Прошло больше года с тех пор, как Рика ушла от Идзумигахары, но она все еще продолжала регулярно меня навещать.

– Ах, как же я устала.

Рика приходила, когда я возвращалась из школы, и падала на диван точно так же, как она делала, когда еще жила с нами, а Ёсими неизменно выносила нам чай и сладости. Было ощущение, будто она никуда и не переезжала.

– Из-за работы? – уточнила я.

Я сидела рядом с Рикой и пила крепкий черный чай со льдом – я полюбила его сдержанный аромат, который отдавали при заваривании листья. Хотя раньше, до переезда к Идзумигахаре, этот напиток меня совершенно не привлекал.

– Нет, с работой все отлично. Она не такая напряженная, как прошлая, так что я вроде нормально справляюсь.

– Хорошо.

– Знаешь, мне как будто даже понравилось работать. Гораздо лучше, чем сидеть здесь в четырех стенах, – тихо сказала Рика, будто не хотела, чтобы Ёсими услышала.

Я ее понимала: ужасно скучно жить в доме, где тебе ничего не нужно делать. Мне не надо было ни готовить ужин, ни мыть посуду. А когда я возвращалась домой из школы, моя одежда, чистая и глаженая, уже была аккуратно сложена и лежала в тщательно прибранной комнате. Каждый раз, когда я пыталась сделать что-то по хозяйству, Ёсими меня останавливала: «Я так останусь без работы».

Да, конечно, жить в таких условиях очень комфортно. Но, не имея возможности сделать хоть что-то полезное, я постоянно чувствовала, что своим присутствием в доме только обременяю Идзумигахару.

– Ой, Рика, ты похудела? – спросила я, когда мой взгляд упал на чашку, которую она держала в руках. Рика всегда была хрупкой и миниатюрной, но сейчас ее запястья казались еще тоньше, чем раньше.

– Заметно, да? – улыбнулась Рика.

– Немного. Ты нормально ешь?

Рике больше не надо было меня содержать, но все равно теперь ей явно приходилось тяжелее, чем когда она беззаботно жила на попечении Идзумигахары. К тому же она совершенно не умела планировать бюджет: к концу месяца ей наверняка не хватало денег даже на еду.

– Куда уж там. Я же в разводе, мне нужно искать нового парня. Так что я на диете!

– Понятно. Ну, тогда ладно.

Рика не изменяла себе. Похоже, у нее больше не было никаких чувств к Идзумигахаре. Мне стало даже немного жаль его.

– Может, пойдешь со мной? – постоянно спрашивала Рика перед уходом, а я каждый раз отрицательно мотала головой. – Ты уже привыкла к этому дому, да? Тебе, наверное, не хочется возвращаться к прежней нелегкой жизни?

– Дело не в этом.

Я бы не сказала, что жизнь с Рикой была «нелегкой». Просто мне казалось, что, если вслед за Рикой уйду еще и я, это будет очень жестоко по отношению к Идзумигахаре. Да, мы с ним почти не разговаривали, кроме как за завтраком и по выходным за ужином, но я хорошо понимала: несколько лет назад он принял нас с Рикой в свою семью.

Кроме того, у Рики были свои планы, своя жизнь, она двигалась дальше. Мы просто встречались время от времени, рассказывали друг другу, что у нас нового, болтали о том о сем. Я была уверена, что сделала правильный выбор, хотя, возможно, со стороны это выглядело странно: я ведь уже потеряла связь с родным отцом, а теперь добровольно расставалась с Рикой, заменившей мне мать. Но я не сомневалась в своем решении.

Все оставалось по-прежнему, даже когда я перешла в девятый класс. Правда, к тому времени работы у Рики прибавилось, поэтому иногда мы встречались довольно часто, а иногда могли не видеться больше месяца.

– Рика вчера приходила.

Я всегда говорила Идзумигахаре, если виделась с ней. Он был совсем не против ее визитов и всегда старался расспросить, как она поживает.

– Как она?

