Пошли дурака за скотчем, он и принесет липкую ленту.

Не лезь в политику, дружище!

Она для публики почище.

США, пригород Вашингтона, дом Макинтайра,

31 декабря 2033 года, около 17 часов

Министр обороны Сэм Кенингем с семьей был приглашен в канун Нового года в гости к сенатору Теду Макинтайру, главе сенатского комитета по вооруженным силам. Это ведь так естественно – наладить личные доверительные отношения между главой Пентагона и главой комитета, выделяющего Пентагону деньги. Оба джентльмена сидели в удобных креслах у камина, наблюдая через приоткрытую кабинетную дверь, как в гостиной увлеченно и самозабвенно общаются их жены и дети.

Просторный домашний кабинет сенатора был залит теплым светом предзакатного солнца. Викторианская обстановка неожиданно гармонировала с приметами современной эпохи – цифровизором и миром «умных вещей», что, впрочем, не мешало ей доминировать в интерьере. На стенах были развешены портреты знатных шотландских предков в массивных дубовых рамах, исторические гравюры, схема родового замка, иллюстрации из книги Джеймса Логана «Кланы шотландского нагорья», иллюстрированной Макианом, девиз клана Макинтайров Per Ardua («Через трудности») и родовой герб. На комоде стояли семейные фотографии, в том числе фотографии Теда в килте и традиционной шотландской одежде клана Макинтайров. Над мраморным камином висел рождественский венок из хвои, а на самом камине стояли горевшие свечи.

Единственное, что диссонировало с невозмутимой атмосферой предпраздничного благодушия и праздности, – тревожный, а порой и драматичный контент на экране цифровизора. Этот диссонанс заставил Кенингема встать из кресла и подойти к экрану, на котором в этот момент появилась гигантская пробка из белых замерзших фур.

– В Америке конец года ознаменовался энергетическим кризисом и чудовищными ценами на энергоносители, – бесстрастно комментировала ведущая новостного блока уже давно привычные для Америки процессы. – Ряд крупных американских городов погрузился во мрак.

На этих словах возникла картина объятых тьмой мегаполисов, улицы которых освещались проблесковыми маячками полицейских автомобилей да горящими покрышками машин.

– Крупные торговые сети и бензоколонки закрываются, поскольку не могут обеспечить безопасность сотрудников и товаров. Происходят уличные столкновения с полицией, – так прокомментировала ведущая кадры массовых погромов мародерами торговых центров, некогда благополучных районов, а также перестрелки уличных банд с полицией. – Губернаторы штатов Огайо, Иллинойс, Мичиган, Теннесси и Кентукки уже обратились ко вновь избранному президенту за экстренной помощью и просят ввести войска. В наступающем две тысячи тридцать четвертом году президент Маск обещает…

Тед голосовой командой выключил цифровизор, экран которого превратился в обычное зеркало в викторианской раме, где теперь отражалось мрачное лицо главы Пентагона.

– Вот теперь им понадобилась армия, Тед. Вот только сейчас они о ней вспомнили. Теперь, чтобы разобраться с мигрантами и всяким сбродом, им понадобилась наша армия! – Сэм Кенингем в бешенстве вернулся к своему креслу и рухнул в него. – Ты знаешь, я ненавижу русских. Но я вспоминаю слезы в глазах одного русского генерала, который в девяносто восьмом году мне, молодому американскому офицеру, приехавшему инспектировать утилизацию советских ракет, сказал: «Гребаные демократы довели страну до нищеты». И ты знаешь, спустя тридцать пять лет я могу теми же словами сказать про наших политиков: «Гребаные демократы, они довели нашу страну до нищеты!»

Сенатор, понимающе покачивая головой, молча взял с комода тяжелый хрустальный графин с виски, разлил алкоголь по хрустальным стаканам и сел в кожаное кресло напротив Кенингема.

– Мы с тобой республиканцы, Сэм, и я прекрасно тебя понимаю… Давай-ка выпьем этот шотландский односолодовый скотч. С винокурни клана Макинтайр!

