28 января 2004 года

ДЖОУИ

Изначально за драку с Майком Малони меня наказали недельным отстранением от занятий. Однако стоило директору пронюхать про мой арест, неделя переросла в месяц.

После очередного предупреждения от полиции и крупного нагоняя за драку с Полом Райсом я был освобожден от уроков до середины февраля. В школу мне велели возвращаться другим человеком или не возвращаться вовсе.

В задницу всех.

Пусть подавятся своей школой.

Обратно меня совершенно не тянуло.

Все равно там одни мрази и лицемеры.

Я жалел лишь об одном – что не смогу защитить сестру в случае необходимости. А если учесть, что после моего отстранения Шаннон все чаще приходила домой в слезах, такая необходимость присутствовала.

После истерики Даниэлы я решил какое-то время подержать член в штанах. Не хватало, чтобы очередная левая девица выносила мне мозг.

Однако никакие обеты не мешали мне думать о Моллой.

Она прочно засела у меня в голове.

Впрочем, ничего нового.

Взгляд, которым она провожала патрульную машину, подействовал на меня как ведро холодной воды.

Она слишком переживала, гораздо больше, чем было безопасно и для нее самой, и для меня, и это убивало.

Тогда, у моего дома, Моллой увидела лишь малую часть того, что ей предстоит, если она свяжется со мной.

Отношения с мерзавцем вроде меня заведомо не могли привести ни к чему хорошему.

Только к катастрофе.

Проклиная себя за то, что преступил черту, которую поклялся не переступать, я твердо решил выбросить Моллой из головы. Однако после поцелуя не думать о ней было еще сложнее, чем раньше.

Из радио на СТО лилась «Free Fallin» Тома Петти. Отогнав мрачные мысли, я вытер перепачканные машинным маслом руки о тряпицу, сунул в ящик с инструментами торцевой ключ, с помощью которого менял свечи зажигания в «гольфе» девяносто седьмого года, запер машину и, забросив ключи в подсобку, принялся подметать.

Уборку на меня повесили в качестве наказания за историю с копами. Наскоро наведя порядок, я погасил свет и через заднюю дверь выбрался наружу.

Пока я возился с замком, за спиной послышался знакомый голос:

– Так вот где ты прячешься.

Напрягшись, я замер с ключом в руке, но быстро пришел в себя:

– Я не прячусь, Моллой.

– Но и не звонишь. – В ее интонациях зазвучал неприкрытый сарказм – верный предвестник наших словесных баталий.

– Твоего отца тут нет.

– Знаю. – Обернувшись, я увидел, что Моллой стоит, привалившись к стене, руки сложены на груди. – Я пришла сюда не ради отца.

– А зачем?

– К тебе.

– С чего бы? – прикинулся я болваном.

Самое разумное сейчас – отвязаться от нее, но стоило Моллой очутиться рядом, как все мои благие намерения куда-то улетучивались.

В черных джинсах, белом пуховике, с серым шарфом, обмотанным вокруг шеи, и в серой вязаной шапочке Моллой производила обманчивое впечатление пай-девочки.

– Соскучилась по мне в школе или?..

– Или, – не колеблясь, ответила она. – Почему ты не позвонил, Джо? Прошло почти три недели.

Под левым глазом у нее темнел небольшой синяк. Желудок моментально скрутило от стыда, однако я скрыл его под напускным равнодушием.

– С чего бы мне звонить?

– Опять начинаешь? – Моллой не повелась на мои жалкие потуги и закатила глаза. – Отвечай.

Я пожал плечами:

– Не было времени.

– Ну конечно! – фыркнула она. – Ты ведь так занят. От уроков тебя отстранили, от хёрлинга тоже. Вообще ни минуты свободной!

– У меня дел по горло, в отличие от некоторых. Шатаешься по городу в темноте? – Я обвел рукой окрестности. – Кстати, как ты тут очутилась?

– Воспользовалась последним достижением науки под названием «ноги».

– Очень смешно, – пригвоздил я. – А домой как?

– Не поверишь, но это чудо техники умеет двигаться в обратном направлении.

Только не в мою смену.

– Ладно, идем. – Я покачал головой и обогнул застывшую одноклассницу. – Провожу тебя до дома.

– Не надо делать мне одолжение, – дерзко бросила она, шагая рядом со мной.

– И не собирался. Я делаю одолжение твоему отцу.

До меня донеслось приглушенное «скотина», и я подавил улыбку.

– Шевели булками, Моллой. Я не могу весь вечер нянчить твою задницу.

– Ой, мы сейчас про ту самую задницу, которую ты лапал три недели назад?

