Где-то под рубашкой Десмонда, которую я безуспешно пыталась подогнать под себя, покоилось не совсем обычное украшение.

Кулон, который может превращаться в интересную книгу, где описан финал этой истории.

Очень захотелось прямо сейчас достать, активировать, и посмотреть, правду говорит Десмонд или нет.

Не собирается меня убивать… Нет, вы посмотрите на него! А кто в итоге мечом своим будет махать направо и налево?

— Может быть, позже, — согласилась я, а затем шепнула зачем-то: — Но мне кажется, что именно ты меня рано или поздно меня убьёшь.

— Может быть, — ответил Десмонд, не отрывая от меня взгляд. — Почему в тебе столько противоречий, Агата?

Хотела бы я знать.

Это метка истинных пар заставляет меня замирать и плавиться от его близости? Или у меня просто мозги набекрень?

— Я обвинил тебя в заговоре, а ты примчалась сюда, невзирая на то, что можешь себя раскрыть. Так глупо подставилась, открывая свои способности. Я сделал тебя своей пленницей, а ты так доверчиво заснула у меня на груди.

А, он об этих противоречиях. Хорошо, что уточнил, а то у меня их много. Хоть приторговывай.

— И сейчас ты льнёшь ко мне как кошка, — прошептал он, прогладив меня по щеке. — Не боишься, уже не дрожишь.

— Знаешь, я недавно поняла, что в этом мире могу доверять только тебе. Ты — мой единственный шанс выжить.

— Поэтому так себя ведёшь? — шепнул он.

Пальцы, которые секунду назад гладили кожу на щеке, зарылись в волосы на затылке, а сам он склонился ещё ниже, щекотнув ухо дыханием.

— Поэтому сидишь на столе в моей рубашке и брюках, которые по какой-то чудовищной ошибке попали к тебе в гардероб.

— Почему же по ошибке?

— Потому что мне очень хочется выколоть глаза всем, кто видел тебя в этом наряде, Агата.

По спине пробежали мурашки, а дыхание стало ещё глубже, тяжелее.

Любой нормальный психолог давно бежал бы от такого проявления собственничества, предварительно наградив человека десятком диагнозов. А я что?

Дура! Господи, какая же дура!

— И что же мне делать? Воспользоваться положением?

Очень хотелось закричать «да»!

И не только потому, что гормоны устроили мне локальный Армагеддон. С этим я могла бы справиться. Не знаю как, но постаралась бы.

Самая прагматичная, самая неприятная часть мой личности подсказывала: если брак будет консумирован, выгнать меня будет куда сложнее.

Можно было бы порассуждать на тему того, что мужчине сложнее убить женщину, с которой он переспал. Но я-то знала, что это не так. Этот ошибочный тезис почему-то начали транслировать везде, где только можно, вводя в заблуждение наивных девочек.

На деле более шестидесяти процентов умышленных убийств женщин совершают их партнёры.

Так что не было здесь никакой прагматичности. Голые эмоции.

— Снова дрожишь?

Хриплый смешок проник сквозь кожу, побежав по венам. Да, я дрожала. Всё происходящее сносило крышу не хуже самых запрещённых веществ, дурманило разум, заставляло забыть обо всём.

— Из-за страха? Из-за холода?

О нет, тиранище, ты вообще не угадал.

— Или…

Правая рука легла на моё бедро, слегка сжав.

— Десмонд…

Я и не знала, что мой голос может звучать так… жалобно.

— Может быть, ты уже перестанешь быть настолько противоречивой, Агата? — практически прорычал он. — И дашь мне чёткое понимание того, как к тебе следует относиться.

Пальцы впились в кожу почти до боли. И на затылке тоже напряглись, оттягивая волосы назад.

Как-то так оказалось, что между нами осталось не больше пары сантиметров. Я чувствовала, как перекатываются мышцы под его рубашкой. Ощущала дыхание на своих губах.

— Откуда у тебя способности некроманта, Агата? — спросил он всё тем же хриплым голосом, от которого внутри всё сжималось.