Тед закинул ногу на ногу, поднял стакан и с чувством продекламировал:

– Оказывается, Тед, ты увлекаешься поэзией.

– Это стихи Дункана Макинтайра. Нашего великого гэльского поэта. Он называл виски «гордостью гэльской нации», а мы называем Дункана гордостью нашего клана.

– Чертовы шотландцы, – проворчал Сэм, бросая кусочек льда в скотч, – вы всегда умели хорошо устроиться.

– Не тебе, потомку британских колонизаторов, упрекать горцев! – едва скрывая раздражение, ответил Тед, но тут же поднял ладони, предотвращая назревающий спор. – Я шучу, Сэм. Шучу.

Сэм бросил еще кубик льда.

– Но виски шотландцы пьют безо льда, – все-таки не удержался Тед.

Немного помолчав, он возобновил обсуждение политики:

– Мы оба понимаем, в каком мире живем.

– И этот мир катится к чертям, Тед, – подхватил излюбленную тему Кенингем. – Иногда мне кажется, что я динозавр. Вымирающий вид генерала в американской армии: не гей, не трансвестит, не женщина и не афроамериканец. Я старомоден. Я против чайлдфри. У меня прекрасная семья, и я республиканец… Ты знаешь, я добропорядочный христианин, но иногда я ропщу и спрашиваю Господа: «За что мне довелось жить в эпоху унижения и краха моей любимой Америки?»

– Понимаю, Сэм, – искренне посочувствовал сенатор.

– А что творится в наших городах? Я, генерал, боюсь выпускать своих дочерей одних. Это просто опасно.

– Абсолютно верно! – опять согласился Макинтайр.

Сэм внимательно посмотрел на Теда и усмехнулся:

– Ты ведь зачем-то меня пригласил, хитрый шотландец?

Сенатор улыбнулся в ответ и… согласился вновь:

– Определенно, Сэм.

Макинтайр встал, прикрыл дверь кабинета и вернулся к креслу:

– Все это безумие вокруг нас не должно мешать заботиться о наших семьях. Ты – заслуженный генерал, министр обороны, и тебе нужно подумать о будущем твоей семьи, дочерей. Я – председатель комитета Сената США по вооруженным силам. Наш новый президент – умный, успешный и богатый человек. Но он хочет разрядки.

– Я этого не понимаю.

– Многие этого не понимают. Но Илон хочет разоружения, Сэм. Мы и так потеряли громадную часть мирового оружейного рынка после печального исхода войны на Украине, ухода из Афганистана и Сирии, тарифных войн с Европой. Демократы сделали много ошибок, но Маск может совершить непоправимую.

– Он неглупый человек, он не может так поступить.

– Давай честно, Сэм, – перешел на доверительный тон хозяин кабинета. – Илон – бизнесмен, и его бизнес почти не связан с армией. Заказы есть, но зарабатывает он не в этом сегменте экономики. Он не оружейник. Если Маск начнет разоружение и отдаст бóльшую часть оставшегося за Америкой оружейного рынка, у него появятся хорошие перспективы по бизнесу на Востоке, в Китае и России. Он же почти русский. Он там свой. Повторяю, свои бизнес-интересы в обмен на сдачу интересов Америки.

Министр обороны помнил, что он работает в Белом доме, и потому не мог просто так согласиться с критикой президента:

– Но он хочет решить проблему с госдолгом.

– Верно, Сэм. Но за счет нас с тобой. За счет разорения оружейного лобби.

– Черт! – воскликнул Сэм. – Я догадывался, но не полагал, что это бизнес-план.

– Именно бизнес-план. Скажи, а зачем Америке армия, если у нее нет собственного оружия? Зачем оружейное лобби, если нет оружейников?

– Или, – подхватил Кенингем, – зачем Комитет по вооружению и Пентагон, если будет мир?

– Именно! – воскликнул Тед, радуясь складывающемуся взаимопониманию с министром обороны. – Мы с тобой, Сэм, нужны для войны. А сделка Илона – пакетная. Рынок для компаний Маска в обмен на рынок нашего оружия. Нам нужно предпринять решительные действия, иначе страны не будет.