– Да нормально. Пришла, обрадовалась, что у нас есть вкусное печенье, слопала целую кучу и ушла.

Услышав это, Идзумигахара расплылся в искренней, довольной улыбке.

– О чем говорили?

– Да так, о ее работе, о всяком.

– Значит, у нее все хорошо?

– Да, она сказала, ей вроде как нравится работать и все такое.

– Рад за нее. О чем еще болтали?

Наверняка Идзумигахара все еще любил Рику. Пусть они не виделись лично, но я думаю, он был рад знать, что она бывает здесь время от времени.

– Потом немного поговорили о школе.

– Ясно. Ну да, вступительные экзамены в старшую школу[40] уже совсем скоро. Я сам выпустился уже очень давно, так что советчик из меня так себе, но может быть, тебе все же записаться на подготовительные курсы?

– Не переживай, учитель сказал, мне хватит знаний, чтобы поступить, куда я хочу.

– Будем надеяться. Но, если тебе что-то понадобится, дай мне знать.

Идзумигахара постоянно так говорил. Наверное, это Рика когда-то попросила его почаще напоминать мне об этом. Ёсими тоже то и дело интересовалась, хватает ли мне канцелярских принадлежностей и не нужно ли купить какие-то дополнительные пособия.

– Я уже занимаюсь фортепиано. Если начну ходить еще и на подготовительные курсы, то буду сильно уставать. Лучше я сама подготовлюсь к вступительным.

– Да, ты уже так хорошо играешь!

– Мне очень нравится твой рояль.

Услышав это, Идзумигахара залился краской и расплылся в смущенной улыбке.

Ближе к концу учебного года, в январе, Рика, как обычно, пришла ко мне вечером и показала одну фотографию:

– Как тебе?

– Кто это?

С фотографии на меня смотрел высокий, стройный, ухоженный мужчина с неприметными чертами лица: узкими глазами, маленьким носом и тонкими губами.

– Ну, аккуратный, симпатичный, – сказала я, разглядывая фотографию.

– Он окончил Токийский университет и сейчас работает в очень престижной компании, – похвасталась Рика.

– Кто «он»?

– Хи-хи. Ну-у-у…

– Ты с ним встречаешься?

Я очень удивилась, потому что этот мужчина был совсем не в ее вкусе.

– Да, это Моримия. Мы вместе учились в средней школе. А недавно встретились на вечере выпускников, разговорились. Оказалось, он уже успел дослужиться до очень солидной должности! Я предложила ему сходить на свидание, и, собственно, вот.

Я не могла поверить, что Рику действительно привлек человек с такой заурядной внешностью, будь он хоть трижды выпускник Токийского университета и работник престижной компании.

– Что тебе в нем понравилось?

– Он умный, ответственный и рассудительный, – перечисляла Рика вполне убедительные причины.

– И за это ты его полюбила?

– Еще он добрый… довольно-таки.

– М-м-м… Странно… – пробормотала я, все еще недоумевая.

Рика такая непоследовательная!

– И… мы собираемся пожениться.

– Ты шутишь?

– Нет, правда, правда.

– Ты хорошо подумала?

– Конечно! Теперь уж точно все сложится. Я сердцем чувствую: в этот раз я не прогадала. – Рика была настроена оптимистично.

Она всегда относилась к браку очень легко, но меня все равно не покидало ощущение, что человек с фотографии совершенно ей не подходит.

– Юко, он что, тебе не понравился?

– Ну…

– Мито был красивым, Идзумигахара – богатым. Если уж и выходить замуж в третий раз, то за умного. Все-таки главное в мужчине – это интеллект!

– Главное, чтобы тебе он нравился.

Какая разница, что я думаю, – свое решение Рика все равно не изменит. Тем более на мою жизнь оно никак не повлияет: даже выйдя замуж за другого мужчину, она все равно сможет навещать меня. Поэтому я подумала: «Пусть будет так».

