3 октября 2004 года
– Паршивая идея, Моллой. Вернее, совсем хреновая. Как меня вообще угораздило согласиться?
Стоя на подъездной дорожке и крепко сжимая мою руку, Джоуи косился на родной дом как на заклятого врага.
– Весь мой жизненный опыт требует и близко не подпускать тебя к этой гребаной дыре.
Сердце ухнуло куда-то вниз.
Джоуи был сам не свой.
Сказать по правде, никогда не видела его настолько взвинченным.
В попытке хоть как-то разрядить обстановку я ласково сжала его руку:
– Все будет хорошо.
– Не будет. – Он грустно покачал головой. – Ты даже не представляешь, во что собираешься ввязаться, знакомясь с этими людьми.
Мои брови поползли вверх.
– Этими людьми?
Джоуи мрачно кивнул:
– Наши предки – это небо и земля. Тут тебя не встретят с объятиями и ростбифом. – Он ощутимо содрогнулся и попытался увести меня прочь. – В задницу такие походы. Забудь. Погнали обратно к тебе.
– Нет, Джоуи, – возразила я, упираясь пятками в землю. – Мы вместе девять месяцев. Знакомство состоится, с тобой или без тебя.
– Твою налево! – взорвался Джоуи. – Почему для тебя это так принципиально?
– Хочу посмотреть в глаза ублюдку и наглядно объяснить, что есть человек, готовый перегрызть ради тебя глотку, – не дрогнув и не отведя взгляда, отчеканила я. – Пусть знает: ты теперь не один.
– Господи, – пробормотал Джоуи, пригладив волосы. – При таком раскладе я точно не пущу тебя на порог.
– Ты не рассказываешь про свои семейные дела, и я не настаиваю, – спокойно возразила я. – Не настаиваю, даже когда вижу тебя в синяках, даже когда ты держишь меня в полном неведении, не настаиваю, даже когда все мое существо рвется на твою защиту.
На лице Джоуи отразился страх.
– Ты поклялась…
– И не собираюсь нарушать клятву, – торопливо заверила я, вспомнив, какой грандиозный скандал разразился, когда Джоуи явился в школу с разбитой губой, а я по наивности предложила позвонить в полицию.
Джоуи судорожно перевел дух и выдавил:
– Хорошо.
– Но я хочу быть рядом. – Мои руки обвились вокруг его шеи. – Хочу и буду, Джоуи, и ты не сможешь мне помешать.
Он долго смотрел на меня не отрываясь, в глазах сквозило смятение.
– Плевать, что они скажут и как отреагируют, – прошептала я, прильнув губами к его щеке. – Меня не напугать.
– А если он окажется дома? – глухо отозвался Джоуи. – Если он…
– Меня не напугать, – шепнула я и, привстав на цыпочки, поцеловала его в губы. – Я тебя не оставлю, что бы он ни сделал и ни наговорил.
– Не заставляй меня, Ифа! – взмолился Джоуи.
В груди защемило. Если он назвал меня по имени, значит ему совсем паршиво.
– Смысл откладывать? – Я потерлась носом о его нос, чтобы хоть немного приободрить. – Знакомство все равно неизбежно, так зачем тянуть?
Повисло тягостное молчание; постепенно смятение в зеленых глазах сменилось вынужденным принятием.
– Держись меня. – Джоуи стиснул мою ладонь. – Со мной ты в безопасности.
На меня волной накатил страх.
Господи, в каком аду он живет?!
Набрав в грудь побольше воздуха, я последовала за Джоуи. Вдвоем мы миновали убогую гостиную, пересекли обшарпанный коридорчик и очутились на кухне.
– Он здесь? – произнес Джоуи вместо приветствия.
Мэри сгорбившись сидела за столом, но, услышав вопрос, встрепенулась и уставилась на сына совершенно дикими глазами. Однако постепенно ее напряженные черты разгладились.
– Кто?
– Отец, – без выражения ответил Джоуи.
– Нет, – тихо откликнулась она. – Он еще не вернулся.
Джоуи ощутимо вздрогнул – то ли от облегчения, то ли от заведомого страха, – я не успела толком понять, потому что он решительно подтолкнул меня к столу.
