Бунт среди крестьян был ожидаемым, но все равно случился как будто неожиданно. Вот такой вот парадокс.

Я как раз завтракала и совершенно не собиралась держать оборону с ложкой в руке.

Да, повар перестал появляться с тех пор, как я закрыла замковые ворота, объяснив это приказом «господина». Но еды в погребе было более чем достаточно.

На некоторых продуктах каким-то чудом держались заклинания стазиса, хотя их давно не обновляли. Что-то сохранялось на леднике.

Я могла бы продержаться на этих запасах несколько месяцев. Так что особо не экономила.

Услышав гул недружелюбных голосов, я почти сразу поняла, что происходит. А уж когда после стука в ворота полетели камни, и подавно.

Съеденная каша застряла в горле. И начала проситься наружу.

Прятаться или выйти к ним?

Хотя о чем это я? Выбора у меня не было.

Какой смысл пытаться сидеть в осаде? Не высижу. Перелезть через стену можно. Через ворота тоже. Если бы у меня тут была сотня-другая лучников, которые отстреливали бы тех, кто пробирается внутрь, была бы тема для дискуссий.

Но у меня выбора не осталось. Только открыть самой, встретив опасность с гордо поднятой головой.

Так и поступила. Ну, по крайней мере, я надеялась, что голова у меня гордо поднята.

— По какому поводу это… собрание? — спросила я, стараясь выглядеть спокойной и даже грозной.

— Да так, слухи до нас дошли, что господина-то нет, — услышала я знакомый голос.

Готс, владелец местной таверны, который кривился при виде меня, обвиняя в смерти своих дружков — тех самых насильников, которых убил Леонхард. По крайней мере Эмиль считал, что у Готса именно такой мотив меня недолюбливать.

Ну да, это ведь моя вина, что они решили меня изнасиловать, а им не только помешали, но и наказали за это.

Если это Готс за главного в этом народном восстании, то мне крышка.

— И откуда слухи? — выгнула я бровь.

— А какая разница? Ты девка, не юли. Правду говори — выбрался господин, али нет?

Этот голос принадлежал уже другому мужчине. Я его не знала, хотя видела пару раз мельком в деревне.

— И как вы мои слова проверять будете? Обыщите замок? Думаете, господин вас за это не накажет?

Некоторые начали переглядываться.

— Так нету господина! — завел свою песню Готс. — Зуб даю вам, люди. Смог он все же барьер энтот преодолеть. А эта стервь на его месте пирует, жирует, на нас как на дураков смотрит.

— Ты так в этом уверен?

— Да как пить дать! А тебя, девка, давно проучить пора.

Готс подошел ближе, сплюнув мне под ноги.

Кажется, пора начинать обороняться. Лучше огнем. Главное, себя не спалить.

Но еще до того как я успела призвать свои новые силы, появилось новое действующее лицо.

К замку со всех ног неслась Берта.

— Эй, а ну отошли все!!!

Берта заорала так, что у меня округлились глаза. Не знала, что она так умеет.

— Вы что удумали, нелюди?

— А ты бы помолчала, — еще раз сплюнул Готс, — С отцом твоим мы тоже поговорим. Как он своих детей воспитывает, что ты свою подружку столько покрывала. Знала ведь наверняка что она здесь одна осталась. Почему не сказала?

— Да потому что знаю вас, зверье поганое. А Лису не смейте тронуть. Есть господин, нет его, это не ваша забота. Сказано было, что госпожа она, значит надо и дальше чтить ее. Али ты хочешь за дружками своими отправиться?

Я не ожидала помощи от Берты. Было приятно. Хоть и не настолько, чтобы сразу ее прощать.

Впрочем, ее слова хоть и отозвались толикой благодарности в моей душе, на деле были малоэффективны.

Я смотрела в лица крестьян и видела, что они не особо прониклись.

— Не мешайся нам Берта, а то зашибем, и батя твой не поможет. А с этой девкой мы всяко потолкуем.

— Я бы на вашем месте прислушался к советам более умных людей, — раздался спокойный мужской голос.

