Заместитель председателя исполкома Моссовета Владимир Жаров: «Завтра мы наверняка услышим политические спекуляции из-за рубежа и от собственных обывателей о кризисе перестройки и увидим людей, ĸто попытается сделать из Бориса Николаевича Иисуса Христа, который за свою страшно революционную приверженность социальному обновлению и демократии пострадал».

Так, собственно, и произошло, о Ельцине заговорили на кухнях и в курилках, его личность и бунт против советской системы был главным предметом обсуждения, поводом для создания народных мифов.

Весь следующий 1988 год советские люди провели в ожидании новых перспектив. Стихийные митинги различных, даже идеологически антагонистических неформальных объединений граждан начинались под различными лозунгами, но всегда заканчивались революционными антиправительственными призывами, которые можно обозначить одной фразой: "Бориску – на царство!"

Мало кто из сторонников Ельцина в 1988 году знал о том, что. после шĸвала критики Ельцин признал свое «поражение», принес свои извинения и осознал свои ошибки, назвал это «суровой школой, попросил освободить его от всех занимаемых должностей.

Вот выдержки из публичного покаяния Бориса Николаевича: «Я честное партийное слово даю, конечно, никаких умыслов я не имел, и политической направленности в моем выступлении не было. ... Я очень виновен перед московской партийной организацией, очень виновен перед горкомом партии, перед вами, конечно, перед бюро, и, конечно, я очень виновен лично перед Михаилом Сергеевичем Горбачевым, авторитет которого так высок в нашей организации, в нашей стране и во всем мире».

Не знали также народные массы об откровенно демонстративной симуляции самоубийства 9 ноября 1987 года, когда, в комнате отдыха горкома обнаружили окровавленного Ельцина, лежащего на полу в бессознательном состоянии. Будущий президент, а тогда насмерть перепуганный собственным необдуманным поступком партаппаратчик Ельцин канцелярскими ножницами слегка порезал себе грудь. На большее у Бориса Николаевича мужества не хватило.

По словам тогдашнего руководителя 4-го Главного управления Минздрава Евгения Чазова, произошедшее было "нервно-эмоциональным срывом затравленного человека, а также стало результатом пристрастия ĸ алкоголю и частого употребления сильнодействующих препаратов". Алкоголизм Ельцина уже тогда не был тайной.

Для тех, кто хотел перемен любой ценой, Ельцин стал мучеником за правду, народным героем, безвинно пострадавшим за людей. Ельцин постепенно стал обретать союзников среди партийных пассионариев, мечтавших захватить власть в стране, сместив Горбачева и его команду. Наиболее влиятельными сообщниками в деле борьбы за власть оказались региональные российские партийные руководители и часть руководства центрального аппарата ГКБ СССР. Некоторые высокопоставленные чекисты сделали ставку на Ельцина, поскольку были недовольны политикой Горбачева и стремились к личной власти, но проиграли более влиятельной группе генералов госбезопасности, во главе которой стоял Крючков.

Когда в июле 1988 года на XIX партийной конференции Ельцин не получил возможности реабилитироваться, он пошел ва-банк, фактически объявив свою личную войну всей КПСС.

Сам Борис Ельцин об этом говорил так: «Все началось с XIX партконференции, когда я понял, что нам с Горбачевым не по пути. Эти его полумеры, это его забалтывание — это ни ĸ чему не приведет. Этот его «улучшенный социализм», опять новая форма социализма — это не тот путь для страны, и мы должны были разойтись с ним».

После объявления войны партии и советскому строю, к нему со всей страны пошла масса писем, в которых граждане со всего Советского Союза выражали свое одобрение и поддержку.

В 1989 году Ельцин был избран народным депутатом СССР — за него проголосовало подавляющее большинство москвичей, он набрал 91,53% голосов. В мае 1990 года он стал Председателем Верховного Совета России. 12 июля 1990 года на XXVIII съезде КПСС Ельцин публично покинул ряды КПСС. В 1991 году Борис Николаевич стал первым президентом РСФСР, назначенным Советом народных депутатов, по итогам внутрипарламентских выборов, на которых набрал более 57 процентов депутатских голосов.

