– Разве тебе не нужно быть в Лондоне? – спросила я, кажется, в сотый раз. Феликс снова забрел в мою пристройку, вооружившись карамельным латте, перед которым, как он знал, я не могла устоять (понятия не имею, как ему удалось раздобыть этот напиток в Литтл-Букингеме). Теперь я сидела, скрестив ноги, в новом эргономичном офисном кресле, которое привезли три дня назад. Мой старый стул был унесен и заменен в течение десяти минут – в тот момент я, на самом деле, сидела на нем, но Майки и Феликс просто подняли меня и усадили на новое место, полностью игнорируя мои удивленные протесты. Я все еще притворялась недовольной – я ни за что не призналась бы, что кресло на самом деле оказалось очень классным и удобным для спины. Цвет и дизайн были именно такими, как я хотела – как и недавно поклеенные обои, и маленький диван, и мягкие подушки, и коврик на полу. Кто-то явно покопался в моем аккаунте в Pinterest.
Феликс улыбнулся.
– Я же говорил тебе, что работаю удаленно. Вики более чем способна руководить компанией, особенно с помощью Лотти.
– Со своей мамой виделся? – тихо спросила я, и его улыбка погасла. Я знала, что Феликс снимал жилье на верхнем этаже здания, где был паб, и могла предположить, что Бьянке Моретти это не понравилось бы.
– Да, пару раз, когда он уезжал в Лондон.
Отец Феликса был непростым человеком. Я нечасто видела его в деревне и почти не общалась с ним в детстве, если не считать тех нескольких раз, когда я слышала, как он орал на Феликса. В школе на выпускных экзаменах Феликс получил только по одному предмету оценку «хорошо». То есть, смотрите, мальчик заслужил высший балл по всем остальным девяти предметам, но его придурок-папаша ворвался в наш маленький коттедж и сорвался на шестнадцатилетнего Феликса из-за одного только неидеального результата! Был момент, когда я подумала, что мистер Моретти даже собирается ударить сына, но тут Феликс выпятил грудь и выпрямился во весь свой более чем шестифутовый рост, бормоча себе под нос: «Только попробуй, старина». Мой брат встал рядом с ним, скрестив руки на широкой груди, и мистер Моретти отступил. Я впервые услышала, как моя мама ругается, когда она в тот день захлопнула за ним дверь коттеджа. Злоба и неприязнь по отношению к сыну у этого человека были настолько сильны, что я навсегда это запомнила. Мама его просто ненавидела.
– С ней… все в порядке? – спросила я Феликса. Бьянка Моретти всегда казалась мне немного хрупкой. Она была очень обаятельной, но такой нервозной! Она всячески демонстрировала, как сильно любит Феликса, но, на мой взгляд, если бы она действительно заботилась о сыне, то никогда бы не допустила, чтобы он страдал от агрессивных выходок отца.
Он пожал плечами.
– В порядке. Расстроена, что я не остановился дома, но она знает, что я не намерен дышать одним воздухом с этим ублюдком, так что ей придется смириться.
Я вздохнула.
– Феликс, тебе лучше вернуться в Лондон. Я знаю, тебе здесь не нравится.
Феликс нахмурился.
– Я ненавижу своего отца, а не Литтл-Букингем. Есть разница. В компании никто не против, чтобы я какое-то время работал удаленно. И в любом случае Леголас будет скучать по мне. – Пони стоял рядом, положив голову ему на колени. Ему разрешалось заходить в кабинет, когда Феликс был там – любовь к нему отвлекала Леголаса от поедания моих бумаг.
Феликс шумно выдохнул, а затем снял свитер. У меня пересохло во рту, когда я увидела его пресс, а затем великолепные, мускулистые бицепсы, выступающие из-под футболки. Когда мне удалось поднять глаза на его лицо, он ухмылялся, приподняв одну бровь. Даже это выглядело сексуально. Несправедливо, насколько привлекательным был этот сукин сын! Его великолепие в сочетании с постоянным и неустанным удовлетворением всех моих потребностей постепенно подрывали мой решительный настрой.
