Люси

– Земля вызывает Люси. – Голос Эмили проник в мои грезы, и я, вздрогнув, пришла в себя. – Ты там жива, милая?

Я оглядела людей, окружавших меня, и встряхнула головой, чтобы прояснить мысли.

– П-простите, – тихо сказала я, натягивая рукава свитера на кисти рук. На этой неделе обмороженные пальцы болели не так сильно, как раньше, но все-таки достаточно, чтобы я поморщилась, чуть пошевелив ими. Я надеялась, что скоро смогу печатать. Однако пока подушечки пальцев оставались слишком чувствительны, чтобы даже думать об этом. Поскольку ручку я тоже держать не могла, ситуация была далека от идеальной. Я уже и так прилично сорвала дедлайны и больше задержек позволить себе не могла.

– Все в порядке, – мягко сказал Гарри. – Прости, Люси, я, наверное, заболтался. Могу понять, почему ты отвлеклась.

Мы были в здании Лондонской школы экономики. Я договорилась встретиться с подростками, участвовавшими в проекте, прежде чем навсегда покинуть Лондон. Майк подумал, что это будет хорошая возможность вытащить меня из дома, и Эмили приехала из Литтл-Букингема, чтобы пойти со мной, а затем помочь собрать вещи. Я возвращалась домой.

Общение с подростками на самом деле было очень полезным. Одни ребята принесли образцы своих работ, некоторые из текстов оказались просто блестящими, другие взяли с собой книги Л. П. Мэйвезер, чтобы я их подписала. Все прошло гладко, Гарри выступил модератором, а Майки, Верити и Эмили сидели рядом со мной. Я была рада, что сделала это, но теперь мне хотелось уйти.

Я улыбнулась Гарри, извиняясь.

– Нет, дело не в тебе, просто мне сложно долго концентрироваться на чем-то с тех пор, как… – Я замолчала, и Эмили наклонилась, чтобы сжать мою руку, не касаясь при этом слишком чувствительных ладоней.

– Нам было очень жаль слышать о том, что произошло в Moretti Harding, – осторожно сказала Верити.

Мой взгляд переместился на нее, и она прикусила губу.

– Прости, Люси. В нашем бизнесе слухи распространяются быстро.

Моя улыбка погасла.

– Люси пока не хочет об этом говорить, – Эмили нарушила неловкое молчание. – Я надеюсь, ты понимаешь. История еще свежа в памяти.

Словно я вновь оказалась в начальной школе. Я могла свободно мечтать, просто плыть по течению, пока Эмили оставалась рядом, чтобы защитить меня. Прямо как Майки когда-то, прямо как он когда-то…

От мыслей о Феликсе у меня кольнуло в груди, на глаза навернулись слезы. Почему я не могу просто забыть об этом придурке? Прошла почти неделя, а эмоции все еще одолевали меня. Я ненавидела Феликса, испытывала к нему настоящее, неподдельное отвращение. Так почему же я не могла перестать скучать по нему с такой глубокой болью, что у меня перехватывало дыхание? Он оказался совершенно не тем, кем я его себе представляла! Я абсолютно неверно все истолковала! Я-то думала, у нас все по-настоящему. Верила, что он чувствовал то же самое.

Но, оглядываясь назад, я понимаю, что все было ложью с самого начала. Теперь с моих глаз словно спала пелена. В действительности Феликс никогда не был моим, не так ли? Он вообще никогда не знал меня. Все эти лекции о том, как добиться успеха в реальном мире… Его способ достижения успеха – сосредоточенность, деловая хватка, скучные совещания и строгость на работе! И как он мог подумать, что меня такое интересует? Я ведь даже прямо сказала Феликсу, что это не мое. Неужели ему ни в малейшей степени не было интересно, чем же я занимаюсь? Конечно, теперь ему любопытно! Об этом говорили все его голосовые сообщения и СМС, которые я получала, пока не заблокировала его номер.

Пожалуйста, поговори со мной, Люси!

Умоляю, не игнорируй меня, мне так жаль!

Детка, пожалуйста! Мне так ужасно жаль! Скажи, что с тобой все в порядке!