В чиновничьих кабинетах портреты Горбачева спешно меняли на портреты Ельцина. В школах и органах власти портрет нового российского политического лидера стал обязателен. Ему пели дифирамбы телевидение и газеты. На собраниях трудовых коллективов и творческих союзов принимали открытые письма, адресованные лично Борису Николаевичу, начинавшиеся со слов поддержи "нового ельцинского курса" и заканчивающиеся уверенностью в светлом будущем России, возрождающейся после семи десятков лет коммунистического правления. Хотя никакого "курса" объявлено не было, все ограничилось декларацией о намерениях покончить с номенклатурными привилегиями и экономическим кризисом.

Стремительный рост популярности Ельцина стал очередным примером того, как как народная любовь к своему новому вождю не замечает явной фальши и конъюнктурщины, решительно отметает всякие подозрения в неискренности сомнительного во всех отношениях субъекта.

Как многие другие народные вожди до него, вышедшие из политической элиты и бывшие еще недавно весьма влиятельной частью этой самой ненавистной народу власти, Борис каялся перед телекамерами, публично крестился в церкви, рассказывал при каждом удобном случае о своём внезапном прозрении и решительном переходе на сторону добра.

Ельцина подхватило могучей волной народного недовольства и вынесло стихийным потоком истории на вершину власти. Первые месяцы своего правления он откровенно растерянно смотрел на диковинный для него пульт управления огромным государством. Не готов он был к этому.

Государство в это время было раздираемо политическими страстями, анархией различных идеологий, от либеральных, анархических, коммунистических, фашистских идей, до монархических и религиозно-фундаменталистских. Бомбой с тлеющим фитилем стал национальный вопрос, гарантированное международным правом и советской Конституцией право народов на самоопределение. Государство могло разорвать центробежными силами на отдельные неравные по размеру куски, готовые сразу же стать новыми национальными государствами. Больше всего такого распада испугались правящие круги США и Западной Европы, понимающие, чем может грозить растаскивание ядерного оружия по вновь образовавшимся государствам, находящимся на начальном периоде становления, по сути, во время политического и организационного хаоса.

Ельцин был человеком легко внушаемым. Его могли убедить в чем

угодно. Эти черты характера Бориса Николаевича также не были ни для кого секретом. Авторитаризм и внушаемость очень опасное сочетание для политического лидера, обладающего традиционно для России неограниченной властью. Но очарованному простотой уральского мужика российскому народу было на это наплевать. Говоривших и писавших о тяжелом алкоголизме нового вождя подвергали остракизму.

Позже страна узнает, что Ельцину очень нравилось, когда его назвали "царем Борисом". Он находил особое удовольствие в своем показном самодурстве, принятии наперекор всем неожиданных решений по принципу "просто я так хочу". Это касалось в том числе кадровых решений первого российского президента. Самодурство нового русского царя, распекавшего бояр по поводу и без повода, нравилось многим, в особенности русским женщинам в провинции. "Вот это настоящий русский мужик, как сказал, так и будет" – говорили о Ельцине домохозяйки на кухнях по всей стране.

Востребованный в тот исторический период тип "настоящего русского мужика на царском троне" и "твердого руководителя-хозяйственника", тесно связанного с народом, имел мало общего с реальной личностью Ельцина, человека властолюбивого, амбициозного, не очень умного, легко внушаемого, страдающего хроническим алкоголизмом, подверженного сильным и внезапным перепадам настроения, часто непредсказуемо иррационального в своем поведении. По сути, это был обычный политический интриган, пробывший к тому времени на партийной работе уже почти 20 лет, с убогим совковым мышлением, плохо воспитанный и малообразованный, вообще типичный советский партийный руководитель.

Бывший советский народ ничего этого не хотел замечать, он не хотел слышать голоса разумных людей из числа писателей, политиков, экономистов, социологов, людей, лично знавших Бориса Николаевича, работавших с ним многие годы.

Даже когда Ельцин мертвецки пьяным и с букетом цветов в руках свалился в канаву и, будучи весь в грязи, дошёл до милицейского поста, где его лежащим на лавке в помещении поста, прикрытым милицейским бушлатом обнаружил охранник Коржаков (да, тот самый...), никто из его сторонников в это не поверил, а газеты раструбили на всю страну версию самого Ельцина о покушении. И это несмотря на очевидные доказательства омерзительной пьяной выходки "народного вождя" – милицейский протокол и многочисленных свидетелей происшедшего. «Оживлять» жертву покушения Коржакову пришлось, по его словам, при помощи самогона. На тех, кто ехидно заметил, что в таком мелком месте реки, где воды было по колено, утонуть было невозможно, зашикали со всех сторон.