— Я не знаю.

— Никаких предположений?

— М-м…

— Значит, они всё же есть.

Пальцы на бедре пришли в движение. Скользнули под рубашку на талию, а затем на поясницу, посылая волну мурашек вдоль позвоночника.

— Тебе стоит ими поделиться.

И тут пришло понимание.

Да он же меня допрашивает! Самым наглым и самым унизительным способом!

Засранец отлично знает, что хорош собой. И понимает, какое впечатление производит на неокрепшие девичьи сердца.

Красавец военный, закалённый в боях. Благородный, сильный, немного грустный, немногословный, раненный жизнью, но не сломленный.

Убийственное сочетание, которым невозможно не очароваться. Оно действует лучше любых афродизиаков.

Интересно, многих он так допрашивал?

— Мои догадки, скорее всего, имеют мало общего с реальностью, — ответила я, пытаясь взять себя в руки.

Закрыть разум, сосчитать до трёх, и больше не поддаваться на провокации.

Давай, Агата, ты сможешь.

— И всё же…

— Например, это могут последствия отменённого обряда Илтараксис. Когда мне вернули возможность распоряжаться собственным телом и разумом, вместе с этим могло прилететь ещё что-то сверху.

— Как-то сомнительно.

— Почему? Я ведь до недавнего времени была почти как та самая нежить, а ты — некромант. Любое твоё слово и я подчиняюсь. Скажи, чем это отличается от практик твоих ненавистных врагов? Тем, что я была ещё жива, когда ты превратил меня в марионетку?

Десмонд замер на несколько секунд, а потом отстранился. Отошёл на пару шагов.

Реакция, на которую я и рассчитывала. Долженствование идёт рука об руку с комплексом вины, так что именно сюда стоило давить, чтобы не просто увильнуть, а надолго закрыть тему.

— Я понял твою теорию.

— Но не принял, — вздохнула я. — Всё ещё считаешь меня некроманткой?

Он обернулся, взглянув на меня уже совершенно другим взглядом. Расчётливым, сканирующим.

Если и таилось что-то похожее на вожделение в глубине глаз, то было спрятано так глубоко, что я легко могла счесть это плодом своего воображения.

— Пока не решил. Ложись спать, Агата. Здесь удобнее, чем на лошади.

— Какая трогательная забота, — съязвила я.

А затем спрыгнула со стола и пошла к кровати. Сняла куртку своего чудо-костюма, а потом, спрятав улыбку, начала стаскивать и штаны.

Не спать же в них, верно?

Я чувствовала взгляд, направленный мне в спину… Или немного ниже.

О возможных последствиях своей диверсии даже не переживала. Я уже давно поняла, что Десмонд не из тех, кто будет требовать супружеский долг и принуждать.

В конце концов, сегодняшний вечер показал, что при желании он может сделать так, что требовать начну я.

Мне просто хотелось хоть немного его позлить. Подразнить. Я ведь видела, что как он сдерживается, пытаясь не позволить себе лишнего.

Вот только закончив приготовления ко сну, я поняла, что могла бы и не стараться. Он не собирался ложиться рядом со мной на кровать.

Точно так же, как когда мы путешествовали по землям хельвинов, Десмонд не будет спать вовсе.

Но если тогда он бодроствовал, чтобы защитить меня от неизвестной опасности, то сейчас… опасностью для него была я.

Горько. И обидно.

Отвернувшись, чтобы не было видно, как улыбка спадает с лица, я закуталась в одеяло.

Плевок в душу — это, безусловно, неприятно. Но возможность поспать в комфорте тоже важна, и не стоит ей пренебрегать.

Попытавшись отбросить все посторонние мысли, я начала считать до ста и примерно на пятой сотне всё же провалилась в беспокойный сон.

Жаль, что поспать толком не удалось.

Я проснулась посреди ночи из-за того, что земля дрожала. И судя по нахмуренным бровям Десмонда, который как-то внезапно оказался рядом, происходило что-то нехорошее.