Феликс несколько раз приходил к моему дому. Майки не пускал его, и к лучшему – я не могла трезво мыслить. Брат был сыт Феликсом по горло. Он рассказал мне о том, как «ударил его по заросшему модной щетиной лицу», когда увидел тогда в офисе. Этот чертов идиот даже не потрудился увернуться.

– Как будто он хотел, чтобы его ударили, – добавил Майк.

Бить людей совсем не в духе моего брата, но я никогда не видела его таким злым, как тогда, когда он забрал меня из того кафе. То, что я непрерывно рыдала по возвращении домой и на протяжении всего допроса в участке, тоже добавило масла в огонь. Майк с мамой настояли, чтобы на этот раз я сообщила о случившемся в полицию. Так что к тому времени, когда брат встретился с Феликсом, он уже был не в себе.

То, что эта история могла вбить клин между Феликсом и остальными членами моей семьи, причиняло мне невыносимую боль. Конечно, последние несколько лет он держался на расстоянии. Феликс ни разу не приехал в Литтл-Букингем, несмотря на то что моя мама периодически уговаривала его вернуться домой. Они с Бьянкой Моретти стали подругами. Мама сказала, что Бьянке было одиноко, что она скучала по сыну и что он бы чаще приезжал домой, если бы не «этот проклятый человек». (Мама всегда недолюбливала отца Феликса.) И вот теперь Майки поклялся никогда больше не разговаривать с ним.

Мама долго молчала в трубку, когда я рассказала ей о случившемся. Я не стала вдаваться в подробности, но суть происходящего она уловила. Мама была в ярости из-за Уилла, порывалась схватить скалку и первым же поездом отправиться в Лондон. Мне пришлось объяснить, что «превращение его в фарш» кухонными принадлежностями может вызвать проблемы, когда мы будем заявлять на него в полицию. Но на Феликса мама не сердилась так, как я ожидала.

– Глупый, глупый мальчишка, – пробормотала она. – Никогда не понимал, что для него самого лучше. Отец здорово над ним поработал! – В ее тоне не было ни капли гнева, только сильное разочарование.

Я сглотнула и снова сфокусировалась на Гарри и его жене.

– Конечно, Люси, – дрожащим голосом ответила Верити. – Я бы не стала поднимать эту тему, просто… – Когда я посмотрела на нее, то с удивлением обнаружила, что у нее на глаза навернулись слезы. – Прости, это все дурацкие гормоны!

Но я почувствовала, что и у меня защипало в глазах. Я улыбнулась Верити сквозь слезы, и она, тихонько всхлипнув, бросилась меня обнимать, не обращая внимания на свой огромный живот.

– Ладно, дорогая, – нежно сказал Гарри, – не задави Люси!

Верити отстранилась, вытирая слезы.

– Прости.

– Нет, нет, не извиняйся, – сказала я ей, – обниматься всегда приятно.

Рука Гарри легла мне на плечо, и я чуть не подпрыгнула, услышав знакомый голос Феликса, разнесшийся по огромному пространству.

– Йорк!

Мы все повернулись. Феликс стремительно пересек атриум. Его взгляд был прикован к руке Гарри, на скулах играли желваки. Йорк посмотрел на нас обоих, и на его лице появилась хитрая ухмылка.

– Моретти, – сказал он, крепче сжимая мое плечо и притягивая меня к себе. Глаза Феликса грозно сверкнули. – Что ты делаешь в моем здании?

– В твоем здании?

Я вздохнула с облегчением, когда Верити разрядила напряжение, хлопнув мужа по груди. Он убрал руку с моего плеча, обнял жену и поцеловал ее в макушку.

– Это я его спроектировала, нахал ты этакий, – сказала она мужу и повернулась к Феликсу. Повисло неловкое молчание, мужчины сверлили друг друга взглядами. – Еще раз привет, Феликс.

– Даже не смотри на мою жену, – рявкнул Гарри и, не дожидаясь ответа, встал перед Верити, закрывая ее. – И черт возьми, свали! Я не хочу, чтобы кто-то обвинял меня в промышленном шпионаже в нашем же здании.

– Прошу прощения за это, – сквозь зубы прошипел Феликс, и Гарри сощурился.