Я бы заподозрила, что порно-шоу с бицепсами и прессом было устроено намеренно, чтобы ослабить мой контроль, но, честно говоря, в пристройке сейчас было по меньшей мере двадцать пять градусов. Феликс не только провел электричество и установил систему отопления, но и обшил фасад пристройки, чтобы полностью ее изолировать и герметизировать. На самом деле это все выглядело немного нелепо. Я была слишком упряма, чтобы переехать из пристройки, поэтому он просто переделал все вокруг меня. Вероятно, всем рабочим было бы намного проще, если бы одна маленькая упрямица согласилась на время оставить место ремонта, но каким-то образом Феликс справился и с этим. И, честно говоря, сейчас я чувствовала себя гораздо лучше. Теперь я нормально ела, и мои ребра больше не выпирали, пугая всех. Обморожение полностью прошло. У меня больше не болела спина. Мама уже не выглядела такой обеспокоенной. А Майк перестал неотступно следить за мной.
Если бы мы все еще встречались, Феликс бы поддразнил меня и спросил, закончила ли я любоваться его мышцами. Но теперь он был более осторожен со мной, даже насторожен. И он убрал ухмылку с лица, позволив мне покраснеть, и промолчал.
– Люс, – мягко сказал Феликс, и я снова посмотрела ему в глаза, – ты все же не думала о вечере подписания книг? – Я отвернулась от него и опустила взгляд на свои колени. Да, я чувствовала себя виноватой, но я просто была не в состоянии оказаться лицом к лицу со всеми этими людьми! Мне и в лучшие-то времена было тяжело общаться с незнакомцами, но теперь я просто не чувствовала себя в безопасности. После того, что случилось с Уиллом, тревога скорее все время нарастала, чем уменьшалась. Например, Эмили вчера вечером затащила меня в паб, и даже это поначалу показалось мне трудным. Я бы не пошла, но она заявилась ко мне домой и буквально похитила меня.
– У меня же, черт возьми, есть няня, а мне нужно выпить пинту пива с лучшей подругой, – кричала она, выталкивая меня из дома, а мама махала нам рукой. – Иди, иди отсюда, у тебя есть время!
Конечно, когда мы приехали, туда тут же заявились муж Эмили Пит, Майк и Феликс. За последние две недели неприязнь Эмили к Феликсу постепенно ослабла. Я думаю, она так волновалась за меня, что радовалась любой возможности вывести меня из ступора. Она по-прежнему называла Феликса городским придурком, но, с другой стороны, она бы в любом случае так его называла, независимо от того, как он поступил со мной.
Как только мы сели за один из столиков и я оказалась в окружении Эмили и трех здоровенных мужчин, мое сердцебиение выровнялось, и я почувствовала, что могу справиться. «Барсучья нора» – не самый популярный паб, но была суббота, и там сидело довольно много посетителей. Я подпрыгнула, когда рядом стакан упал на пол. Потом, к моему неудовольствию, моя рука так сильно задрожала, когда я взяла свой бокал, что мне пришлось поставить его обратно на стол. Феликс сидел рядом со мной, и, когда я опустила ладони на колени, он незаметно потянулся под стол и накрыл мою руку своей. Вот так всегда с ним. Казалось, он точно знал, в какие моменты мне нужна поддержка. Ощущение тепла, исходившего от его большой ладони, замедлило дикое сердцебиение и остановило дрожь. Мы просидели так весь следующий час. Если остальные и заметили, то ничего не сказали. И в конце вечера Феликс проводил меня домой, все еще держа за руку, но не стал ни на чем настаивать.
Он открылся мне по-новому: смотрел на меня так, словно я была самым драгоценным существом на земле, обладал бесконечным терпением и, казалось, больше всего на свете хотел быть со мной, поддерживать меня, несмотря на мои капризы. Этот Феликс постепенно завоевывал мое доверие, но что-то все еще сдерживало меня.