– Мам, это Ифа Моллой, – объявил Джоуи, не выпуская моей руки. – Ифа, это моя мама, Мэри Линч.
– Хм… здрасте. – Я приветливо помахала. – Рада снова вас видеть.
В огромных синих глазах мелькнуло узнавание.
– Помню-помню. Ты ведь приносила Джоуи рюкзак.
– Ага, – с улыбкой кивнула я. – Приносила.
Джоуи громко прочистил горло и добавил:
– Мам, Ифа – моя девушка.
– Девушка? – переспросила Мэри, слегка покачав головой. – Не знала, что ты с кем-то встречаешься.
Джоуи моментально ощетинился:
– Ну вот, теперь знаешь.
– Да, теперь знаю, – эхом повторила его мама, настороженно косясь на меня. – У тебя появилась девушка.
– В наказание за его грехи, – пошутила я, но Мэри не улыбнулась.
Вот блин.
– Так приятно снова пообщаться с вами, миссис Линч, – добавила я, быстро совладав с собой. – Очень о вас наслышана. – Боги, какая дичь! – Джоуи столько хорошего о вас рассказывал.
– Жаль, не могу сказать то же самое, – пробормотала она. – Джоуи вообще ничего о тебе не говорил.
– Мам, – с угрозой протянул Джоуи и содрогнулся.
Я ласково сжала его руку, стараясь хоть немного приободрить.
Пусть знает, все в порядке.
Я сумею существовать в обоих его мирах.
Меня не напугать.
Наградой мне стала улыбка; зеленые глаза впились в мои, высматривая то, чего им было не суждено найти.
Смятение.
Смятением от меня даже не пахло.
Мои размышления прервал голос Мэри:
– Когда вы познакомились?
– Когда поступили в БМШ. Мы учимся в одном классе.
– Выходит, эти… отношения длятся уже давно? – изумилась Мэри.
– Ну, мы дружим… дружили… – начала я, но Джоуи перебил меня:
– Можно сказать и так.
– У вас это серьезно? – Мэри повернулась к сыну. – У тебя действительно все серьезно?
– Можно сказать и так, – повторил Джоуи, однако у меня внутри все запело от счастья.
Джоуи не отрицал своих чувств.
Он не отнекивался, не тушевался.
В его случае «можно сказать и так» было равносильно признанию в любви.
– Мам! – завопили с лестницы. – Он опять засорил толчок!
Миссис Линч в буквальном смысле подпрыгнула, после чего слегка повела плечами.
– Тайг, выбирай выражения! У нас гости.
– А мне насрать! Эта ошибка природы по имени Оливер никак не въедет, что нельзя вытирать жопу целым рулоном бумаги.
– Тайг! – неубедительно прикрикнула миссис Линч и потянулась за сигаретами. – Кому сказано, выбирай выражения!
– Олли засорил толчок, – снова завопил Тайг, – а мне приспичило!..
– Всегда нужно вытираться как следует, – перебил его детский голосок. – Это гипер-ги-нично.
– Гигиенично, а не гипер-ги-нично! – заверещал Тайг. – Я устрою тебе такое «гипер-ги-нично», когда навалю тебе на…
– О боги, сейчас разберусь! – рявкнул Джоуи и, выпустив мою руку, направился в коридор. – Задолбали вы орать!
– Красавчик, Джо! – обрадовался Тайг.
– А я говорил! – ликовал Олли. – Говорил, что Джоуи все починит.
– Скоро вернусь, – вполоборота бросил Джоуи, взлетая по лестнице. – Буквально две минуты, надо угомонить парочку засранцев.
– В две минуты ты не уложишься, – предупредил Тайг. – Олли хоть и мелкий, но кучу навалил не хуже здорового мужика. Забилось капитально.
– Пропади моя жизнь, – простонал Джоуи, исчезая на втором этаже.
– Не торопись! – со смехом крикнула я, привалившись к холодильнику. – Я подожду.
Оставшись наедине с Мэри Линч, я слегка смутилась. Неприятно чувствовать себя нежеланной гостьей. Джоуи казался мне замкнутым, однако мать в этом плане превосходила его по всем статьям.
