Где нет друзей, там и чужбина.

Одна головешка – не огонь, один человек – не народ.

Тот, кто делает, иногда ошибается; тот, кто ничего не делает, ошибается всегда.

Чия вiдвага, того й перевага[202].

Тем же поздним вечером, когда в одном из беднейших окраинных районов Лондона свет горит только в казино, притонах и ночлежках, дверь заброшенного фабричного склада со скрипом отворилась и вязкую тьму пронзил расходящийся луч телефонного фонарика.

Йоханссон аккуратно переступил через порог, стараясь максимально осторожно и тихо ступать, но не получилось. Каждый шаг отдавался гулким эхом скрипа деревянного настила ветхого металлического ангара.

Почему-то швед был в очках.

– Я вас вижу! – успел сказать он и тут же был ослеплен ярким светом.

В течение пятнадцати минут свет вспыхивал трижды. Наконец за овальным столом оказалось пять человек: Ларс Йоханссон, Люка Ламберт, Марк Фишман, Отгонбаяр Ганбаатарийн и молодая женщина из Риджентс-парка.

– Агент Пепел, – по-русски представил даму Ларс Йоханссон, он же Кирилл Ратников.

– Можно просто Ева, – кивнула мужскому большинству Домбровская.

– Невестой не была, а замуж вышла, – брякнул Фома.

– Что? – нахмурившись, спросила Ева. – О ком речь?

– Ева, извините Фому. Он часто разговаривает у нас загадками. Мы-то привыкли, а вам, видимо, это еще предстоит.

– А чего извиняться-то? Это загадка про Еву, жену Адамову. Просто отреагировал на библейское имя, – пожал плечами Фома.

– Вот видите, – развел руками Ратников, – даже познавательно.

Чтобы не признаваться, что ее застали врасплох, Ева сочла за лучшее продолжить знакомство:

– Теперь я знаю, что, помимо литературно одаренного Кирилла, есть еще говорящий загадками Фома. Предлагаю продолжить вечер знакомств с прибывшими талантами из России. Кто следующий?

Геймер и Бадма с возможной галантностью представились Еве, которая резюмировала:

– Очевидно, что у нас тут новый русский Интернационал.

– Ага, – как всегда, без тени эмоций заметил Фома. – Русский строится отряд – хохол, москвич, еврей, бурят.

Среди всех знакомых Ратникова украинец Фома (в миру – Федор Олегович Макаренко, отец которого был родом из Днепропетровска) действительно был самым прошаренным знатоком загадок, используемых им в обиходной речи, порой уместно, но чаще невпопад. Поскольку большинство загадок представляли собой архаичные выражения с использованием устаревших и давно не употребляемых современным человеком слов, то и воспринимались они скорее как загадочные народные пословицы и поговорки, смысл которых был туманен, как слюдяное оконце в прошлое. Собственно, никто и не искал ответа на то, что на слух не опознавалось загадкой. И только близко знавшие Фому иногда интересовались, что же скрывается за той или иной народной метафорой.

Ратников однажды выудил из Фомы историю этой странной привычки товарища говорить загадками. Как-то во время летнего визита Фомы к девяностопятилетней прабабке по материнской линии в древнее, почти уже вымершее село Вологодской области попалась ему на чердаке дореволюционная книга с загадками русского народа аж 1901 года издания. И погрузился Фома в эту книгу. И так она его увлекла, что всю за день и прочитал. А потом еще дважды, но уже со словарем Даля. Слишком много попадалось давно вышедших из обихода архаизмов и историзмов.

И давай мучить родных и знакомых загадками этими. А что такое: «Стоит горница безугольница»? Не знаешь? Копна! Согласен, откуда тебе с университетским образованием о таком узнать. А угадай, о чем это: «Промеж двух морей по мясным горам гнутый мостик лежит»? Опять облом? Ведра и коромысло! Ну конечно, кто ж сейчас ведрами воду носит, ежели водопровод имеется. А может, эта народная мудрость близка окажется: «Чего хочешь – того не купишь, чего не надо – того не продашь»? Эх. Неблизка мудрость народная горожанину, а ведь это про молодость и старость!