Примитивная идея заменить «плохих» людей во власти на «хороших» была восторженно поддержана народом, что очень даже ожидаемо и закономерно. Так было за сто, двести и триста лет до этого, впрочем, так было всегда, сегодня эту грядку успешно окучивает Алексей Навальный.

Добродушный на вид и не очень грамотный увалень, движениями и походкой больше похожий на старого медведя, казался русскому народу "своим мужиком", плоть от плоти народа России.

В массовом сознании укрепилась мысль – не обязательно быть умным и компетентным, достаточно быть честным и на стороне простых людей в их справедливой борьбе с зажравшимися наглыми и вороватыми советскими бюрократами.

Самым главным пунктом политической программы Ельцина была борьба с бюрократизмом и привилегиями власти. Что дальше делать со огромной страной, с политической системой, законами и экономикой, куда, а главное зачем ее вести, ни Борис Николаевич, ни люди из его близкого окружения даже примерно себе не представляли, а населению это было безразлично.

Радость от побед на фронте борьбы с партийными и чиновничьими привилегиями затмевала разум маленького человека, с мнением которого ранее никогда не считались и интересы которого в расчет не брали, внезапно почувствовавшего себя значимым, обретшим чувство собственного достоинства.

Кричали женщины: ура! И в воздух чепчики бросали.

Перемены стремительно меняют облик страны. В октябре 1991 года на V Съезде народных депутатов РСФСР президент России Борис Ельцин объявляет о проведении в России радикальных экономических реформ, отдельно от остальных республик Советского Союза. Ему рукоплещут на митингах, а придя домой не пропускают ни одной трансляции Съезда, ни одного выпуска новостей. Политическая жизнь в стране буквально закипела.

Сразу после путча ГКЧП произошли кадровые перестановки во всех органах республиканской власти. В ноябре 1991 года председателем Госкомимущества был назначен Анатолий Чубайс, вошедший в историю как главный "приватизатор" государственного имущества.

Всего через 10 дней после принятия постановления правительства РСФСР № 55 «О мерах по либерализации цен», были изданы «Основные положения программы приватизации государственных и муниципальных предприятий в Российской Федерации в 1992 году». Следом выходит постановление правительства России о реорганизации колхозов и совхозов в любую стандартную организационно-правовую форму ассоциаций.

К началу 1992 года с социализмом в стране уже покончено, что вызывает радость у народных масс. Всем кажется, что достаточно сбросить советскую номенклатуру со своей шеи и трудовой народ сразу же заживет богато и счастливо. Мало кто тогда понимал, что экономическая свобода хоть и обязательное, но отнюдь не достаточное условие экономического процветания.

Весь 1992 и 1993 год, первую половину 1994 года активно идет реализация программы массовой приватизации. Около двух третей активов госпредприятий переходит в негосударственную собственность.

Падение популярности Ельцина началось сразу после объявленной 2 января 1992 года либерализации цен. Было отменено государственное регулирование, 90 % розничных цен и 80 % оптовых цен были освобождены от государственного регулирования, но контроль за уровнем цен на ряд социально значимых потребительских товаров и услуг был оставлен за государством.

За либерализацией цен последовали полное открытие экономики, отмена монополии внешней торговли, свободный курс рубля.

Тут же возникли повсеместные задержки платежей и, ĸаĸ

следствие, образовалась огромная сумма задолженности предприятий своим поставщикам сырья и материалов. Уже к июню 1992 года эта задолженность достигла 2—2,5 трлн руб., что было сопоставимо с размером государственного бюджета России.

Почти сразу после первых попыток ужесточения кредитно-денежной политики, в отсутствие свободных оборотных средств и постоянно увеличивающихся цен на сырье, оборудование и комплектующие для готовой продукции, среди российских предприятий получил широкое распространение товарообмен, так называемый бартер.

В условиях практически полной монополизации производства, либерализация цен привела к возможности установления неоправданно высоких цен в отсутствии какой-либо конкуренции почти по всей номенклатуре потребительских товаров и продовольствия. Предприятиям стало выгодно повышать цены при одновременном снижении объёмов производства, т.е. система ценообразования была заменена с плановой не на рыночную, а на монопольную.