– Я не пойду на встречу, – сказала я. – Я уже говорила это Мэдлин, я не смогу это выдержать.
– А сделка с Netflix?
Я сглотнула и посмотрела на колени, где держала кружку с кофе. Мой голос звучал очень тихо, когда я заговорила снова.
– Я просто не думаю, что смогу… – Я замолчала, подыскивая объяснение, которое понял бы Феликс, что само по себе уже было подвигом. Как я могла сказать, что хотела спрятаться от мира и что та публичность, которую сулила сделка с Netflix, пугала? Феликсу, выдающемуся бизнесмену, заботящемуся только о прибыли, бесстрашному лидеру и командиру, такое объяснение показалось бы жалким. Да я и была жалкой. – Видишь ли, я недостаточно сильна, чтобы выдержать такое внимание, – призналась я. – Я знаю, что это слабость, но…
– Какая чушь, – отрезал Феликс. – Ты одна из самых сильных людей, которых я знаю. Это не слабость – быть застенчивым от природы. Это не слабость – проявлять осторожность и хотеть спрятаться после того, что случилось. – Тут он опустился на краешек дивана и наклонился вперед, так что оказался всего в нескольких дюймах от меня, сидящей в кресле. Его красивые темные глаза смотрели так пристально, что я почувствовала себя центром всей его вселенной. Совершенно завладеть вниманием Феликса было приятнее всего на свете! – Но время прятаться прошло, Люси. Ты не упустишь эту возможность. Это ведь я виноват, что тебе причинили боль… – Его голос сорвался на последних словах, и я почувствовала, что у меня сжалось сердце.
– Феликс, ты не в ответе за то, что сделал Уилл. Это полностью его вина.
– Я виноват в том, что не слушал тебя и до того, как это случилось, и после. Мне следовало обо всем догадаться, но я был слишком поглощен мыслью о том, что меня снова обидели и унизили. Прямо как это произошло с бывшей.
Я вздохнула.
– Феликс, ты даже не хочешь рассказать мне, что с ней случилось. Ты даже в этом мне недостаточно доверяешь.
На его скулах появились два красных пятна, и он сглотнул, на мгновение отведя от меня взгляд.
– Никто, кроме твоего брата, не знает, что произошло.
– Майки?
Феликс покачал головой.
– Слушай, я обещаю, что расскажу. Я хочу тебе рассказать. Но это такая отвратительная история! Я пока не могу поделиться ей с тобой. Но просто знай, что воспоминания о ней затуманили мой разум. Я позволил гордости взять верх. И это ведь не единственный случай, когда я не желал никого слушать. Я должен был последовать твоему совету относительно обстановки в офисе. Я должен был понять, какую ценность ты на самом деле представляешь для компании. – Я склонила голову набок. Что же случилось с Феликсом? Мое сердце сжалось при мысли о том, что кто-то мог причинить ему боль, но я видела, что сейчас он совсем не был готов поделиться этой историей.
– Феликс, – сказала я, слегка улыбнувшись, – но я же на работе была совершенно бесполезна!
Он фыркнул.
– Послушай, теперь-то я знаю, что ты помогала Ванессе. Так что нет, ты не была бесполезна. Только не в творческом плане. Только не в том, что касалось рекламы. Да, организаторские способности и всякая деловая хрень – это не твое, а я был так сосредоточен на том, чтобы сделать из тебя идеальную ассистентку, что не замечал, какая ты на самом деле. Я забыл про твои сильные стороны. И я поверил этому чертову мерзавцу, а не тебе!
В голосе Феликса звучала такая мука, что мне было почти физически больно его слышать. Я больше не могла этого выносить. И вот я поставила кружку на стол, наклонилась вперед и накрыла его руки своими.
– Ладно, да, ты мог бы выслушать меня. Но я же не была до конца откровенна с тобой. Меня обижало, что ты не зациклен на мне так, как я на тебе, что ты ничего не спрашивал у Майки обо мне. Вот поэтому я не рассказывала тебе о книгах. Не говорила, что помогаю пиар-отделу. У тебя не было всей информации. Это не твоя вина. Феликс, даже после всего, что произошло, стоит признать: я все-таки жуткая недотепа!