«А чего у Бога нет»? Все есть, говоришь? Это у миллиардера все есть, а у Бога неправды нет! Неправды! Нечуткий ты человек. «А какой живой твари в Ноевом ковчеге не было»? Рыбы! Видимо, Библии не читал. «Что слаще и что горче»? Слово человеческое! Доброуста послушаешь, будто меда отведаешь, а злослов такую желчь источает, что лучше бы немым родился. Вот скажи, чья смерть лучше? Ничья? Видно, что гуманист. А народ считает, что праведника! Потому что еще один заступник за нас, грешных, на небесах появится. А что производит и добро, и зло? Язык! Верно. Уже прогресс. А еще? Ладно, не хмурь ум. Еще и добро, и зло производят деньги.

Раз стала у тебя проклевываться интуиция, загадаю напоследок простенькую загадку:

Так и есть – человек!

– Вот мне интересно, на какой строчке отгадал? – тормошил Фома. – Когда про «два смотрела» услышал или про «одно кивало»? Да не обижайся. Ни на что я не намекаю. У, какой обидчивый муниципальный депутат у нас пошел…

Редко наши современники отгадывают житейскую мудрость древних иносказаний. Да и не только древних. Не понимают образного мира русского человека, жившего каких-нибудь сто тридцать лет назад. Канул в небытие громадный пласт сельской и природной жизни, обихода и уклада прежнего русского человека. Для того же Фомы загадки поначалу были задорным развлечением. Но по мере того как укоренялся в его самосознании отечественный фольклор, стал Фома Макаренко проникаться особым чувством ответственности за случайно приобретенные знания, пока не оформилось это чувство в благородную миссию по спасению и возвращению к жизни утраченной, исчезнувшей части «живаго великорусскаго языка», его образных сравнений, необычных рифм и сочного простонародного юмора.

И следует признать, что многие вслед за Макаренко цитировать загадки стали, а иные даже интересоваться фольклором своего народа. Сам же Фома озаботился не только сохранением нематериального культурного наследия русского народа, но и спасением материального наследия своей прабабки. Сруб-пятистенок, где жили предки по отцовской линии, был примерно восстановлен, поставлен на каменный подклет, надстроен вторым этажом с балкончиком и украшен нарядными резными наличниками с самобытным местным узором. Деревня-то стояла на благодатнейшем месте. По преданию, отсюда родом был один из особо чтимых вологодских святых. И природа здесь была под стать истории – богатая, духовита смешанным лесом, обильна речной рыбой и диким зверем, расплодившимся за тридцать пять лет отсутствия здесь многолюдья.

Увлеченные рассказами Фомы, потянулись за ним на Русский Север и его друзья. Поставили крепкие деревенские дома, начали восстановление местного храма. Спас Фома деревню и от окончательного исчезновения из актуальной топонимики Вологодчины, и от черных археологов, паразитной саранчой поедающих наследие брошенных сел и деревень. Вот такой был Фома человек. Крепко на ногах стоял и в других основательность уважал. Вроде простец, а не прост.

С легендой Фомы для лондонской операции было сложно. Во-первых, он был военным инвалидом, без левой кисти. Во-вторых, проведя много лет в африканских командировках, Фома не только стал франкофоном, но и укоренился в презрительном отношении к англичанам, отчего плохое знание английского языка почитал за доблесть. В Лондоне скверное знание английского языка крепко сложенным, с виду военным инвалидом могло создать ненужные риски для операции. Поэтому Геймер – именно он! – придумал Фоме прекрасную легенду. Пришлось Фоме месяц ходить с устройством синхронного перевода и имитировать франкоговорящего контуженного шахтера из Конго. Получалось весьма правдоподобно, поскольку Фома и сам во время одной из операций был контужен, легкие последствия чего сохранились в виде шума в ушах и медленной речи с редким небольшим заиканием.