– Это хорошо, конечно, только ты поставил под угрозу мою репутацию. Я могу подать в суд за клевету, придурок. А что касается того, как ты поступил с Люси…

– Дела Люси тебя не касаются, – рыкнул Феликс.

– Да что ты? – насмешливо спросил Гарри. – Меня-то они очевидно касаются больше, чем тебя. Смотри, что произошло, когда ты поучаствовал в ее жизни!

Напряжение можно было резать ножом, и это казалось мне нелепицей, ведь я не собиралась устраивать сцену прямо посередине…

– Да пошел ты, мажор столичный, – подходя к нам, выплюнула Эмили, которая до этого отлучилась в туалет. Вот она никогда не боялась устраивать сцены. – Кто впустил этого придурка? – Она подошла прямо к Феликсу и сильно толкнула его в плечо. Он едва заметно пошевелился, но его взгляд упал на нее.

– Привет, Эмили, – ровным голосом произнес он. Я удивилась, что Феликс ее помнит. Он никогда не снисходил до общения с моими друзьями в Литтл-Букингеме.

– Ты уходишь, – заявила она и еще раз сильно толкнула его, на этот раз обеими руками. Феликс по-прежнему не двигался. Казалось, что его тело было каменным. Наверное, из-за дурацкого тренажерного зала в его глупом доме. Тщеславный придурок. Не похоже, что все эти мускулы нужны для работы в офисе. В любом случае сейчас мне было плевать на Феликса и его мышцы. По крайней мере, так я себе говорила, пытаясь игнорировать то, что у меня сводило живот от страстного желания упасть в его сильные, мускулистые объятия. Я почти перестала дышать.

– Мне нужно поговорить с Люси, – сказал Феликс, переводя взгляд с раскрасневшейся Эмили, которая все еще изо всех сил пыталась вытолкать его из здания, на меня. Она продолжала пихаться и ворчать, но его взгляд ни на секунду не отрывался от моего лица. Феликс дерьмово выглядел. Не поймите неправильно, по шкале от одного до семи баллов он все еще заслуживал одиннадцать. Но его галстук был ослаблен, рубашка уже несколько дней как нуждалась в глажке, а щетина перестала походить на модную – она превратилась в густую и неопрятную. У меня защемило в груди. Скучает ли Феликс по мне так же сильно, как я по нему? Я отступила на шаг, борясь с острым желанием подойти к нему и обнять. Это был не мой Феликс. Того Феликса на самом деле никогда не существовало.

– Она, – Эмили толкнула его еще раз, – не собирается, – последовал толчок сильнее, теперь подруга тяжело дышала, ее ноги скользили по полу, не находя опоры, – говорить, – опять пыхтение, – с тобой, гребаный придурок!

Эмили оступилась, но тут Феликс схватил ее за плечи, чтобы не дать упасть, затем осторожно поднял в воздух и поставил на ноги, бормоча: «Осторожно, ты можешь удариться». Она покраснела от ярости. Эмили была не из тех женщин, которые могут смириться с тем, что их поднимают на ноги без особых усилий и отставляют в сторону. Она просто не относилась к типу людей, которых можно убрать с пути. Ее лицо перекосилось от злости, и я поняла, что ситуация серьезно обострилась.

– Эмс, – сказала и я, и все взгляды обратились на меня. – Отойди.

Эмили засопела и скрестила руки на груди, но попытки силой прогнать Феликса оставила, а это уже немало. Когда я убедилась, что подруга больше не нападет, то посмотрела на него. Феликс взглядом изучал мое лицо, как будто запоминал каждый его дюйм. Он сделал шаг ко мне, а я такой же шаг от него. Он посмотрел на мои ноги, нахмурился, но попытки приблизиться оставил. Затем Феликс сделал нечто настолько для него несвойственное и настолько искреннее, что это почти поколебало мою решимость. Пока он смотрел мне в глаза, непроницаемое выражение его лица изменилось, и откровенная боль отразилась в его чертах.