– Это вышло случайно. Рука соскочила.

– Само собой. А твой язык случайно проскочил мне в рот.

– Я образно. – Я натянул капюшон и закусил губу, чтобы не засмеяться.

– А получилось очень даже буквально, – фыркнула Моллой. – Когда тебе в школу?

– В феврале. – Я спрятал руки в передний карман худи. – Кстати, какие там новости?

– Да как тебе сказать… – Моллой сделала неопределенный жест. – Пария номер один, познакомься с парией номер два.

– Все настолько плохо?

– А… рассосется рано или поздно, – вздохнула она. – Но пока вонь не улеглась.

– Пол постарался? – нахмурился я.

– И милейшая Даниэла, которая спит и видит, как перегрызть мне глотку. – Моллой с ухмылкой покосилась на меня. – Похоже, ты нанес сокрушительный удар по ее самолюбию своим членом, Джо.

– Даже так… – Реплика застала меня врасплох, фиг чего ответишь. – Не знаю, что и сказать.

– Лучше объясни, чем ты думал, – напустилась на меня Моллой. – Из всех девчонок в школе тебя угораздило переспать с главной прилипалой.

– Вообще-то, я метил на другую кандидатуру, но она оказалась занята, – вырвалось у меня невольное признание.

Моллой встала как вкопанная и повернулась ко мне:

– Она больше не занята.

– Серьезно? – изумился я. – Ребекка сейчас свободна?

Моллой свирепо сощурилась:

– Козел!

– Расслабься, – захохотал я, едва не налетев на нее. – Шучу.

– Не смешно.

– Значит, ты рассталась с утырком Полом?

– Ага.

– Окончательно?

– Окончательно и бесповоротно.

– Давно пора, он же утырок.

– Повтори еще раз двадцать. – Шагая в ногу со мной, она ткнула меня локтем и спросила: – Ну и что дальше, Джоуи?

Я легонько ткнул ее в ответ:

– Ты мне скажи, Моллой.

Она шумно выдохнула, с губ сорвалось облачко пара.

– Облегчать нам задачу ты не собираешься?

– Нет, и не надейся.

– Ладно, тогда облегчу я: ты мне нравишься! – выпалила она, и провались все к черту, если в груди у меня не затрепетало. – И пока ты не начал лепить свои левые отмазки, послушай сюда: я знаю, что это взаимно. Если мы друг другу нравимся, а мы нравимся, не спорь… – Моллой выдержала паузу и погрозила мне пальцем. – Почему бы нам не вывести свою симпатию на официальный уровень?

Я замедлил шаг и склонил голову набок:

– Предлагаешь встречаться, Моллой?

Она порывисто вздохнула и приблизилась ко мне вплотную.

– Смотря по обстоятельствам.

– По каким? – От волнения у меня сел голос.

Когда наши пальцы переплелись, в горле пересохло, по телу прокатилась дрожь.

– Что ты предпримешь дальше, – шепнула Моллой и, привстав на цыпочки, поцеловала меня в щеку.

Проклятье.

Веревки из меня вьет!

Чуть отстранившись, она устремила на меня взгляд зеленых глаз.

– Ты не убегаешь. – Моллой снова подалась вперед и запечатлела на моей щеке новый поцелуй, на сей раз более долгий. – Уже неплохо.

Господи.

– Моллой. – С губ сорвался полурык-полустон, пока она разносила вдребезги мой мир легкими, как перышко, поцелуями в щеку. – Это плохая мысль.

– Не бойся, – ласково увещевала она, исследуя пальцем линии моих скул. – Я его не предам.

– Кого?

– Твое доверие.

Внутри у меня перещелкнуло, сработал инстинкт самосохранения. Нужно срочно отвадить ее от себя – слишком быстро она нащупала мое слабое место.

– Думаешь, я тебе доверяю?

– Сейчас, может, и нет. – Моллой обхватила мое лицо ладонями; наши взгляды встретились, у меня сперло дыхание. – Но это не за горами.

Мне наконец удалось успокоиться и перестать хватать воздух ртом как идиот. Волна совершенно новых ощущений накрыла с головой. Я упивался ими, отчетливо понимая, что никто другой не действовал на меня так, как она.

– Я тебя вижу, Джоуи Линч. – Моллой потерлась носом о мой нос.

– Да, и я тебя, Моллой, – буркнул я.

– Нет, ты не понял. – Она прильнула ко мне всем телом. – Я тебя вижу насквозь.

Сердце бешено забилось, хотя внешне я и бровью не повел.

– Если бы ты видела меня, меня настоящего, ты бы удирала отсюда со всех ног.