– Безопасность здания – норм? – поинтересовался Геймер, переходя к деловой части встречи.

Ева открыла планшет и показала двенадцать автономно работающих инфракрасных камер с датчиками движения и звука, четыре квадрокоптера, контролирующих периметр здания, и шесть спящих боевых дронов, расположившихся в радиусе ста метров от него.

– Нас тут не забэкапили на камеры? – осторожно уточнил Геймер.

– В этом районе не только ночное освещение отсутствует, но и системы слежения. Здесь рулит криминал. Наркотрафик, контрабанда, проституция и оружие. Даже Скотленд-Ярд появляется в этом районе только для того, чтобы обстряпать собственные темные делишки.

– Удобно.

– А то.

– Я тут и дронов мониторингового контроля не заметил.

Ева понимающе улыбнулась:

– Они первыми пали жертвой местных банд.

– Ну ок. Я пока потестю британский буржунет.

– Добро. Перейдем к планированию операции. Оборудование и инструменты? – поинтересовался у Евы Кирилл.

– Все необходимое, включая вашу спецтехнику, доставили.

– Отлично. Что по схеме передвижения?

Ева положила на стол микрочип со схемой передвижения, графиком встреч Маска в Лондоне, а также примерной схемой обеспечения защиты президента.

Геймер в несколько кликов прогнал схему через автономную систему ALTSec (как и нейросеть ALTAI, в «Аквариуме» ее называли «Алтай»), и та сгенерировала впечатляющую объемную визуализацию возможных вариантов движения президентского кортежа по Лондону с техническими параметрами систем безопасности и защиты объекта.

– Вчера, за трое суток до официального визита Маска, в Лондоне приземлились два военно-транспортных самолета ВВС США Boeing C–17 Globemaster IV. Они доставили передовую группу Секретной службы США, а также машины президентского кортежа, – начала свой комментарий Ева. – Схема формирования кортежа вполне традиционная.

– Вижу. Впереди – пилотная машина, «чистильщик» и группировка из разведывательного дрона, дрона Судного дня и двух ударных беспилотников. За ними – ведущий колонны: бойцы спецслужбы, как обычно, на внедорожнике Chevrolet Suburban. Далее привычная тройка модернизированных бронированных «кадиллаков» по прозвищу «зверь», на одном из которых повезут Маска. А это что за бестия?

– Угадал. Именно бестия. «Киберзверь». Тройка бронированных, удлиненных и абсолютно идентичных Cyberbeast President LI, оперативно собранных на заводе Tesla. Автомобиль оснащен активной интеллектуальной системой мониторинга и прогнозирования ситуации по периметру движения на базе системы DEL, адаптивной бронезащитой, активной системой подавления дронов, двумя пушками, а также – по настоянию Службы безопасности – не электрическими, а тремя гибридными двигателями. Это первые официальные смотрины, поэтому старые «звери» их подстраховывают.

– Маск может перемещаться в любой из шести машин?

– Верно.

– Кстати, а почему President LI?[203] Это цифра или маркетинговый заход на китайский рынок?

– В президентском аккаунте собственной соцсети его коммент под фотографией нового авто был таков: «Машина Маска. Пятидесятого и пятьдесят первого президента США».

– Понятно. Хайп – путь к коммерческому успеху. Дальше – личка?

– Да. «Хавбек» – личная охрана на внедорожнике с открытыми стеклами. Дальше глушилка – «Сторожевая башня» – для подавления вражеских беспилотников, внешних электронных сигналов, включая дистанционное управление взрывными устройствами и контроль за возможным лазерным наведением. Там же сотрудник управления группировкой собственных беспилотников. В случае уничтожения этой машины беспилотники переходят на автопилот и управляются нейросетью DEL.

– Продуманно. Дальше, вижу, все по традиционной схеме – фургоны с персональной охраной, врачом, «ядерным чемоданчиком», спецназом Секретной службы и контрснайперами.

