Сердце начало биться быстрее положенного, хотя я ещё даже не поняла, что именно имеет в виду Десмонд.

— Я тоже не понимаю, Агата. И меня это тоже сводит с ума.

Прозвучало с каким-то надрывом. Интонация, от которой становится неуютно и как-то… волнительно, что ли.

Я тряхнула головой, отгоняя что-то совсем ненужное.

— В каком смысле? Это я в твоей мотивации пытаюсь разобраться, а не наоборот. Или ты тоже себя не понимаешь?

— Я не понимаю тебя. Почему ты такая?

— Какая?

— Неправильная.

Приехали! И как на это реагировать? Это оскорбление или нет? А главное — понятнее не стало ни капли.

У-у-у-у-у драконище с алекситимией* на мою голову!

Алекситимия — в психологии обозначается как трудность в распознавании, выражении и понимании собственных эмоций.

— Либо ты скажешь, что имеешь в виду, либо я за себя не ручаюсь! — предупредила я. — Мне ужасно надоели загадки.

— Я не понимаю тебя, — повторил Десмонд.

Шагнув чуть ближе ко мне, он принялся рассматривать меня ещё откровеннее. Как будто пытался прочитать мысли.

Под этим взглядом стало ещё неуютнее. Захотелось опустить глаза в пол и отступить. Но вместо этого я только сильнее вздёрнула подбородок.

— Есть враги и союзники. Чёрное и белое. Так меня воспитали, — продолжил супруг. — А ты серая.

— Ну, спасибо, — хмыкнула я, закатив глаза.

— Это было не оскорбление, — покачал он головой. — Женщины могут быть врагами, лазутчицами, и тогда с ними нужно поступать как с любыми врагами. Или же они, напротив, нуждаются в защите.

— Как-то это неправильно настолько шаблонно мыслить.

— Ты, дочь проклятого рода Фейд, должна была стать моим врагом. Но не стала им. Ты не выглядишь хрупкой и беспомощной, но тебя хочется оберегать.

Дыхание перехватило. А потом оно вернулось, но стало каким-то прерывистым. Очень плохой знак.

Так, Агата, прекращай сейчас же, а то это уже ни в какие ворота! Он не то имел в виду!

—  Не понимаю, как мужчина, воспитанный леди Викторией, может иметь такие примитивные представления о женщинах, — протянула я.

Попытка отшутиться не прошла. На мои слова он просто не обратил внимания, продолжив вещать правду-матку так, словно не вгонял меня в краску неаккуратно оборонёнными словами.

— Я не понимаю, чего от тебя ждать. Не понимаю, почему бросился к тебе на помощь с таким остервенением. Не понимаю, почему мысль о том, что Конрад не поплатился за содеянное, заставляет продумывать его изощрённое убийство. Это злит.

— Злит?

— Ужасно. Я не понимаю, почему не могу и дальше ненавидеть тебя. И что хуже — не понимаю, почему ты не ненавидишь меня, особенно в свете всех событий.

— А хотелось бы?

— Чего?

— Чтобы я тебя ненавидела.

А в ответ — тишина. Глаза напротив переливались в тусклом свете, и казалось, что в радужках плещется огонь.

— Отдыхай, — сказал Десмонд после недолгой паузы. — Я сообщу, когда можно будет приступить к занятиям.

И ушёл, больше не обращая внимания на то, что вопросов у меня меньше не стало.

Посмотрев, как за ним закрывается дверь, я глянула на Аида, который лежал чуть поодаль и изо всех сил делал вид, что он коврик.

Даже морду лапой прикрыл, как бы говоря, что терпеть этот испанский стыд не намерен.

— Ничего ты не понимаешь, — фыркнула я, а потом дошла, наконец, до кровати.

Забравшись под одеяло, я положила руку себе на грудь. Туда, где располагалась божественная татуировка.

Под кожей бился пульс, выдавая то, что эта сцена не оставила меня равнодушной. Сердце что-то частит, словно мне не двадцать с хвостиком, а как минимум двести.