– Давно не видела его таким. – Миссис Линч стряхнула пепел в заполненную до краев пепельницу. – Особенно в последнее время.
– Каким? – бесстрастно спросила я, гадая, как относиться к этой сломленной, затравленной женщине.
– Улыбающимся. Джоуи вообще редко улыбается.
Мне всей душой хотелось возненавидеть ее за страдания, причиненные Джоуи, однако сейчас меня переполняло единственное чувство – жалость.
– С недавних пор он улыбается гораздо чаще, – сказала я. – Не то что раньше.
– Похоже, ты много значишь для моего сына, – вымученно улыбнулась миссис Линч.
– Надеюсь.
– Даже не сомневайся. – Она пожала хрупкими плечами и глубоко затянулась сигаретой. – Он никогда не приводил домой девушек.
После таких слов мне бы следовало возликовать: Джоуи еще никого не приглашал к себе. С другой стороны, кто в здравом уме позовет сюда девушку?
А уж тем более познакомит с такими родителями.
– Знаете, Джоуи тоже много для меня значит.
Мэри изогнула бровь:
– Много?
– Очень много, – уточнила я, не собираясь стыдиться своих чувств. – Я люблю вашего сына, миссис Линч.
– Я так и думала. – В синих глазах мелькнула тоска. – Когда ты вошла, это читалось на твоем лице. – Мэри судорожно вздохнула и выпалила: – Ты предохраняешься? Или Джоуи принимает меры защиты? – добавила она, пока я ошарашенно молчала.
– Я пью противозачаточные, – внезапно вырвалось у меня. – Но мы не спим.
В ее взгляде читалось сомнение.
– Предохраняйся. Побереги себя, если он не убережет.
– Он очень меня бережет, миссис Линч, – заверила я. Пусть знает, как ей повезло. – Ваш сын – замечательный человек.
– Мой сын совершенно неуправляемый, – с грустью поправила Мэри. – В точности как его отец в этом возрасте.
– Ничего подобного! – пылко возразила я, задетая ее словами. – Джоуи совсем не похож на вашего мужа.
Она удивленно вскинула брови.
– Представьте, у меня есть глаза! – огрызнулась я, глядя на нее в упор. – Я в курсе, что творится у вас дома.
– Ты ничего не знаешь, – прошептала Мэри.
– Знаю, и гораздо больше, чем вы думаете, – парировала я. – Даже не смейте ставить Джоуи на одну доску с ним.
– Я понимаю, почему ты рвешься его защищать, – печально откликнулась она. – Понимаю, почему тебя так к нему тянет. Сама была в твоем возрасте. Устоять против такого, как мой сын, непросто. Он красивый, талантливый, своенравный, отчаянный и безрассудный, всегда готовый встать на защиту. А потом, глазом не успеешь моргнуть, защитник превращается в собственника. Своенравность перерастает в нетерпимость, а безрассудство – в кое-что похуже зависимости. – Миссис Линч жадно затянулась сигаретой и, выпустив облачко дыма, добавила: – Ты ведь в курсе?
– В курсе чего?
В голосе женщины сквозила бесконечная тоска.
– Что мой сын неустанно борется с зависимостью.
У меня участился пульс.
– Боролся и победил, – поправила я. – Больше у него таких проблем нет.
После срыва в сентябре Джоуи держался молодцом и не притрагивался к препаратам.
– Ты не веришь в то, что говоришь, – мягко возразила миссис Линч. – Зависимость формировалась у Джоуи годами, от нее так просто не избавиться. Силы первой любви недостаточно, чтобы победить своих демонов. Выбирая между тобой и дозой, мой сын всегда предпочтет второе, Ифа. Такова горькая истина.
– Вы ошибаетесь! – моментально взвилась я.
– Мне бы очень хотелось ошибаться, но, к сожалению, это правда. Переход от человека к зверю происходит в считаные секунды. Дам тебе совет: когда мой сын пойдет по стопам отца и случится взрыв, сразу беги в укрытие, пока тебя не накрыло ударной волной.
Я потрясенно уставилась на собеседницу и покачала головой.
