Риджентс-парк занимает площадь 487 акров (197 гектаров)… Первоначально являлся частью охотничьих угодий принца-регента, а позже – короля Георга IV. Парк был устроен в 1810-х годах архитектором Джоном Нэшем для королевской семьи и других аристократов. Открыт для общественности в 1841 году.

Преисполненный, но не пресыщенный разнообразными впечатлениями, первый день Йоханссона продолжился вечерним визитом в один из самых известных и популярных королевских парков Лондона – Риджентс-парк. Надо ли говорить, что Ларс был здесь впервые и, конечно, как несостоявшийся ландшафтный дизайнер полагал именно здесь достичь наивысшей точки эстетического удовлетворения от красоты английских парков. Здесь размещались старейший в мире научный Лондонский зоопарк, Королевская академия музыки, миниатюрный и изысканный парк Сент-Джеймс и многое другое, созданное архитектурным гением Джона Нэша и его последователей. Однако в этот раз надеждам Ларса не суждено было в полной мере сбыться. Парк был по-прежнему величественно красив, но увядающей красотой крепкого еще восьмидесятилетнего старика. Обветшавшие здания, заросшие аллеи, мусор на обочинах тропинок, обилие палаток мигрантов и обнищавшего городского сословия, в недавний банковский кризис потерявшего собственное жилье, оставляло общее ощущение неухоженности заброшенного дома для престарелых. Не катастрофа, но тихое умирание. Закат британской цивилизации. Накрапывавший мерзкий дождик, разогнавший случайных визитеров, прошел, но небо оставалось задумчивым.

Йоханссон дошел по мокрой тропинке до Уинфилд-хауса, роскошной лондонской резиденции посла США в Великобритании. За пышными деревьями, невысоким забором и коваными воротами невозможно было разглядеть ни громадный сад в двенадцать акров – самый большой сад в Лондоне после Букингемского, – ни само здание резиденции. Но видно было, что, в отличие от Риджентс-парка, это хозяйство в лучшем состоянии – и с точки зрения ухода за ним, и с точки зрения охраны. Йоханссон помнил эту резиденцию по давнему политическому триллеру «Дипломатка» на «Нетфликсе». Сюжетная линия первых сезонов о террористическом акте на британском линкоре, организованном британским премьер-министром и вице-президентом США с целью предотвращения выхода Шотландии из состава Великобритании, показалась ему банальной. А вот роскошные интерьеры Форин-офиса и Уинфилд-хауса впечатлили.

Ларс посмотрел на часы и решил поторопиться с обходом неосмотренных еще достопримечательностей парка. Дошел до Сент-Джонс Лодж – одного из старых зданий, спроектированных Джоном Нэшем. Некогда оно принадлежало королевской семье Брунея, а теперь казалось необитаемым.

Напротив фонтана, окруженного ветвистыми деревьями, Ларс вытащил из музейного пакета рекламный проспект музея «Катти Сарк» и постелил его, прежде чем сесть на мокрую скамейку. Только сейчас он понял, как умаялся за день. Он оказался, пожалуй, в самом ухоженном и чистом месте парка. Странно, что достаточно пустынном.

В созерцании фонтана и миниатюрного дворца Йоханссон был не одинок. Хотя швед был увлечен эстетикой старой архитектуры, проигнорировать чарующую женскую красоту он не мог. На соседней скамейке сидела привлекательная молодая леди в элегантном спортивном костюме и прозрачном дождевике поверх него. Электровелосипед со шлемом и перчатками, лежащими в корзинке, подобно верному английскому слуге, галантно застыл возле хозяйки в ожидании дальнейших указаний.

Прелестная леди и правда была обворожительна. Непослушные пряди волнистых каштановых волос ласково трепал легкий лондонский ветерок. Ларс невольно засмотрелся на это природное явление. Греческий профиль незнакомки, освещаемый предзакатным солнцем, показался Йоханссону знакомым. Возможно, по альбомам, посвященным древнеримскому искусству. Или они встречались в прошлой жизни. А может, это была велосипедистка из Гринвичского пешеходного туннеля? Бог весть. Тонкие музыкальные пальцы медленно перелистнули страницу английского перевода «Легенды об Уленшпигеле». «Странный выбор», – подумал Ларс, но вслух произнес:

– Прекрасный выбор.

Молодая женщина отвлеклась от чтения и с ироническим любопытством посмотрела на навязавшегося собеседника:

– В жизни так не хватает романтики.

Хотелось продолжения разговора, и Ларс не стал отказывать себе в этом целомудренном желании:

– Понимаю. Восстание гезов против испанских колониалистов, любовь, инквизиция – этого ведь так сегодня не хватает молодой красивой европейской женщине.

– К чему этот сарказм? Почем вам знать, чего не хватает молодой женщине? Вы же не гез и не мятежный Тиль.

– Зато я, как и Ламма Гудзак, корабельный кок. Хотя и не достиг совершенства его простодушия.

Погода внезапно вновь испортилась. Альбион вернулся в привычное для него туманное состояние. Заморосил противный мелкий лондонский дождик. И не вполне себе дождь, но настроение сразу портится, а на открытом пространстве становится неуютно. Постоянные обитатели парка надели полиэтиленовые плащи, кто-то нацепил пакет на голову, а кто-то просто залез в палатку. Редкие туристы в лондонских сумерках, чувствующие себя в парке небезопасно, скорым шагом шли на выход под разномастными зонтами.

Ларс обратился к даме:

– Не знаю вашего имени. Но, может быть, мы могли бы продолжить начатую литературную дискуссию в более комфортной обстановке за чашкой чая?

– Думаю, вы слишком торопите события, – улыбнулась женщина очаровательной улыбкой, надела шлем и села на велосипед. – Прощайте. – И укатила в бело-серую туманную взвесь, окутавшую Риджентс-парк.

Часы Ларса вновь приветливо маякнули о пришедшем сообщении.