Откуда-то сбоку выплыл Эмиль. Он не продирался сквозь толпу как Берта. Он снова появился, словно из ниоткуда. И выглядел очень спокойным. Почти скучающим.

Только блеск в глубине глаз выдавал то, что он предвкушает очередное веселье. Или прибыль. Или и то и другое.

— На вилы хотите единственного квалифицированного алхимика поднять? — спросил Эмиль у толпы. — Хьюлетт, а кто твоему ребенку будет микстуры хорошие варить? Ты разве не заметил, насколько он меньше плакать стал, как на ее зелья перешел? А ты, Ролло, забыл, кто тебе отвары от сенной лихорадки варит, да такие, что ты теперь можешь все есть, сыпью не покрываясь?

Кажется, Эмиль взял слово надолго. Он перечислил еще нескольких участников этого шествия. Некоторые впечатлялись. Но не слишком.

А потом слово снова взял Готс.

— Да что вы его слушаете? Хитрый лис на все пойдет, лишь бы выгоду свою поиметь. А она ведьма, говорю вам, люди. Может она господина и потравила зельями своими.

Это было уже откровенным бредом, но, кажется, людям было все равно. Толпа, заряженная заранее, жаждала чей-то крови. Они предвкушали легкую добычу. И меня им было не жаль.

Единственное, что их останавливало — это шальная мысль: «а может Леонхард все же не ушел?».

Как только они получат подтверждение того, что его больше нет, их ничего не будет сдерживать. А они получат это подтверждение, стоит Готсу причинить мне малейший вред. Тогда они поймут, что между ними и всеми богатствами этого замка стою только я.

Доводить до этого я не собиралась. Поэтому когда Готс кивнул паре своих подпевал и шагнул еще ближе, я зажгла на ладони огонек.

Интересно, я смогу сжечь человека? Это нужно было сделать. Чтобы подавить восстание, чтобы наказать зачинщиков, чтобы занять место Леонхарда в этой деревни и стать госпожой по праву силы.

Но руки дрожали, а сама я находилась в каком-то ступоре.

— Ну! Что я говорил. Ведьма!

Толпа зашумела сильнее. И если поначалу, стоило мне зажечь огонек в ладони, слегка отшатнулась, то поняв, что я не собираюсь использовать свою силу, снова воодушевилась.

А Гост со своими дружками почти добрались до меня.

Да, у них в руках не было вил с факелами. Зато были ножи и дубинки.

Пора было действовать.

Пламя взметнулось плотной стеной, отрезая меня от остальных. А затем пошло дальше — к толпе, заключая крестьян в кольцо.

Вот только это было не мое красное пламя.

Перед глазами мелькали фиолетовые всполохи. Магия Леонхарда.

Я обернулась, пытаясь рассмотреть его в дверях замка или на вершине башни. Но его не было. Только его сила. Или ее остатки, которые сохранились в защитном заклинании, охранявшем меня даже после его ухода.

За несколько секунд фиолетовый огонь распространился. Он обогнул Берту и Эмиля, которые стояли слегка особняком, а вот остальные оказались в ловушке.

Сильнее всех не повезло Готсу с его дружками. Вокруг не просто взметнулось огненное кольцо. Оно разрасталось, оставляя им все меньше места. И очень скоро послышались их истошные крики, которые довольно быстро оборвались.

Видеть, как человек сгорает заживо страшно. Но я была благодарна уже за то, что сжигать их пришлось не мне.

Остальных заклинение Леонхарда не тронуло и через пару минут пламя угасло, оставив после себя несколько полосок выжженной земли и три обгоревших трупа.

— Приберитесь здесь, — сказала я ошалевшей толпе и ушла в замок с гордо поднятой головой.

Чтобы выглядеть невозмутимой, потребовались все мои актерские способности. Я надеялась. Что у меня получилось убедительно.

Хорошо, что крестьяне не видели как я, едва шагнув за порог, согнулась в рвотных спазмах, избавляясь от завтрака.

Вытерев рот рукавом, я отправилась в подвал, который стал моим тренировочным залом.

Это восстание захлебнулось. Но могут быть и другие.

Я должна перестать быть слабой.