Генералы ФСБ быстро сообразили, что в условиях информационной войны, угрозы импичмента и уголовного преследования Ельцина, высоких рисков для членов его семьи, приближенных к президенту олигархов и высших чиновников российского правительства, можно забрать себе все то, о чем раньше даже мечтать не приходилось – оставшуюся государственную собственность, возможно даже всю власть в стране.

Развернувшись, словно по команде "кругом", пусть не молодые, но еще бодрые и не расставшиеся со здравым смыслом генералы одного из кланов внутри могучей и всесильной спецслужбы развернули свои политические пристрастия в обратную сторону, от Примакова к Ельцину, почувствовав, что от теряющего власть монарха можно получить больше, чем от набирающего силу нового политического лидера, который запросто может выйти из-под контроля.

Главным принципом существования секретной организации "Федеральная служба безопасности России" никогда в послесталинское время не была идеология или корпоративная солидарность. Главный принцип существования этого тайного ордена рыцарей плаща и кинжала после смерти Сталина – клановость. Так есть сейчас, так было и в 1999 году.

Несмотря на пресловутую корпоративную солидарность, внутри этой спецслужбы постоянно идет борьба различных группировок за влияние. Борьба видимая исключительно внутри органа госбезопасности и никогда не выносимая наружу.

У каждой чекистской группировки был свой олигарх (или группа олигархов), группа поддержки в Генпрокуратуре, непосредственные представители и агенты влияния среди региональных элит, свои партии, СМИ и пр.

Например, у группировки, возглавляемой первым заместителем председателя КГБ СССР генералом армии Филиппом Денисовичем Бобковым был Владимир Гусинский. Группировку, которую координировал отставной генерал-майор Алексей Петрович Кондауров "обслуживал" глава банка "Менатеп" и нефтяной компании "Юкос" Михаил Борисович Ходорковский.

У группы ФСБ-СВР, возглавляемой очень влиятельным спецслужбистом с многолетним стажем и огромными связями бывшим первым заместителем председателя КГБ СССР, бывшим директором Центральной службы разведки СССР, директором Службы внешней разведки России Евгением Максимовичем Примаковым под контролем был почти весь столичный бизнес и большое число банковских структур, контролируемых мэром Москвы Юрием Лужковым.

Победившая в 1999 году чекистская группировка, сделала ставку не на отстранение от власти Бориса Ельцина, с последующим уголовным преследованием его и членов президентской семьи, а на предоставление первому президенту гарантий безопасности. У группировки, как и у ее политических конкурентов, были в распоряжении деньги, средства массовой информации, влияние на власть в регионах, связи в МВД, Генпрокуратуре, их денежными мешками и персонами, приближенными к телу Президента были олигархи Роман Абрамович и Борис Березовский.

Путин, в первую очередь, после прихода к власти отстранил мятежного Генпрокурора из соперничавшей группировки Юрия Ильича Скуратова, поставив на эту должность своего человека – Владимира Васильевича Устинова, заменил министра юстиции на послушного Юрия Яковлевича Чайку и т.д.

Чекисты из "группы поддержки мирного ухода Ельцина" сторонников Лужкова и Примакова, образовавших внутри ФСБ и СВР так называемое "красное крыло" сожрали менее чем за месяц.

Одним из важных факторов, повлиявших на выбор чекистов кого все-таки поддерживать в борьбе за власть, была также традиционная конкуренция со Службой внешней разведки, выступавшей в этой схватке на стороне своего бывшего шефа Примакова.

Близкие Ельцину олигархи Абрамович и Березовский доходчиво объяснили Борису Николаевичу, что его безопасность зависит исключительно от поддержки всесильной и ужасной ФСБ. Если коммунисты придут к власти, то посадят Ельцина за разгон парламента танками в октябре 1993 года, приход к власти демократов то же не сулил ничего хорошего – к ответу Ельцина призовут за развязывание чеченской войны, за геноцид чеченского народа. И уж кто бы ни пришел к власти, непременно потребует суда над Ельциным, членами его семьи, приближенными олигархами, обеспечившими ему победу на выборах 1996 года за грабительскую приватизацию и гигантских размеров коррупцию.