– Пожалуйста, – прошептал Феликс. Несмотря на гул в комнате, мне показалось, что он сказал это прямо мне в ухо. Его хриплый голос, полный отчаяния, почти заставил меня двинуться ему навстречу, так что я даже встала на цыпочки. Я чуть было не подошла к Феликсу. Заметив мое желание, он напрягся всем телом и почти задрожал, пытаясь остаться на месте. Но потом я вспомнила. Феликсу было на меня наплевать. Он выгнал меня. Он не защитил меня. Ему не нравилась та женщина, которой я была, впрочем, он и не стремился узнать меня настоящую. Так что я переступила с носков обратно на пятки, а затем сделала еще один маленький шаг назад. Глаза Феликса сверкнули, потом он медленно закрыл их.

– Не думаю, что она хочет с тобой разговаривать, Моретти. – Голос Гарри нарушил тишину. Он явно наслаждался происходящим. – Итак, я повторяю: убирайся к чертям из нашего здания!

Не обращая внимания на Гарри, Феликс полез в задний карман и вытащил экземпляр моей книги.

– Я уйду, когда поговорю с Люси, – сказал он, не спуская с меня глаз.

– Моретти…

– Да ради всего… – начала Эмили, но я ее перебила.

– Все в порядке, – сказала я, горячо желая покончить со всем этим. Я глубоко вздохнула и подошла к Феликсу, держась подальше от остальных. Его грудь дрогнула, когда он выдохнул – должно быть, все это время он сдерживал дыхание.

– Люси… Ты в порядке? – спросил Феликс, когда я остановилась в паре шагов от него. Теперь, подойдя ближе, я убедилась, что он и правда ужасно выглядел. Его щеки стали чуть более впалыми, как будто он похудел, а под слегка налитыми кровью глазами залегли темные круги. – Я должен был тебя увидеть. Мне так жаль. Люси, я не могу выразить, как мне жаль. Мне надо было выслушать тебя. Я ни в коем случае не должен был…

– Как ты узнал, что я здесь? – прищурилась я.

Он откашлялся и бросил взгляд на собравшихся, с интересом наблюдавших за нами, на его скулах появились красные пятна.

– Ну, допустим, я нанял людей следить за твоей квартирой.

Я удивленно подняла брови.

– Ты с ума сошел?

– Прости, – сказал Феликс, и в его голосе все еще слышалось отчаяние. – Но я так волновался. Я не мог есть, не мог спать. Мне просто нужно было знать, что с тобой все в порядке. Все-таки Уилл еще на свободе.

– Феликс, это безумие.

– Я просто не могу выбросить это из головы. – Он сглотнул, и его воспаленные глаза покраснели еще больше. – Люси, я смотрел видео. Он причинил тебе боль. Ты ударилась головой о стену, как…

Феликс замолчал, так сильно побледнев, что мне почти стало его жаль. Почти.

– Теперь ты видишь, что я в порядке, – огрызнулась я, не обращая внимания на пульсирующую боль в пальцах. Честно говоря, я пострадала не столько от нападения Уилла, сколько оттого, что меня выбросили на холод и я обморозила руки на улице.

Феликс моргнул, глядя на меня, а затем опустил взгляд на книгу, которую сжимал в руке.

– Ты ведь написала мою историю, – сказал он так тихо, что только я могла расслышать, его слова были полны чувств. Это явно зацепило Феликса. То, что я использовала этот сюжет как основу для своего первого романа, много значило для него. Я сглотнула и откашлялась.

– Она не твоя, – прошептала я, подходя ближе, чтобы выхватить у него книгу, но он удержал ее, слегка покачав головой.

– Ты рассказала ее мне первому. Я – самый давний и настоящий поклонник Л. П. Мэйвезер. Все остальные набежали уже после. Я раньше всех понял, насколько ты талантлива. Я был первым, кто поверил в тебя.

Я закатила глаза, все еще не в силах оторвать рук от книги, разорвать связь с Феликсом.

– Да какой ты поклонник! Ты даже не знал, что романы были опубликованы.

– Ты никогда мне не говорила. – Он словно бы упрекал меня, в его словах, к моему удивлению, был даже какой-то намек на обиду. – Как ты могла не сказать мне?

Меня охватил гнев, и я крепче ухватилась за чертову книгу. Он не заслуживал ее.