Почему она так относится к своему сыну?
Почему совсем в него не верит?
– Знаете, я искренне пытаюсь придумать вежливый ответ, но в голову вообще ничего не лезет, – скривилась я, не в силах скрыть отвращение. – Как можно говорить такое про собственную плоть и кровь? Вы ведь его мама!
– Мама, – устало согласилась миссис Линч. – Кому, как не мне, понимать, что рано или поздно он тебя сломает. – По ее хрупкому телу пробежал озноб. – Он будет по кусочку откусывать от твоего сердца, грызть его, обгладывать, пока ничего не останется. Пока ты сама не превратишься в ничто. Он сломает тебя, потому что не умеет иначе. Собственно, это единственное, что он умеет.
– Он вас любит! – выпалила я, чувствуя, как в уголках глаз закипают слезы. Слезы обиды за парня, с которым мы коротали ночи. – Очень любит, а вы говорите про него гадости.
– Я очень люблю своего сына, Ифа. Очень. – Выпустив очередное облачко дыма, Мэри сделала глубокую затяжку. – У меня шестеро детей, и, поверь, я люблю их всех абсолютно одинаково. Но Джоуи единственный, кто меня пугает. Единственный, кто превращается в точную копию отца.
Я в ужасе уставилась на нее:
– Зачем вы мне все это рассказываете?
Она посмотрела на меня в упор:
– Потому что в свое время никто не рассказал мне.
– Засор устранен, – сообщил Джоуи, вернувшись на кухню. – Но нужно срочно вызывать сантехника, пусть глянет на бачок и стояки с гофрой, – продолжал он, направляясь к раковине, чтобы вымыть руки. – Течет из них нехило, перекрытие под линолеумом уже начало гнить.
Схватив с подоконника бутылку немаркированного чистящего средства, Джоуи тщательно намылил руки. Похоже, слов матери он не услышал.
– Если не отремонтировать трубы, пол точно провалится. – Он закрутил кран и потянулся за кухонным полотенцем. – Допустим, гофру я поменяю, но это временная мера.
– Спасибо, Джоуи. Отец вечером посмотрит, – пообещала Мэри.
– Зачем? – ринулся в атаку Джоуи. – Он ни хрена не шарит в сантехнике. Я же сказал, в чем проблема. В пятницу у меня зарплата, выделю тебе на ремонт.
– А я сказала: спасибо за помощь, дальше отец сам разберется. Когда придет.
– Когда придет? – Джоуи в ярости отшвырнул полотенце. – Точнее, когда завалится пьяный в стельку, высматривая, кого бы трахнуть или избить.
Я придвинулась к Джоуи и взяла за руку, чувствуя, что сейчас ему как никогда нужна моя поддержка.
– Довольно, Джоуи, – прошептала миссис Линч. – Я не желаю…
– Слышать правду? – рявкнул он. – А придется.
– Ссориться, – нашлась Мэри. – Я не желаю ссориться.
– Что происходит? – робко послышалось за спиной. – Джо, все нормально?
Обернувшись, я увидела в дверном проеме Шаннон.
– Все зашибись, Шан. – Он моментально сбавил тон. – Я как раз собирался…
– Показать мне свою комнату! – выпалила я, не в силах больше ни минуты находиться в обществе его матери.
Однако даже самый холодный прием не мог поколебать мою решимость остаться рядом с Джоуи.
Он изумленно уставился на меня:
– Мою комнату?
Миссис Линч внимательно наблюдала за нами. Меня охватило негодование, обида за Джоуи росла с каждой секундой.
– Ага. – Кивнув, я сжала его руку и улыбнулась. Пусть Мэри знает, что ее речь не произвела на меня ни малейшего впечатления. От Джоуи я откажусь только под угрозой расстрела. – Еще как собирался.
По пути на второй этаж я старательно не обращала внимания на потрескавшуюся штукатурку на стенах и другие признаки плачевного состояния жилища Линчей.
Едва мы переступили порог комнаты, Джоуи повернул в замке ключ.
– Не спрашивай, – буркнул он, пододвигая к запертой двери комод.