После того, как Борис Николаевич дал свое согласие, ФСБ незамедлительно пришла на помощь, нанеся первый удар по жене столичного мэра миллиардерше Елене Николаевне Батуриной и ее брату, возглавляющим фирмы ЗАО «Интеко» и «Бистропласт», предъявив обвинения в незаконном вывозе капитала за рубеж.

Началась масштабная информационная война между телекомпанией ОРТ, фактически принадлежащей Б. Березовскому, тесно связанному с ближайшим окружением президента, и телеканалом НТВ, входящим в медиа-холдинг миллиардера Владимира Александровича Гусинского, фактического организатора и финансиста этой войны по другу сторону линии фронта – со стороны Лужкова и Примакова.

В августе 1999 года под давлением чекистов произошли перестановки в президентской команде: отставка Степашина с поста премьер-министра и назначение председателем правительства бывшего секретаря Совета безопасности директора ФСБ Владимира Путина. Чекисты постепенно прибирали к своим рука власть в стране. В регионах они полностью подчинили себе губернаторов, неприсоединившихся в ходе политической борьбы к блоку Лужкова — Шаймиева – Примакова.

Фээсбешники начали в авральном порядке создавать в противовес левой оппозиции полностью подконтрольные им политические организации. Спешно был реформирован правый блок, созданный на основе «Правого дела» Анатолия Борисовича Чубайса, «Новой силы» Сергея Владиленовича Кириенко и «Голоса России» Константина Алексеевича Титова.

После ноября 1999 года, когда Ельцин пообещал отказаться от власти, получив взамен от чекистов гарантии неприкосновенности лично для себя, членов своей семьи и близкого окружения, информационная война и кампания по возбуждению уголовных дел тихо угасла.

Затихли и противники Ельцина – Примаков и Лужков, они уже поняли, что точно проиграли. Получив личные гарантии Путина, в обмен прекращение политической борьбы и отказ от дальнейшего "раскачивания лодки", Лужков даже сохранил после президентских выборов свой пост столичного мэра, а Примаков спокойно закончил свою политическую карьеру председателем депутатской фракции «Отечество — Вся Россия».

Чекисты, как и обещали, никого из капитулировавших политических оппонентов не тронули. Чекистские репрессии затронули лишь "обслугу" политических тяжеловесов в лице финансистов, журналистов и медиаменеджеров, чиновников и силовиков. Тем самым фээсбэшники вырвали клыки у недавних врагов, лишив тех оружия в будущей политической борьбе. Масштабные чистки тихо для прессы и незаметно для большинства населения прошли в Москве и в регионах.

Соратниками по борьбе был благополучно "кинут" организатор и финансист информационной войны – миллиардер Владимир Александрович Гусинский, которому пришлось продавать часть своих активов и бежать из страны. Региональные чиновники и предприниматели, поддержавшие противников Ельцина, были без сожаления отданы недавними лидерами оппозиции на съедение местным чекистам. Небольшая часть из них бежала за рубеж, другая не успела бежать и получила обещанные тюремные сроки, остальные открестились от прежних убеждений, отреклись от своих прежних сеньоров и присягнули на верность новому русскому царю Владимиру Владимировичу Путину.

Параллельно подготовке к проведению президентской избирательной кампании, чекистами готовился план введения в стране чрезвычайного положения в случае поражения Путина на этих выборах. Поводом для введения ЧП должны были стать угрозы терроризма и новой войны на Кавказе, уже более масштабной, захватывающей Дагестан и Ингушетию.

Идея создать чрезвычайные обстоятельства общенационального масштаба, которые бы шокировали граждан России, тем самым поставили бы премьера Путина в центр событий и вывели бы его в лидеры президентской предвыборной кампании, могла родится только в голове чекистов.

В конце августа был разработан план "спецмероприятий". Для подготовки "террористической угрозы» началось финансирование чеченских боевиков прощенными новой власть бывшими "ельцинскими" олигархами, создание в Ингушетии и Дагестане террористического подполья. В план были включены взрывы жилых домов, захват больниц и школ. Эти "мероприятия" действительно привели к повышению рейтинга премьера, в последствии второго российского президента, который в глазах общественного мнения вначале воспринимался исключительно как ставленник «семьи Ельцина» и преданный ей человек, не имеющий никакого политического веса, собственной команды и политической программы.

До проведения этих "спецмероприятий" Путин не был публичным политиком, не пользовался авторитетом у народа, у него не было никакой политической поддержки, ни у левых, ни у правых, ни у центристов. Шансы Путина быть избранным президентом России были близки к нулю.