– Так. Плюс фургон противодействия бактериологической и химической атаке, пресс-служба и машина президентской связи «Кукушка». За ними – пара беспилотников прикрытия хвоста колонны. Дальше – полиция.

– Мы уверены, что Маск будет перемещаться по городу в кортеже?

– По Лондону президент будет перемещаться и машинами, и вертолетом. Когда и на чем, будет решать Секретная служба в последний момент. Наготове также две пары идентичных вертолетов VH–60H White Hawks и VH–3D Sea Kings под президентский борт Marine One. Вертолеты оборудованы противоракетной защитой, защищенным бронированным корпусом и уже доставлены пришедшим своим ходом и ставшим на рейд кораблем ВМС США. В случае воздушного передвижения персонал, сотрудники Службы безопасности и морские пехотинцы сопровождают Marine One на тилтронах MV–22 Ospreys и CH–46.

– Тилтронах? – уточнил Бадма.

– Тилтрон по-нашему – конвертоплан с поворотным ротором. Так понятней?

– Нет. Но спасибо. Бадма увидел – уже понял.

– Террористы могут обладать инсайдом от Секретной службы? – поинтересовался Геймер.

– Не могут. Но обладают. Иначе зачем здесь вы? – обезоруживающе улыбнулась Ева.

– Соглашусь. Значит, закладываемся на вариативность сценария, – ответно улыбнулся Ратников.

– Сложно объять необъятное и предсказать непредсказуемое.

– У нас есть «Алтай» всеугадай, – вклинился Фома.

– Нам ведь не нужно устранять все уязвимости, – пояснил Ратников. – Сократим их число до контролируемого. И именно там будем ждать террористов.

– Спрогнозировать и оптимизировать уязвимости – вообще без проблем. Но если их ЭсЭс, ЦРУ и террористы окажутся как три в одном, мы огребем сценарий покушения на Трампа в Батлере. Как тут фича[204] «Алтая» поможет, если контрснайперы будут вэйтить[205], пока условный Томас Крукс не отработает по объекту?

– Геймер, мы ведь и раньше закладывались на наихудший сценарий. Что изменилось? Службу безопасности я изначально не рассматривал как источник защиты объекта. Скорее как малопрогнозируемую помеху нашей спасательной операции.

– В общем, исходной информации, мальчики, вам достаточно, – подвела итог Ева.

– Ну, биг ньюс и инсайда от агента Пепел мы не узнали, – потроллил Еву Геймер. – Поэтому работаем по заранее утвержденному плану.

– Где вы научились такому примитивному газлайтингу?[206] – невозмутимо поинтересовалась Ева.

– Да я не то имел в виду, – начал оправдываться Геймер.

– Лежит колода среди болота, не гниет, не сохнет[207]. То ты имел в виду, мелкий манипулятор, – подключился Фома.

– Почему мелкий? Не умаляйте размер его эго. Это обесценивает мизогиниста, – улыбнулась обворожительной улыбкой Ева.

Кирилл, Фома, Бадма расхохотались, а за ними и покрасневший Геймер.

Когда все успокоились, Бадма тихо спросил Фому:

– А кто такая мизогиниста? – вызвав очередной приступ всеобщего хохота.

– Кстати, Бадма, – вспомнил Кирилл, утирая выступившую слезу. – А чего ты так откровенно лыбился на «Катти Сарк»? Чуть нас не спалил.

– Бадма не сдержался. Бадма рад был тебя видеть. Вот хорошо ведь. Добрался живой, здоровый!

– А сейчас-то чего улыбаешься? – спросил Геймер, довольный тем, что не он теперь объект всеобщего внимания.

– Так ведь добрались до места все. Живые все, здоровые. Тоже хорошо ведь! Абрек не доехал только. Жалко очень.

– Прибудет позже, – отреагировал Ратников.

– Бадма, вы очаровательны, – улыбнулась Ева.

– Особо наш Бадма очарователен в работе. Сухой Мартын далеко плюет[208].

– Ага, – весело подтвердил широко улыбавшийся Бадма. – Не беги от снайпера – умрешь вспотевшим.