– Да, – воодушевился Сэм, – я тоже считаю, что нам необходима маленькая победоносная война. Мы всегда так делали. Это пускало застоявшуюся кровь нашей экономике.

– Ты прав. Но есть нюанс. Маленькая война нам уже не поможет. На кону – существование Америки! Традиционной, могущественной, богатой Америки! Америки, которую ты знал и любил! Которая сделала моих предков, представителей обедневшего шотландского клана Макинтайров, эмигрировавших из Шотландии, успешными американцами!

– Опять ты про своих предков в юбках.

– Да, я горжусь своими воинственными предками, – с достоинством произнес Тед, – но признаюсь тебе, в Америке я более важный человек, чем весь мой клан в Шотландии. Посмотри на девиз клана Макинтайров: Per Ardua – «Через трудности»! Нам было трудно, но Америка дала нам все! И наша Америка не может быть пацифистской. Мы – мессианская страна. Мы – спасители свободы во всем мире. Сэм! Мы ее всегда приносили на штыках наших солдат!

Тед остановился, чтобы продышаться и внимательно посмотреть в глаза Сэма. Он увидел в них то, что и ожидал там увидеть, – решимость. В глазах Сэма не было осмысленности, понимания стратегии действий, но было главное для министра обороны – решимость. Поэтому Тед сделал то предложение, ради которого и пригласил Кенингема в свой дом:

– Для спасения Америки нужна не капитуляция перед Россией, не сделка с ней на унизительных для нас условиях, не национальное поражение. Объединить нацию можно только общей победой…

Макинтайр таинственно замолчал, всматриваясь в напряженное лицо Сэма.

– Нужен превентивный ядерный удар по врагу. Нужна большая кровь! Большая война!

– Тед… – недоверчиво протянул Кенингем.

Но Макинтайр уже перебил его, чтобы тот не смог соскочить с крючка:

– Сэм, я понимаю, это страшно звучит. Но это в интересах Америки. Это в наших с тобой интересах. Более того, это в интересах крупных компаний, которые благодаря нашей победе вернут оружейные рынки. Мы поможем себе и всей Америке не через унижение страны и разорение армии, а через победу армии над врагом. Мы вернем Америке мечту! Это будет мечта о сильной, а не о пацифистской Америке.

– Мне нравится идея, – отреагировал Сэм на спич, – но не нравится, что она исходит от гражданских. Я должен подумать.

– Конечно, Сэм. Ты должен подумать, – одобрил сенатор вдумчивый подход министра обороны. – Только времени на раздумья у нас с тобой нет. Президента нужно убедить принять наше предложение. Он мог бы усыпить бдительность русских, сказать, что пойдет на сделку на их условиях, а Пентагон в это время нанесет превентивный ядерный удар по критически важной инфраструктуре.

– Это же не предательство, Тед? – задумчиво спросил глава Пентагона, хотя прекрасно знал ответ на этот вопрос.

– Это героизм, Сэм. Мы с тобой и с такими, как мы, спасем честь Америки. Мы снова сделаем ее великой.

– Как это пытался сделать Трамп?

– Да. Только Трампу помешали дойти до конца. И он слишком верил в силу экономических инструментов, а с русскими так не работает. Русские воюют всю свою историю. Это нация-воин. Сэм, победителями в мировой истории оставались только те, кто побеждал в войнах. Военачальники или политики, расширявшие территории своего влияния. После сокрушительного удара, который уничтожит Россию, наши акции резко вырастут, все поймут, что Америка жива и опасна. Наши союзники по распадающемуся НАТО воспрянут. Наши враги испугаются нашей решимости.

– Этот героизм может дорого мне обойтись.

Видя сомнения Сэма, склонного все же согласиться, Тед вновь перешел на доверительный тон, использовав всем понятный и убедительный в Вашингтоне аргумент:

– Люди, которые, как и мы, хотят величия Америки, готовы очень щедро наградить спасителей Отечества. Для них, Сэм, это будет честью. Поверь, я знаю, о чем говорю.

И Тед с гордостью осмотрел свой богатый кабинет роскошного дома в элитном районе Вашингтона.