– Не буду, – шепнула я, глядя, как он, понурившись, стоит у забаррикадированной двери спиной ко мне.
– Напрасно я тебя сюда притащил.
– Ничего подобного.
– Открой глаза, Моллой, – процедил он, не оборачиваясь. – Моя жизнь – гребаный бардак.
Возразить было нечего.
Да и какой смысл отрицать очевидное?
Вся обстановка и запертые в ней люди нуждались в капитальном ремонте.
Тем не менее я выбрала остаться. Остаться, чтобы играть с огнем, не боясь сгореть в нем дотла.
– Поговори со мной, – мягко попросила я. – Расскажи, что ты чувствуешь.
– Я злюсь, – ответил он, по-прежнему стоя ко мне спиной. – Очень, блин, сильно злюсь.
– На меня?
– Да.
– За то, что вынудила привести меня сюда?
– Именно.
– Обсудим?
– Нет.
– Боишься, что тебя бомбанет?
– Да.
– Ладно, – покладисто согласилась я. – Злись сколько нужно.
Все равно никуда не уйду.
Я осторожно осмотрелась. В комнате царил идеальный порядок, скромную обстановку составляли шкаф, тумбочка, комод и металлическая двухъярусная кровать, с одиночным спальным местом наверху и двойным внизу.
Старательно не замечая импровизированных постелей на полу, я углядела здоровенную стереосистему и направилась к ней.
Перебирая стопку дисков, я терпеливо ждала, пока Джоуи соберется с духом и заговорит.
Ждать пришлось минут пять.
– Зря я тебя притащил, – нарушил Джоуи затянувшееся молчание.
– Потому что?
– Потому что мне не нужна твоя жалость.
«Поздно спохватился, жалость тебе уже гарантирована», – подумала я, однако вслух сказала совсем другое:
– Вот и отлично. Потому что жалеть тебя никто не собирается.
– Что ты делаешь?
– Включаю музыку.
Я вставила в прорезь диск Дэмиена Райса, изучив список композиций на обложке, выбрала «Delicate», нажала воспроизведение и поставила трек на повтор. Песня как нельзя лучше подходила для моего следующего маневра.
– Музыку? Ты прикалываешься?! – Джоуи в ярости обернулся. – В какие игры ты играешь, Моллой? Дураку ясно, что это не то место, где тусят и слушают музыку.
– Знаю. – Затаив дыхание, я стянула футболку. – Никаких игр, Джо. – Мои пальцы нащупали застежку лифчика. – Клянусь.
– Тогда какого… – Джоуи покачал головой; во взгляде читалось смятение. – Что ты задумала?
– Все хорошо. – Расстегнув молнию на джинсах, я стянула их, а потом отшвырнула вместе с поддельными конверсами.
Глаза Джоуи вспыхнули огнем, ноздри раздувались.
– Моллой…
– Все хорошо, – повторила я, медленно стаскивая трусы. – Я хочу этого.
Застыв как изваяние, Джоуи наблюдал, как я устраиваюсь на нижнем ярусе кровати.
– Хочешь чего?
– Возьми меня. – Сердце затрепетало в нервном предвкушении. – Возьми меня всю.
– Нет. – Джоуи категорически отверг мое предложение. – Поверь, ты не хочешь. Тем более здесь.
– Ошибаешься, Джоуи, хочу. И это случится именно здесь.
– Почему? – вконец растерявшись, выдавил он.
– Хочу, чтобы у тебя возникли хоть какие-то хорошие ассоциации с этим домом.
– Моллой. – Взгляд Джоуи полыхал страстью. – Ты не обязана.
– Я хочу, чтобы ты лишил меня девственности, – шепнула я, судорожно дыша. – Здесь и сейчас, на этой кровати.
– Я ведь предупреждал, – глухо отозвался он, проведя рукой по волосам. – В следующий раз…
– Когда я попрошу трахнуть меня, ты не откажешь. – Моя грудь порывисто вздымалась и опускалась. – Да, помню. Поэтому и говорю. – Я похлопала рукой по матрасу. – Ну, ты выполнишь обещание или мне надо умолять?
– Чтоб меня порвало!
