под сто тридцать километров в час, мчался не только рой дронов, но и мотокоптеры с полицейскими и даже два откуда-то появившихся вертолета, которые совершали опасные маневры, чтобы прижать нашего героя к земле, где его уже ожидали воющие и подвывающие машины полиции. Однако Кирилл ловко уходил от столкновений – пригодился опыт экстремального вождения мотоцикла и управления дронами.

Гоночный азарт и прилив адреналина не помешали Ратникову оценить силу русской инженерной школы. Вражеские дроны при приближении к мотокоптеру падали, как механические машины-стражи в легендарной «Матрице» при включенной магнитной пушке. Круть! «Дроновал» завалил пару сотен дронов. В результате подобного искусственного отбора бóльшую часть пути оставшимся британским дронам пришлось держаться на дистанции. Внешние попытки магнитного воздействия на мотокоптер, в свою очередь, успешно отбивало другое чудо отечественного военпрома – «ДеБилл».

В эти минуты Кирилл на себе испытал прогностическую и функциональную мощь Альты, так точно предугадывавшей последовательность событий и влиявшей на них, что можно было уверовать в нее, как в Пифию из упомянутой уже «Матрицы». А еще он прочувствовал человекоориентированность отечественной системы искусственного интеллекта. В чрезвычайных ситуациях включался автопилот, осуществлявший рискованный маневр, уход от столкновений или выстрела, а затем он отключался, и Ратников вел мотокоптер сам. Неудивительно, что вместе с очередной волной адреналина накатывали и шальные мысли. Ратникова озарило: возможно, Альта не желала травмировать человека, чтобы у него не возникало чувство, будто от него ничего не зависит, будто бы не человеку, а исключительно силе искусственного разума принадлежит успех в состязательном противостоянии с врагом. Кирилл ощутил неведомое ему ранее чувство гармоничного сосуществования воли человека и воли машины, некое боевое братство. А может, виной этих странных мыслей и ощущений был избыток кортизола в крови нашего героя.

Внизу уже отчетливо проявились главные ориентиры – Трафальгарская площадь и церковь Святого Мартина в Полях, среди прихожан которой значатся королевская семья и иные обитатели Букингемского дворца. В сознании Ратникова сама собой всплыла избыточная в этот отчаянный момент информация, что храм этот послужил прототипом Петропавловского собора в Санкт-Петербурге.

А между тем терять концентрацию было небезопасно. Враг избрал новую тактику. Рой дронов встречал по ожидаемому маршруту русского агента (у них ведь на службе тоже был искусственный разум) и вел себя как отряд камикадзе, норовя сбить, упасть сверху или как-то иначе повредить мотокоптер. В момент ручного управления одному из дронов все же удалось повредить мотокоптер. Двигатель задымил, один из винтов оказался перебит, цифровая система накрылась, автопилот отключился. Оставалось только ручное управление. Благо цель была уже близка. Разворот над Большим Скотленд-Ярдом, резкое снижение, уход от очередной пулеметной очереди и лазерного пучка, потеря еще одного винта, а с ним и управляемости мотокоптера, сброс высоты и падение в Темзу около Хангерфордского железнодорожного моста.

Британские дроны и вертолеты зависли над местом, где в мутной воде плавали и тонули остатки развалившегося от удара о водную поверхность гибридного средства передвижения русского агента. Автоматные и пулеметные очереди прошивали зеленую тьму Темзы.

Впоследствии в секретном докладе MI-6 было отмечено, что «от Авеню-роуд до падения в Темзу погоня продолжалась всего четыре минуты пятьдесят три секунды». Такая же цифра значилась и в секретном докладе СВР. С одной только разницей: вместо определительного местоимения «всего» использовалось определительное местоимение «целых». Следует заметить, что оба доклада были исполнены духом победного оптимизма.