Ее губы тронула печальная улыбка.

– Ты ведь действительно в это веришь?

Я не ответил.

Впрочем, никакого ответа и не требовалось.

Последняя реплика Моллой попала в точку.

– Ты устал от одиночества, – шептала она. – Устал от вечного предательства. – За этой фразой последовал поцелуй. – От постоянных плевков в душу и издевательств.

– Хватит, – ощетинился я. – Завязывай копаться у меня в мозгах. Не устраивай мне тут сеанс психоанализа. – Бреши в моей броне стремительно затягивались. – Ты ни хрена меня не знаешь, поэтому отвали.

– А по-моему, знаю, – возразила она, не убирая рук и не давая мне ни малейшей передышки. – Причем с недавних пор очень даже хорошо.

– Чушь собачья! – Я нервно пригладил волосы и шарахнулся от ее прикосновения, ощущая себя абсолютно голым перед этой девушкой. – Встретилась разок с моей семьей и возомнила, что знаешь обо мне все. Увидела пару ссадин у меня на спине. Да уж, открытие. Ты ни хрена не знаешь, Моллой. Ни хрена. Перестань! – рявкнул я, попятившись и выставив перед собой руку. – Перестань так на меня таращиться!

– Как, Джо?

Обволакивая меня голосом и согревая взглядом, Моллой сократила столь необходимую мне дистанцию.

– Ну? – Ее ладонь легла мне на затылок. – Перестать таращиться на тебя так, словно ты для меня много значишь?

Она рывком притянула меня к себе и запечатлела на губах страстный поцелуй.

– А ты действительно много для меня значишь.

Следующий поцелуй Моллой был еще крепче прежнего.

– Ты очень много значишь для меня, Джоуи Линч.

– Вот и напрасно, – выдавил я, изо всех сил стараясь не поддаться оглушительному зову плоти.

– Но тем не менее. – Моллой запустила пальцы мне в волосы. – А главное, я тоже много для тебя значу. И это дико пугает тебя, – с улыбкой заключила она.

– Ты ни хрена для меня не значишь, – старался я убедить нас обоих, хотя грудь судорожно вздымалась. – Ты пустое место. Была и будешь.

– Научись врать, – шепнула Моллой, закрывая мне рот поцелуем.

Однако на сей раз я не пытался сопротивляться. Не мог, даже если бы очень сильно захотел.

Ее пальцы зарылись в мои волосы, и я понял, что проиграл.

Моллой нежно сжала мои бедра, привлекая меня к себе, и проникла языком мне в рот.

Ее сексуальность сводила с ума.

Мои руки сами собой легли на разрумянившиеся от мороза щеки, губы ответили на поцелуй с нежностью, какой я в себе даже не подозревал.

Никто и никогда не дотрагивался до меня с таким трепетом.

Моллой искренне дорожила мной, это ощущалось во всем, окрыляло, толкало на путь исправления. Мне безумно захотелось исправиться, стать по-настоящему достойным ее.

– Лучше беги.

Она покачала головой:

– Нет.

– Беги, Моллой, – упрашивал я. – Беги.

– Я останусь здесь, – чуть слышно откликнулась она. – С тобой.

– Моллой…

– Я знаю, кто ты. – Ее горячее дыхание обжигало мне губы, воля полностью поработила мою.

По венам разливалась гремучая, неведомая прежде смесь. В глазах помутнело, башка не соображала, однако отчетливый образ Моллой рассеял туман, затмив собою весь долбаный мир.

– Ты просто образец потерянного мальчика. Не бойся, Питер Пэн, теперь у тебя есть Венди.

И тогда я ее поцеловал.

Хоть и не должен был, хоть и ругал себя последними словами – ничего не помогало. Никакие кары небесные, грозившие обрушиться на мою голову, не могли помешать.

Мне не хватало силы воли сопротивляться ее напору.

Содрогаясь всем телом, я полностью покорился ей, отдал себя на растерзание и адские муки, которые не могла причинить мне вся моя семья, вместе взятая.

Ее поцелуи делали меня уязвимым. Превращали в ягненка, который безропотно сует голову в пасть волку. Однако я шел на это с открытыми глазами, хотя прекрасно понимал, что рискую никогда не оправиться.

Вот блин.

Все это плохо.

Опасно.

Худшего выбора для Моллой нельзя даже представить, однако она цепляется за меня, как за принца из гребаной сказки.

Нет, нужно завязывать.

И я обязательно завяжу.

Как только соберусь с силами и перестану ее целовать.

«Только не обольщайся: это случится не скоро», – коварно шепнуло сердце.