Вязкие сомнения зародились в один вечер. Внезапно, без предупреждения, они забрали с собой приятное чувство тепла и легкости, согревавшее Светлану последние несколько месяцев.

Двадцать седьмого декабря, за день до отъезда Элен в Россию, они сидели с ней в кофейне. Официант, видимо еще не отошедший от рождественской вечеринки, лениво принял заказ. Кто знал, что именно в этот декабрьский вечер польется дождь и загонит их в душный зал, воздух которого будет пропитан кофе и табаком. Что дождь станет главным виновником, разрушившим мнимую благодать. Светлане так хотелось, чтобы она длилась вечно.

Быть может, им следовало купить в ближайшей туристической лавке зонты и продолжать шлепать по лужам, но дождь усиливался, полностью уничтожив зимние улики – снег, что лежал еще вчера, полностью растаял. Замшевый носок сапога Элен пропитался влагой, не оставив им никаких вариантов.

Поэтому они сидели за столиком. Элен скинула мокрые сапоги и сидела, подогнув под себя замерзшие ноги.

– Мы вернемся пятого, – рассуждала она, – я уже взяла обратные билеты, и седьмого я жду тебя в гости к нам домой. Отметим Рождество, представляешь! Устроим настоящий праздник двух культур! Я запеку индейку с каштанами, познакомлю тебя с мужем и детьми. Ну что ты качаешь головой?

Светлана пожимала плечами, и гримаса на ее лице выражала недоумение, но Элен уже охватило воодушевление, ее воображение рисовало сцены домашнего праздника, который она устраивала раньше в основном для партнеров Андрея и всяких важных лиц, а теперь ей хотелось чего-то простого, теплого, домашнего в кругу самых близких.

– Возражения не принимаются! Я же согласилась участвовать в твоем празднике, а ты знаешь, каких усилий мне это стоило! Так что теперь приглашаю тебя на свой, и заметь, тебе даже не надо готовиться. Я все приготовлю сама. Ты любишь торт «Захер» или лучше «Шарлотку»?

– Хорошо-хорошо, там будет видно, – кивнула Светлана и попросила проходящего мимо официанта снова принести меню.

– Ты так вкусно описала ужин, что мне уже захотелось есть.

Пролистывая меню в поисках чего-нибудь к чаю, Светлана поправила волосы, завернув непослушную мокрую прядь за ухо.

– Вот это да! – воскликнула в этот момент Элен. – Откуда у тебя эти серьги?

Прядь волос, доселе скрывавшая сокровище, открыла миру камень: целый карат необычной огранки. Светлана залилась румянцем.

– Да так, подарок.

Она ответила небрежно и закрыла ухо волосами, словно занавеску в примерочной, куда ворвались без предупреждения.

Но Элен не унималась.

– Ну дай я гляну, ну пожалуйста! Надо же совпадение! Ну конечно, это же «Адриан».

Она не успела договорить, Светлана резко отдернула ее руку.

– Эти серьги выпускает мой муж! Я эту огранку ни с чем не спутаю!

Элен продолжала что-то говорить, но остальные слова Светлана уже не слышала. Тонкий лед, по которому она ходила несколько месяцев, наконец треснул в самом опасном и топком месте. «Эти серьги выпускает мой муж».

Она чувствовала теплоту ее дыхания, приятный запах духов на волосах, ей хотелось взглянуть на ее чуть раскрасневшееся от тепла кафе лицо, но она не могла поднять на нее глаза.

– Знаешь, как долго они возились с эскизами! Вот это да! – Элен была так возбуждена, что не сразу заметила перемену настроения подруги. – В любом случае, тот, кто тебе это подарил – обладатель великолепного вкуса и хорошего кошелька. Даже завидно.

– Вот смешно, – продолжала она щебетать, а Светлана чувствовала, как по спине катится тонкая струйка пота. – Ну правда! Украшения выпускает мой муж, а завидно мне… Светлана, ну ты что, ну Света, ну дорогая, что с тобой?

Светлана закрыла лицо руками и сидела не шевелясь. Сквозь ее скрещенные пальцы едва поступал воздух, но она старалась вдыхать его осторожно, не всхлипывая. Элен была обескуражена реакцией подруги и едва было приобняла ее, но Светлана дернула плечом и аккуратно выбралась из объятий Элен.

Наконец она взяла себя в руки и глубоко вздохнув произнесла:

– Извини, Элен, извини. – Она вытерла лицо салфеткой.

Элен совершенно не понимая, что происходит, замолкла. Она смотрела на Светлану и думала, какая она все-таки чувствительная, такая загадочная, такая ранимая, как будто еще девочка. Так хочется ее обнять и пригреть, защитить от всего на свете. Она объяснила излишнюю эмоциональность Светланы ее недавней потерей. Но вновь не решалась задать вопросы, мало ли какую реакцию можно ожидать.