О планируемых террористами захватах школ и больниц было известно уже в августе 1999 года, т.е. задолго до теракта в Беслане, приведшего к ликвидации федерального устройства государства и фактически к государственному перевороту, отмены губернаторских выборов, назначению в регионы путинских гауляйтеров (полномочных представителей президента).

Вторжение чеченских сепаратистов в Дагестан в августе 1999 года выглядело, со стороны неинформированной о тайных чекистских планах общественности, очень странно. Еще более странным выглядел ответ федеральной власти на это вторжение. Ответ, срежиссированный в лучших традициях военно-патриотических фильмов, мастерски исполненный войсками по чекистскому сценарию, рассчитанный исключительно на внешний эффект, точно спланированный по времени и географии .

Изгнанные федеральными силами боевики сразу же возвращались в "освобожденные" села после ухода войск. Внезапно воинские подразделения неизвестно по чьему приказу расходились в стороны, в результате чего, открывались коридоры для свободного перемещения чеченских боевиков по территории Дагестана. Не была перекрыта граница, что позволяло свободно снабжать боевиков оружием с территории Чечни и беспрепятственно вывозить раненых за рубеж на лечение.

Особенности этого вооруженного конфликта однозначно указывали на то, что он хорошо организован и управляем, а значит, использовался обеими сторонами конфликта в собственных целях.

О странностях войны писали не только российские СМИ, но также иностранная пресса, которая недвусмысленно указывала на явную связь действий сепаратистов с планами Кремля. В российской и зарубежной прессе эти обстоятельства рассматривались в качестве «запасного плана», по сути, формального повода для введения режима чрезвычайного положения в стране, с последующей отменой предстоящих президентских выборов, если предвыборный расклад внезапно сложится в нежелательном для Путина виде.

Военные игры на территории Дагестана могли закончиться для России весьма плачевно, если бы ситуация внезапно вышла из-под контроля чекистов. В Дагестане разгорался не просто политический конфликт между федеральным центром и единым мятежным горским народом, как это было в Чечне несколькими годами ранее. В многонациональном Дагестане ислам был идеологической объединяющей основой и действия федеральных войск были восприняты как поход русских не против чеченских боевиков, а как войну против ислама. Причем это воспринималось как религиозная война не только в Дагестане, но и в других республиках Российской Федерации, а также бывших советских среднеазиатских республиках (Таджикистан, Узбекистан и пр.), как, впрочем, и во всем остальном исламском мире.

Последствия возможного поражения в этом вооруженном конфликте могли быть гораздо серьезнее для России, чем недавнее поражение в Чеченской войне 1994-1996 годов. Конфликт в Дагестане мог привести к серьезным экономическим (например, к перекрытию маршрутов транспортировки нефти) и политическим последствиям – выходу независимой Чечни к морю, а значит к возможности экспорта чеченской нефти, что привело бы к неконтролируемому Россией снабжению мятежной республики продовольствием и промышленными товарами в обмен на чеченскую нефть. Хуже всего было то, что открывалась перспектива снабжения независимой Ичкерии современным оружием из исламских стран. Образование враждебного России исламского государства на Северном Кавказе было вполне реальной перспективой. Чекисты ради захвата власти безответственно играли в очень опасную игру..

Протесты в Татарстане показали, что исламизация конфликта была крайне опасна для территориальной целостности страны. Реакция исламских стран рисовала мрачные перспективы – от международной изоляции страны, до масштабного вооруженного джихада, поддерживаемого богатыми монархиями Ближнего Востока и воинственными исламскими республиками.

Широко освещаемая в СМИ программа ФСБ по борьбе с "проникновении преступности в экономику" должна была убедить

население в слабости существующих государственных институтов и необходимости взять под жесткий государственный контроль крупные промышленные предприятия, ограничить экономические свободы и начать строительство государственного монополистического капитализма.

Если кто из молодого поколения, не живших в то время, или не помнящих описываемые мной события по малолетству, захочет обвинить меня в создании очередной теории заговора, то я могу им посоветовать: прежде чем делать такой вывод, неплохо бы ознакомится с открытыми источниками – телевизионными передачами, газетами и официальными сообщениями того времени. Они там найдут подтверждения моих слов без особых усилий.