– И когда я могла бы это сделать, Феликс? Когда бы ты позволил мне объясниться? А ты вообще хоть когда-нибудь спрашивал меня, чем я занималась все эти годы?

– Люси, я…

– Нет, – отрезала я, снова потянув книгу на себя, но он не отпускал ее. – Я не приму твои оправдания. Ты знаешь, как много я знала о тебе до того, как приехала в Лондон? Я всегда обо всем спрашивала у Майки. Я все время просматривала эти глянцевые журналы, покупала все, в которых красовались твои фото с какими-нибудь актрисами, моделями или певичками! Боже, какая я была дура!

Феликс застонал.

– Нет, Люси, нет, пожалуйста, не говори так! Ты была еще ребенком, когда я уехал. Если бы я знал тебя эти последние несколько лет по-настоящему, я бы запоминал каждое слово, которое ты написала. Я бы следил за тобой внимательней, чем ты за мной!

– Да, но, когда я переехала, у тебя была возможность меня узнать. А ты считал, что уже знаешь.

Феликс расстроенно вздохнул.

– Но ты же мне никогда не рассказывала! Если бы ты поделилась…

– Ладно, – уступила я. – Я должна была рассказать тебе о книгах. На самом деле я никогда не лгала: я бы призналась, если бы ты хоть раз спросил меня о том, чем я занимаюсь. – Феликс поморщился, и на его скулах снова появился румянец. – И я знаю, что должна была убедиться: ты понимаешь, чем я занимаюсь на самом деле, работая в твоей компании. Это было нечестно. Хотя, когда я несколько раз попыталась объясниться, ты не дал мне договорить. Но я признаю, что, по сути, хоть и не желая того, я солгала, а ты этого не заслуживал. Но как же ты мог подумать, что я способна продать твои секреты конкуренту? Как ты мог даже на мгновение допустить, что я тебя предала?

– Люс, – сказал Феликс, и в его голосе снова зазвучала мольба. – Ты должна понять, как это выглядело. И это было… послушай, меня постоянно предавали, начиная с универа. Я должен был поговорить с тобой о том, что сделала моя бывшая, и о том, что я стал очень подозрительным после этого случая. Она действительно меня жестоко предала! Я-я не буду сейчас рассказывать подробности, но я полностью доверял ей, был так очарован! Я пресыщенный и циничный, и я… я просто сделал глупый вывод.

– Мне жаль, что тебе так досталось, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. – Но мы знакомы всю жизнь. Предательство – это не про меня. Я думала… – Я замолчала, чтобы сделать глубокий вдох, и сглотнула. – Я думала, мы были… – Я закрыла глаза, чтобы не смотреть на него, когда говорила это, и понизила голос до шепота. – Я начала влюбляться в тебя…

– Ну, я влюбился в тебя в ту ночь, когда кормил тостами с «Мармайтом» рядом с батареей. На самом деле, нет, не так! Я влюбился в тебя, когда был злым, обиженным тринадцатилетним подростком, которого твои рассказы переносили в другой мир. Вот настолько давно! Я просто был слишком глуп и испорчен, чтобы понять это.

Я снова почувствовала, как у меня защипало в глазах, и на этот раз горячие слезы все-таки потекли по щекам. Я отпустила книгу, поднесла руку ко рту, сдерживая рыдание, и отступила на пару шагов.

– Так, ладно, – отрезала Эмили, вставая между нами, – все, городской придурок. Ты уже довел ее до слез, так что твое время вышло. Уходи вон.

– Ага, – вставил Гарри Йорк, скрестив руки на груди и вставая рядом с Эмили, чтобы еще больше заслонить от меня Феликса. – Время вышло, приятель. Почему бы тебе не убраться, пока я тебя не выставил.

– Посмотрел бы я на это, – сердито пробормотал Феликс. – Но нет. – Он поднял руки, сдаваясь. – Я пойду. Но я буду ждать, Люс. Если понадобится, я буду ждать вечно. – Я выглянула из-за Эмили, чтобы посмотреть на него. На его лице было то же решительное выражение, что и в детстве, когда он чего-то хотел. Я не могла припомнить ни одного случая, когда бы у Феликса что-то не получилось. Но я не хотела знать, чем все закончится на этот раз.