– Именно, Джоуи, – выдохнула я. – Только порвут не тебя, а меня.
Его глаза скользнули по моему телу. Когда наши взгляды встретились, клянусь, что-то в нем поменялось.
Его губы приоткрылись, в глазах читался миллион невысказанных вопросов.
На все я ответила единственным кивком.
– Господи, Моллой.
Джоуи сорвал с себя футболку, обнажив загорелый мускулистый живот, косые мышцы образовывали самую восхитительную букву V, дорожка золотисто-каштановых волосков исчезала под ремнем. Его руки покрывали татуировки, хорошо заметные глазу, в отличие от печати, навеки оставленной им на моем сердце.
Он расстегнул молнию на джинсах, и у меня перехватило дыхание. Из-под полуприкрытых век я наблюдала, как Джоуи стягивает джинсы и отбрасывает их в сторону.
Не отрывая от меня зеленых глаз, Джоуи застыл передо мной в одних серых боксерах, не скрывавших его стремительно набухающий пенис.
– Это не твои любимые сериалы, – срывающимся от страсти голосом предупредил он, шагнув к кровати. – Это жизнь, Моллой. – Джоуи опустился на матрас. – А в жизни будет больно.
– Вот и отлично. – Я облизнула пересохшие губы и, приподнявшись на локтях, поцеловала его в шею. – Пусть будет больно.
Устроившись на коленях у меня между ног, Джоуи погладил мои бедра и замотал головой:
– Я готов подождать.
– Ты вроде обещал меня не отговаривать. Или нет?
– Ради тебя не грех и передумать, – глухо откликнулся он. – Серьезно, Моллой. Я могу потерпеть. Терпения у меня хватит.
– Даже не сомневаюсь, – заверила я, касаясь его грудью. – Но терпеть больше не надо.
– Уверена?
– Абсолютно, – судорожно выдохнула я и кивнула. – Хочу тебя.
Джоуи впился в меня поцелуем, двигаясь с такой сноровкой, что мне оставалось только лежать под ним. Тело пылало под натиском непрошеной тревоги; при всей неопытности я понимала, какую боль мне предстоит испытать.
Однако я всеми фибрами души жаждала этого.
Жаждала его.
Его губы ласкали меня везде: шея, грудь, пупок, лобок.
Ощутив знакомое волнение, какое пробуждал во мне он один, я полностью расслабилась, готовая вверить ему последнюю, еще не тронутую частичку себя, ибо, видит бог, мое сердце он похитил давным-давно.
– Проклятье, у меня ничего нет! – прорычал Джоуи. Склонившись над моими трепещущими бедрами, он лихорадочно рылся в бумажнике. – Твою мать! – Он раздосадованно швырнул ни в чем не повинный кошелек через всю комнату и грязно выругался. – Гребаный трындец, поверить не могу! – Самую малость опустошенный, он уселся на пятки и посмотрел на восставший член как на предателя. – Сволочь!
– Ничего страшного, Джо. Я пью противозачаточные, – прохрипела я, изнемогая от желания, и порывисто притянула его к себе. – Все хорошо. Я предохраняюсь.
– Моллой. – Джоуи неуверенно покосился на меня и, собравшись с духом, признался: – Я еще ни разу не занимался сексом без презерватива.
– Вот и отлично. – Совершенно потеряв голову, я обняла его за шею и увлекла обратно на постель. – Значит, у тебя это тоже впервые.
Джоуи впился в меня поцелуем, закинул мою ногу себе на талию и придвинулся ближе.
Твердый как камень член уперся во влажную промежность, пока Джоуи продолжал трахать меня языком. Потом его рука скользнула вниз и направила массивную головку к входу во влагалище.
– Расслабься, хорошо? – шепнул Джоуи, не отрываясь от моих губ.
А после одним рывком вторгся в меня.
Тело пронзила боль.
Милосердный младенец Иисус, боль была просто адская!
Из горла вырывались сдавленные крики, на глаза навернулись слезы, внутри все словно одеревенело от потрясения.
– Все хорошо, – увещевал неподвижный Джоуи, осыпая мое лицо поцелуями. – Я в тебе, – шептал он, лаская меня с такой нежностью, что дух захватывало. – Я в тебе, малыш.