Однако во время весенних каникул после девятого класса Рика пришла, когда Идзумигахара был дома, и, собрав нас обоих в гостиной, коротко объявила: «Я зарегистрировала брак с Моримией и хочу, чтобы теперь Юко жила со мной». Я была потрясена: я и подумать не могла, что она собирается забрать меня. Но еще больше меня удивила невозмутимость Идзумигахары – он просто кивнул и сказал: «Хорошо».

– Ты знал? – спросила я у Идзумигахары, когда Рика ушла.

Уж очень спокойно он выглядел. Каким бы уравновешенным человеком ни был Идзумигахара, даже он вряд ли мог в одночасье смириться с тем, что Рика снова вышла замуж и захотела забрать меня с собой.

– Ну, она упоминала об этом время от времени, – виновато произнес он.

Я думала, Рика приходила только ко мне, но, оказывается, с Идзумигахарой она тоже поддерживала связь. Да и чему я удивляюсь, конечно, Рике надо было обсудить с ним, как быть со мной, – вопрос все-таки серьезный. Взрослые всегда все решают между собой без ведома детей.

– Я не знаю, как для тебя будет лучше, Юко, – тихо сказал Идзумигахара.

– Я тоже.

Я не могу, положа руку на сердце, утверждать, что жизнь здесь меня полностью устраивает: я все еще не чувствую себя тут как дома, и потом, такая роскошная обстановка не для меня. Но уезжать отсюда я тоже не хочу.

– Со мной ты жила всего три года. С Рикой вы были вместе гораздо дольше, – сказал Идзумигахара и сделал глоток уже остывшего чая.

– Да, но…

– Она знала твоего родного отца, она знала тебя с самого детства.

И что? Разве так важно знать человека с детства, чтобы жить с ним под одной крышей? Я промолчала и продолжила слушать Идзумигахару.

– Юко, пусть мы провели вместе не так много времени, я отношусь к тебе как к родному ребенку. Ты очень мне дорога, и я желаю тебе только счастья. И поэтому я не уверен… Не уверен, что смогу справиться с ролью твоего родителя лучше, чем Рика, – говорил Идзумигахара тихим, мягким голосом.

«Не уверен». А так ли необходима эта «уверенность», чтобы быть родителем? Я еще ни разу не встречала родителей, преисполненных уверенности в себе. Моя мать умерла, отец уехал за границу, Рика ушла, и только Идзумигахара остался рядом со мной. Неужели он больше не будет моим папой? В четвертом классе я могла сама сделать выбор, но теперь, когда мне пятнадцать, похоже, все решили за меня.

– А чего хочешь ты, Юко?

Если бы я сказала, что хочу остаться, Идзумигахара позволил бы мне и дальше жить в его доме и продолжил бы обо мне заботиться. Но правильно ли это? Я не знала.

– Думаю, все уже решено, – сказала я, и Идзумигахара спокойно кивнул:

– Верно.

Если Рика перестанет приходить, жить в этом доме мне станет очень тоскливо. Но если я уеду, то наверняка больше никогда не увижусь с Идзумигахарой. Мы с ним провели так мало времени вместе, так мало поговорили, так мало пережили. Но я знаю, насколько это чуткий и понимающий человек. Иногда в разговоре он робеет или смущается, и тогда я особенно ясно понимаю, как сильно он обо мне заботится.

Кого можно назвать «родителем»? Я не знаю. Но я не хочу расставаться с человеком, который принял меня в свою жизнь, с которым мы так долго пробыли вместе. Сколько бы раз я ни проходила через это, мне по-прежнему мучительно тяжело переживать расставания.

– Будь что будет, – сказала я.

Как лучше поступить? Чего я хочу? Мне казалось, что я сойду с ума, если продолжу искать ответы на эти вопросы. Кого я могу считать своей семьей? Об этом лучше даже не думать, иначе что-то внутри меня может надломиться. Мне уже без разницы, где я буду жить и с кем. Пусть жизнь просто идет своим чередом. «Я должна относиться к этому проще, иначе мне не выжить», – решила я.