– Нет, Люси, это не…
– Феликс, – сказала я твердо. – Я же веду себя как девчонка-размазня в деле с автографами и сделкой с Netflix. Вот такая я и есть!
– Не говори про себя так, это сексизм! – сказал Феликс. – Я серьезно отношусь теперь к феминизму, Тиби меня просветила. – (Ух ты, а в компании и правда все меняется!) – Послушай, просто попробуй для начала раздать автографы. Netflix подождет. – Феликс взял мои руки в свои и провел пальцами по моей ладони. Я подавила дрожь от его прикосновения.
– Я не…
– Подумай о своих читателях, любимая, – мягко сказал Феликс. Это была двойная атака – нежность и чувство вины перед моими преданными поклонниками. – Они до смерти хотят снова тебя увидеть.
Я на мгновение отвернулась от его пристального взгляда и почувствовала, что мои щеки снова горят.
– Все пройдет не так, как у Гарри. На таком большом мероприятии людей будет слишком много, – сказала я почти шепотом. – Я просто не думаю, что смогу справиться с таким количеством. – Затем мой голос стал еще тише, и Феликсу пришлось наклониться вперед, чтобы разобрать, что я говорю. – Я боюсь разочаровать их. Встреча со мной настоящей – вот уж действительно испытание для читателей!
– Ты не можешь разочаровать, – почти прорычал Феликс гневно. От этого звука в сочетании с эротическим поглаживанием у меня слегка закружилась голова. Мой взгляд упал на его губы, и я наклонилась к нему еще чуть-чуть. Теперь нас разделял всего дюйм или около того. Когда я посмотрела Феликсу в глаза, его зрачки были настолько расширены, что по краям остался только темно-коричневый ободок. Одна из его рук отпустила мою ладонь и коснулась моего подбородка, пальцы скользнули по шее и за ухо. Когда мои губы приоткрылись, а глаза начали закрываться, Феликс резко отстранился. Я покачнулась на стуле, так внезапно потеряв контакт с ним. Он поднялся и прошелся до двери и обратно.
– Так, – пробормотал Феликс. – Прости, прости. Я не хотел… – Он взглянул на меня. Я густо покраснела и почувствовала, что смущенно нахмурилась, когда посмотрела на него. Феликс указал на меня пальцем. – Тебе нужно время, – сообщил он. – Я обещал, что… – Он замолчал и посмотрел в окно, его зубы были сжаты так сильно, что на щеке начал подергиваться мускул. – Послушай, Люси. Я буду твоим ассистентом на этой автограф-сессии, хорошо? Я прослежу, чтобы все прошло гладко. И чтобы тебя не перегружали.
Мои брови поползли вверх.
– Ты будешь моим ассистентом? – Эта идея не укладывалась у меня в голове. Феликс – мой ассистент? А это вообще возможно? Но теперь, когда я представила себя там рядом с Феликсом, мысли о людях, которые придут посмотреть на меня, уже не вызывали такой паники, как раньше.
– Ну, я имею в виду, если ты хочешь, то буду, – сказал он, а затем поспешил продолжить: – но, Люси, это не обязательно должен быть я. С тобой мог бы пойти кто угодно – Эмили, Вики, Лотти, Майк, даже Бэкс согласился бы. Видит бог, твоя агентша тоже может – хотя эта женщина пугает меня до чертиков. Сомневаюсь, что она допустит, чтобы тебе было на вечере некомфортно. Я знаю, что ты, возможно, еще не доверяешь мне. Но в любом случае, совершенно необязательно идти туда одной!
Тогда я посмотрела на Феликса, на его серьезное выражение лица, и что-то глубоко внутри меня изменилось. Боль, наконец, оставила меня.
– Я хочу, чтобы там со мной был ты, – сказала я с тихой убежденностью, – только ты.