Под вечер 31 декабря она медленно воскресла: натянула джинсы, свитер и пуховик. Лихорадка отступала, холодильник был пуст, впервые за насколько дней она ощутила страшный голод. Светлана вышла из дома – город гудел и гулял. Снова выпал снег, он приятно похрустывал под ногами. В конце улицы за поворотом свистел фейерверк. «С Новым годом, мадемуазель», – прокряхтел плохо одетый и дурнопахнущий, с бородою во все лицо, старичок-бездомный, когда она прошла мимо его поста – огромной коробки, заваленной старым тряпьем. «С Новым годом!» – ответила она и бросила ему всю мелочь, что залежалась в кармане куртки.

Она перешла дорогу, толпа молодых людей преградила ей путь: «С Новым годом, красотка, куда идешь?» И под всеобщее улюлюканье стали махать руками, зазывая ее с собой. «Иду куда глаза глядят», – ответила она им по-русски. «Ох, да она иностранка», – разочарованно выдохнула толпа и расступилась, не желая усложнять себе праздник.

Светлана дошла наконец до своей цели – «Carrefour express» – и вошла в супермаркет. Корзинка быстро наполнилась самым необходимым: она положила туда кусок сыра, маленькую банку фуа-гра, багет и бутылочку шампанского на одного.

Молодая продавщица на кассе с блестящим, украшенным оленями ободком на голове неспешно пробила товары, протянула ей чек и следом ведерко, заполненное серебристыми бумажками: «Сегодня дарим всем предсказания на год! Тяните любое!» Светлана запустила руку в ведерко, трижды провела кистью по кругу, перемешивая пророчества. Бумажки из фольги были приятно прохладные и скользили по пальцам. Она вытянула одну и, не разворачивая, сунула в карман. Сначала хлеб, потом зрелища и предсказания.

Выйдя из магазина, Светлана достала багет, он был испечен с утра и к ночи успел подсохнуть. Она делала так всегда, с детства, – откусывала верхушку, хрустящие крошки рассыпались по сторонам. Так и сейчас – откусила дважды, смахнула рукой крошки с губ. Желудок, голодавший несколько дней, неприятно заныл от сухомятки. Светлана опустилась на скамейку, открыла баночку с гусем на крышке и зачерпнула багетом плотную массу. Ей было холодно и вкусно.

Никогда еще она не встречала новый год на скамейке. Ей стало вдруг так смешно, она истерично расхохоталась, запихнула багет обратно в сумку и пошла в поисках такси. Все-таки как встретишь новый год, так его и проведешь, говорила когда-то ее бабушка. Светлане совершенно не хотелось проводить следующий год в таком духе.

Несколько машин на стоянке стояли рядком, она выбрала третью, просто интуитивно, ей нравилось число три.

– К Елисейским Полям, – сказала она темнокожему водителю средних лет с большими добрыми глазами, когда он приоткрыл окошко.

– Не очень-то оригинально, мадемуазель. – Водитель издал скомканный смешок. – Все сейчас туда. Там все перекрыто, мы подъедем сбоку.

– Я уже достаточно соригинальничала в этом году, – ответила она, садясь на переднее сиденье. – Можно уже и заземлиться.

Ремень безопасности неприятно сдавил грудную клетку, она попробовала оттянуть его рукой от груди.

– Отстегните его к чертовой матери, если хотите, – предложил таксист.

– Неужели можно? – Светлана уже сто лет не садилась впереди, в такси она всегда предпочитала заднее сиденье, где можно усесться расслабленно и не вступать в контакт с водителем, но после нескольких дней полного одиночества она ощущала нехватку человеческого общения.

– И все-таки как же безопасность? – вот и предмет разговора был найден.

– А, – махнул рукой афроамериканец. – Вы посмотрите, как все еле движется, плетемся еле-еле. Большая удача, если доберемся до Полей к полуночи. Вы же хотите к Арке?

– Конечно. Я же сегодня сама оригинальность. А вы думаете, не успеем? – Перспектива опоздать в новый год не очень-то радовала Светлану, она вытащила телефон из кармана, чтобы взглянуть на время.

Экран телефона залепили сообщения с новогодними поздравлениями от студентов, знакомых, поздравительные рассылки от магазинов. Она принялась удалять их, всплыло сообщение от Элен:

«С Новым годом, дорогая! Пусть все пути нам будут открыты!»

