Десмонд Вангард

Война. Она преследовала меня с самого детства. Казалось, я был создан только для одного дела, и ничего другого мне в этой жизни не уготовано.

Сражаться с некромантами и нежитью — это как пытаться избавить лес от сорной травы.

Слишком нереалистичная задача.

Проще сравнять весь лес с землёй, выжечь его дотла, чтобы там не росло ничего.

Почему мы не сделали так с землями некромантов? Я задавался этим вопросом ровно до того момента, пока не пришлось напасть на один из вражеских городов.

Далеко не все на этих землях были некромантами. Большинство людей просто жили под их гнётом. Плохо, недолго, но жили.

Драконы видят все в деталях даже на огромных расстояниях. И я видел глаза детей, которые смотрели на приближающуюся смерть.

Что я скажу им, когда отправлюсь за грань? Что таков был приказ короля, которого я презираю? Что я ничего не мог изменить? Что я был не один в этой эскадрильи драконов?

В тот день я не смог призвать свой огонь. Но не обольщался — я был таким же убийцей, как и все остальные. Как те некроманты, что уничтожали наши города, как драконы, летевшие со мной в ту атаку.

Я привык к виду смерти. Привык идти в бой ради целей, которых не понимаю. Привык жертвовать ради этих целей литрами крови своих соратников.

И вот сейчас, когда у меня появился шанс как-то сдвинуть это бессмысленное и бесконечное противостояние, я проиграл по всем фронтам.

Необычайно сильного некроманта не удалось захватить живьём. Но это ладно. Можно списать на его способности.

Но я ведь даже убить его не смог! Мерзавец ушёл порталом, как только я обратился.

И хотя из-за этого мне удалось выручить выживших, за спиной мерещились умершие товарищи, которые спрашивали, а за что они отдали свои жизни...

Агату я тоже заметил издалека. Она стояла на крепостной стене практически неподвижно, уставившись в горизонт.

Меня ждёт?

Или ждёт, что я не вернусь?

Любая нормальная женщина на её месте мечтала бы стать вдовой.

Я женил её на себе из чувства мести, для этого же лишил её воли, заставил пройти через пытку. А когда она избавилась от этой отравляющей связи, обвинил в предательстве.

Кто сможет испытывать хоть какие-то тёплые чувства к своему мучителю? Даже для неё это слишком.

Наверное, поэтому мне хотелось верить, что всё происходящее — её коварный план. Возможно, так я бы выглядел в собственных глазах не таким подонком.

Агата была похожа на сказочную принцессу, о которых Дэни читала в детстве. Я слушал рассказы сестры и не верил в то, что такие существуют.

А потом встретил Агату. Красивая, добрая, понимающая, милосердная, но знающая себе цену. Даже её внешность навевала мысль о сказочных созданиях.

Со временем я перестал видеть черты ненавистного рода Фэйд, хотя не должен был.

В голубых глазах часто скользила нежность, от которой я давно отвык. Улыбка на розовых губах могла положить к её ногам несколько армий.

К ней тянулись все. Хельвины, убивающие всех, кто решит зайти на их территорию, готовы были за неё драться. Слуги за короткое время прониклись доброй и справедливой госпожой. Виктория говорила о ней с симпатией.

И я…

Даже когда отравленный войной разум наполнялся подозрениями, я срывался. Стоило мне к ней прикоснуться, и уже не мог мыслить трезво.

Вспомнив о том, как я самом начале гордо заявил ей, что у неё не получится манипулировать мной через постель, я едва не рассмеялся.

Хотя в драконьем облике это физически невозможно, кстати! Вошёл бы в историю как первый смеющийся дракон.

Интересно, она понимает, какой властью надо мной обладает? Наверняка. Она ведь видит, как я теряю самообладание.

И почему я думаю о ней даже сейчас? Почему она всё ещё на стене, а её глаза наполнены таким счастьем.

Ты ведь должна меня ненавидеть, девочка. Точно так же, как я должен ненавидеть тебя…

Обратный оборот прошёл как-то незаметно. И во время короткого доклада я тоже почти отсутствовал. Только когда ко мне подошёл Эйден, я оживился.

— Чем занимается моя жена?

— В основном тебя выглядывала. Просилась навестить больных, особенно Йена, но я не пустил, как ты и приказывал.

— Хорошо. Пусть отдыхает.

— Думаешь?

Эйден оглянулся, проверяя, не слушает ли нас кто-то.

— Десмонд, слухи по форту ползут не слишком хорошие. Может, пусть действительно за ранеными поухаживает, на виду побудет.

— Я же сказал — нет. Слухи — это твоя ответственность. Всех сплетников в один отряд соберёшь и на передовую.

Поморщившись, я ушёл смотреть, что осталось от гарнизона. Сколько человек видели, как она разрывает связь некроманта с нежитью?

А главное — как много из них поняли, что именно произошло той ночью?

Я крупно просчитался, решив, что она обладает силами некроманта. Первая же проверка показала, что её способности совершенно другого порядка.

Чем дальше, тем отчётливее я понимал, что этот странный некромант и её способности — звенья одной цепи. Боги начали играть в свои игры всерьёз, а мы — разменные монеты в их руках.

Агата не обладала способностями некроманта. Она стала оружием против них. Более эффективным, чем сила десятков драконов, потому что с нами враг привык сражаться и знал наши слабости, а вот что противопоставить ей, противнику неизвестно.

Но стоит мне об этом сказать, как девушка, так напоминающая мне сказочную принцессу, превратится в живое оружие, а её жизнь станет похожей на мою.

А впрочем, если я останусь рядом с ней, то в любом случае утяну её в пучину войны.

Кажется, я подписал ей смертный приговор, когда надавил на короля своими заслугами и заставил выдать разрешение на этот брак.