Он потерся носом о мой нос и, наклонившись, прильнул губами к одинокой слезинке, скатившейся по моей щеке.
С порывистым вздохом я обвила его руками за шею и вцепилась в мощное тело мертвой хваткой.
Постепенно боль притупилась, напряжение внутри ослабло, и Джоуи снова мог двигаться.
Широко раздвинув мне ноги, он вонзился на всю глубину, и невыносимая боль, терзавшая меня раньше, сменилась глухой пульсацией, которая с каждой новой фрикцией становилась все сильнее и приятнее.
Крики переросли в стоны, мои ладони жадно шарили по обнаженному телу, внутри разгорался совершенно умопомрачительный огонь.
– Трахай меня, – хрипела я, подстегивая Джоуи и дальше творить чудеса своим огромным членом.
Стоило ему остановиться, пламя моментально гасло, и это сводило меня с ума.
Исступленно вращая бедрами, я вонзила ногти ему в спину и притянула к себе:
– Пожалуйста, Джо.
– Молчи! – вздохнул он. – У тебя там очень узко, а без гондона все слишком чувствительно… Я еле терплю, чтобы не кончить. Поэтому, Христа ради, Моллой, молчи.
Совершенно не соображая, что делаю, я схватила его за затылок, вынуждая наклонить лицо вплотную к моему.
– Не смей кончать, – зашипела я, укусив его за нижнюю губу. – Трахай меня, Джоуи. Трахай грубо.
– Господи. – Его язык скользнул мне в рот, толчки ускорились, член вонзался все глубже, растягивая меня до предела.
Если у Джоуи Линча не сложится с хёрлингом, он запросто сможет сделать карьеру порнозвезды.
Этот парень трахался как бог.
Упиваясь совершенно новыми ощущениями, которые пробуждал во мне Джоуи, я лихорадочно извивалась, ноги тряслись, а знакомая волна наслаждения грозила накрыть с головой.
– Сейчас кончу! – выкрикнула я и затряслась всем телом, когда Джоуи очередным движением бедер вознес меня на вершину блаженства.
Я зажмурилась и задрожала в экстазе, а Джоуи все наращивал темп; кровать ходила ходуном, изголовье билось о стену.
– Кончаю, – простонал он, совершая фрикции с головокружительной скоростью. – Вытащить?
– Только попробуй! – Я со стоном стиснула его ягодицы в попытке загнать член еще глубже. – В меня, малыш, в меня.
– Уверена?.. Твою мать!
У него вырвался самый сексуальный, самый утробный стон, какой мне только доводилось слышать, а через мгновение в меня хлынул обжигающий поток.
«Он кончил внутрь», – сообразила я, и по телу вновь прокатилась сладкая дрожь.
– Господи. – Запыхавшийся Джоуи дышал часто и тяжело, взгляд метнулся вниз, к нашим переплетенным телам. – Ты в порядке, Моллой? – Облокотившись на руку, он убрал волосы с моего лица. – Все хорошо?
– Да вроде, – слабо кивнула я, еще во власти судорог. – А ты?
– Ага. – Он наклонился и поцеловал меня. – В полном.
Почувствовав, что его член стремительно твердеет, я мигом напряглась:
– Даже не думай!
– Я и не думаю, – с небольшой одышкой заверил он и медленно вынырнул из меня. – Банальная физиология. Ничего не могу поделать.
– Очаровательно, – фыркнула я и глухо застонала, увидев кровь, размазанную по бедрам, пенису и лобковым волосам. – Какое позорище.
– Ну извини, – ухмыльнулся Джоуи. – Еще никогда не лишал никого девственности.
– И не лишишь! – пригрозила я. – Заруби себе это на носу, Линч. Я твоя первая, последняя и единственная девственница. И эту клятву на крови ты принес членом.
– А ты чудна́я! – Джоуи со смехом запрокинул голову. – Люблю таких.
– Точнее, любишь меня? – с ухмылкой поддразнила я.
– Да, Моллой. – Искренность в его взгляде не вызывала сомнений. – Именно это я и хотел сказать.
Наконец-то!