«Спасибо. Люблю тебя», – ответила она кратко. Светлана хотела добавить еще, что увы, дороги, которые мы выбираем, не всегда выбирают нас, и уже даже начала печатать, потом рука дрогнула. Машина дернулась. И она стерла всю строчку.

– Нет, ну куда они все прут? – возмущался водитель. – Как будто у них нет домов. Вот куда нужно ехать в канун нового года?

– Как куда? Все едут в новый год. Весь старый они торчали дома.

– Моя бы воля, я бы остался дома, вышел бы на балкон и медленно курил, глядя сверху на все это безумие. Знаете, так, с видом бога, – он рассмеялся, – и посыпал бы всех пеплом.

– Вы уже делали так когда-нибудь? Оставались дома на тридцать первое?

– Нет, моя жена считает, что глупо упускать такой куш, в Новый год же другие тарифы.

– А где сейчас ваша жена?

– Ха, – усмехнулся водитель, – наверное, стоит на балконе и курит. Глядя на все сверху. И посыпает нас пеплом.

– Давайте договоримся: в следующем году вы тоже останетесь дома на балконе, к черту тарифы.

– Ох деточка, в твоей жизни, вероятно, все просто и логично. – Его речь вдруг приобрела покровительственный тон.

– Я думала так до недавнего момента, еще несколько дней назад. Но это было преждевременное суждение. Чтобы делать выводы, нужно дойти до конца.

Они завернули на Ла-Боэти и примкнули к гигантской пробке.

– Вот мы и доехали до конца нормального движения.

– Знаете что, я выйду здесь. – Она спешно расплатилась. – Оревуар, счастливого Нового года! И никакой работы в следующий Новый год! – и выскочила почти на ходу, осторожно пропустила едва ползущие машины и побежала в сторону Елисейских Полей.

– Счастливого Нового года! – помахал ей из окна таксист, пересчитывая купюры.

«Должна успеть», – с надеждой подумала Светлана. До Полей оставалось каких-то четыреста метров, она бежала по тротуару, и бутылка шампанского в сумке неприятно билась прямо о ее в бок. На улице было полно людей, они шли в прогулочном темпе, не торопясь, и ее неловкий спринт выглядел немного странно. Словно она что-то украла и теперь пыталась скрыться с места преступления. «Наверное, с нового года надо начать бегать, – подумала она, запыхавшись и чувствуя, как тело отвыкло от аэробных нагрузок, – парк возле дома пропадает без дела».

До перекрестка оставалось несколько шагов, раздались первые залпы, она сбавила темп, чтобы дать разбушевавшемуся сердцу чуть успокоиться. Толпы народа заполонили Поля. Светлана протиснулась внутрь. Еще никогда она не испытывала такой радости, будучи окруженной со всех сторон людьми. Она посмотрела на часы: 00.00. В воздух взлетели тысячи огней, разноцветные шары распадались мельчайшими частицами. Они напомнили ей цветущий лук, которые они выращивали с бабушкой на даче под Петербургом в далеком-далеком детстве. Огромные фиолетово-розовые шары, собранные из тысячи звездчатых цветков, сейчас разлетались над головой.

– С Новым годом! С Новым годом! – закричала толпа.

– С Новым годом! – закричала девочка в шапке с розовым помпоном, сидящая на шее у отца.

– С Новым годом! – улыбнулась ей Светлана и добавила, вздохнув: – Этот год был фееричным!

Она вспомнила про бутылку шампанского у себя в сумке. Та, взболтавшись за время бега, выпустила газ, белая пена вырвалась наружу и облила ее джинсы и немного сапоги.

Но это было уже не важно. Неподалеку она услышала русскую речь – молодая компания разливала игристое в пластиковые стаканчики и смеялась. Она улыбнулась им, поймала ответную улыбку. И уже вскоре они вместе поднимали импровизированные бокалы.

Под утро, уже на пути домой, Светлана запустила замерзшую руку в карман, чтобы немного согреть онемевшие пальцы, и нащупала конвертик из фольги.

«Даже если что-то пошло не так, не расстраивайся, попробуй другой путь!» – было начертано чьей-то невидимой рукой.