– Так, а тебе муж что подарил на рождественские праздники? – выдохнула Светлана. Тушь в уголке ее глаза немного смазалась, отчего ее и без того грустный взгляд казался еще более печальным.

– Мне? – усмехнулась Элен. – Даже смешно. Он у меня стал такой практичный. Он подарил мне новую кофемашину. Дорогущую и красивую, правда. Мне нужна была. Стоит теперь, поблескивает на кухне своим металлическим корпусом. Он много работал этой осенью, мы почти не виделись. Каждый день в офисе допоздна, встречи, совещания, поиск партнеров, рекламодателей, клиентов. Им надо было успеть к праздникам. Непросто развивать бизнес в новой стране, но он молодец. Я так и не призналась ему, что потеряла обручальное кольцо.

У Светланы вдруг перехватило дыхание, она наспех расстегнула две верхние пуговицы рубашки, но это не помогло. В кафе становилось все меньше и меньше воздуха, еще пару минут – и если она не выйдет наружу, то просто свалится здесь без чувств.

– Элен, прости меня, пожалуйста, – она медленно поднялась из-за стола, придерживаясь рукой за край, – мне нужно выйти.

Ее ноги, словно два ватных валика, не слушались, она дернула ручку уборной, но дверь оказалась заперта. Дернула еще раз, сильнее, сильнее, сильнее.

– Ну что там еще? Совсем невтерпеж? – Полная негритянка средних лет наконец отворила дверь и вышла, поправляя блузку, бросив на Светлану разражённый взгляд.

Ничего не ответив, Светлана влетела внутрь уборной и защелкнула замок. Холодные кафельные стены в тусклом освещении отливали неприятным желтым светом, она оперлась о стенку, но стоять сил не было – она медленно скатилась по кафелю и опустилась на корточки. Снаружи кто-то дернул ручку двери. «Занято, – прошептала она. – Опять занято». И конвульсии, набиравшие силу в ее груди, вылились наконец в беззвучный крик.

Ей не хотелось привлекать лишнего внимания, поэтому она что есть силы закусила губу, так что наконец во рту появился неприятный металлический привкус. Боль от укуса слегка сдержала ее рыдания. Не щадя мочки ушей, она выдернула злополучные серьги и бросила их в карман.

«В Париже живет два миллиона людей, – думала она, сидя на полу туалета. – Два миллиона каждый день пересекают город вдоль и поперек. Даже если отбросить стариков и детей, останется ведь достаточное количество свободных и, что главное, не связанных друг с другом. Как можно было встретить обязательно этих двоих? Почему, черт возьми, почему именно их?»

Догадывалась ли она об этом раньше? Сейчас она задавала себе этот вопрос. Но ответить на него честно было невозможно. Конечно, гипотетически она должна была соединить воедино две точки одного отрезка. Сравнить все данные, проанализировать факты. Два новых парижанина, мужчина и женщина, какова вероятность, что они окажутся парой? Какова вероятность, черт возьми? Даже ее больная фантазия не могла нарисовать абсурдность сложившейся ситуации. За последние месяцы приток эмигрантов во Франции, особенное из России, вырос в несколько раз. Мало ли несчастных мужчин и женщин могло бродить по городу?!

Почему она надела эти дурацкие серьги именно сегодня? Почему любой мир, который она так старательно возводит камень за камнем, неизменно рушится? Не надень она их сегодня, драмы можно было бы избежать. Или хотя бы оттянуть на неопределенный срок. Или нет? Драма продолжила бы свое развитие, но только ее герои не знали бы, что это драма. А пока не знаешь, драмы нет. Это как с тяжелой болезнью: пока ты не знаешь диагноз, ты живешь, словно почти здоров.

Когда дверь снова дернули и снаружи послышались голоса, она встала, ледяная вода обожгла горящие щеки, ей не хотелось видеть свое отражение в зеркале, не хотелось видеть черные следы туши, растекшиеся по всему лицу. Она тщательно смыла их и вышла из уборной.

– Все хорошо? – встала ей навстречу Элен.

– Ничего страшного, кажется, я отравилась, желудок стал совсем слаб, или это нервное. Наверное, мне лучше уйти.

– Постой, я провожу тебя. – Элен схватила плащ.

– Не стоит, Элен, нет, я позвоню тебе, нет-нет, не вставай, там еще идет дождь, пережди, вызови себе такси.

– Светлана, подожди, я принесла тебе новогодний подарок. – Элен схватила сумочку.

Но Светлана уже была на пороге:

– Потом, всё потом.

Декабрьский дождь был очень мокрый и холодный. Она добрела до угла и остановилась возле пустой автобусной остановки, не в силах идти дальше. Наверное, надо остаться здесь, промокнуть, заболеть воспалением легких и умереть. Это самое простое, что можно было бы сделать в такой ситуации. Вот и все. Вот мы и доигрались.