Решив, что правила Скарлетт О'Хары не так уж и плохи, я отложила мысли обо всём на завтра. И очень быстро уснула сном младенца. Таким же тревожным и прерывистым.

* * *

Следующие несколько дней я провела в библиотеке. Изучала местные реалии не только с точки зрения читателя, но и изнутри.

Нужно было понять, чем меня местные боги наградили. Пока метка на моей груди выглядела как размытая клякса.

Если бы не разговор с богиней, я и вовсе могла бы принять её за своеобразную гематому.

Так что я пришла в библиотеку с определённым запросом. Но в итоге зачиталась.

И снова этот мир начал открываться передо мной с другой стороны. Глубже, реальнее, со своими законами, историей, забытыми знаниями, угасшими королевствами.

История разворачивалась передо мной, слетая с пожелтевших страниц. И я видела момент, когда началось забвение Триады.

Несколько тысячелетий назад после серии кровавых и очень разрушительных войн появился небольшой клочок земли магов отступников.

Некроманты, черпающие силу непосредственно у бога Эребоса, превосходили силой обычных. Но не драконов.

Возможно, их бы смогли задавить числом, если бы далёкий предок Конрада не захотел расшириться, заключив союз с некромантами. Таким образом под себя подмяли множество соседних государств, а территория магов-отступников разрослась.

Тёмный бог получил пищу, окреп и начал разворачиваться во всю ширь. Потом, спустя несколько поколений, драконы поняли, какую проблему создали, вот только было поздно.

Междоусобные конфликты за территории сменились вялотекущими войнами с некромантами, которые время даром не теряли.

— А отдуваться за всё это мне? — взвыла я.

Мне никто не ответил. Библиотека по традиции была пуста. Только Аид поднял голову, посмотрел на меня голубым глазом, и тут же опустил обратно на сложенные лапы, начав сладко посапывать.

Жаль, что этот милый пёсик не мог говорить. Может быть, рассказал бы, зачем его покровительница выбрала в качестве своего мессии такую бесполезную меня.

Я понимала, что необходимо решать проблему комплексно и что-то делать с проклятыми землями, на которых множится нечисть. Но что?

Пока что у меня даже ничего про истинные пары найти не получилось. В древних книгах были только оговорки про «благословенные Триадой союзы». Но они встречались редко, и никто не спешил рисовать схему о том, как выглядят метки такого союза.

Да и вообще, были ли такие метки в ходу.

— Как же тяжело жить, — пожаловалась я Аиду. — Мне бы с твоей мамочкой поговорить, а не в библиотеке юбку просиживать.

Мой молчаливый собеседник поднялся, зевнул и, потянувшись, подошёл к окну, коротко завыв.

Последовав за ним, я уставилась на горизонт. Где-то там, вдалеке был лес, в котором я повстречала Аида. И развалины храма, в котором говорила с богиней.

— Намекаешь, что мне снова нужно идти на поклон к твоей создательнице? Извини, слишком уж далеко «на чай» бегать.

Хельвин коротко заскулил и поскрёб лапами по полу. Хорошо хоть когти не выпустил, а то хана бы пришла паркету. Он и так не первой свежести, кстати.

И что самое удивительное, я поняла, почему Аид так сокрушается. Потому что хозяйка у него ну очень уж несообразительная.

— Намекаешь, что храмы Триады и поближе есть? Да, прости, я не привыкла мыслить местными критериями. И ты прав, туда будет намного ближе.

Удовлетворённо тявкнув, Аид снова ткнулся мокрым носом в мою руку, намекая, что он очень умный, полезный и просто замечательный. И его обязательно нужно погладить.

И нет, он совсем не страшный. Вообще почти что пудель. Только чернобыльский немножко.

Хмыкнув, я потрепала его по макушке.

— От скромности ты точно не умрёшь, — закатила я глаза.

Так заговорилась с Аидом, что не услышала шагов за спиной.

— Вы его понимаете, леди Агата? — с подозрением спросила бабушка Десмонда.