Я уверен в том, что, если народ не возьмет бразды правления в свои руки, любая другая власть в России будет точно такой же. Нет ничего, чтобы помешало этому. В современной России полностью отсутствует система контроля власти со стороны общества.

Может сложиться впечатление, что круговой бег по старым граблям, много веков лежащим на хорошо известном и привычном для бегунов месте, стал для России чем-то отличающим ее от других стран. Находясь внутри нашей многострадальной родины, всегда кажется, что только наша страна обречена двигаться по определенному какой-то высшей силой порочному кругу. Но это не так.

На самом деле Россия не одинока в своих панических метаниях из одной крайности в другую. Подавляющее большинство экономически развитых стран переживали подобные времена. Почти все европейские государства сталкивались с точно такими же трудностями, причем неоднократно в своей истории. Некоторые страны, к которым, к моему сожалению, относится наша многострадальная родина переживают такое регулярно, по несколько раз в каждом столетии. Посмотрите на страны Центральной и Южной Америки, на большинство азиатских стран, на все африканские.

Это, повсеместно и с обидной регулярностью происходит по очень простой причине – вследствие непонимания большинством людей сути власти вообще и государственной власти, в частности. Они думают, что для наступления эпохи свободы и справедливости достаточно заменить плохих людей на хороших. Но это совсем не так.

При любых серьезных потрясениях на поверхность всегда всплывает конкретная категория людей, с непременным набором вполне определенных морально-этических качеств, не очень приятных и всегда порицаемых в любом приличном обществе.

Не нужно быть орнитологом, чтобы понять – не все, что может плавать на поверхности воды обязательно является прекрасным белым лебедем.

Решето памяти народной

Сейчас многие ностальгируют по временам Советского Союза, по тем порядкам, которые существовали в государстве рабочих и крестьян. Вот только они забыли, или просто не знают по причине своего молодого возраста, как советские граждане ненавидели жизнь в самой справедливой стране победившего социализма.

Брежнева, Андропова, Черненко и Горбачева советские люди ненавидели не меньше, чем сейчас ненавидят Ельцина. Сначала их сильно любили, потом так же сильно ненавидели, вот именно в таком порядке.

Не донесли россияне до сегодняшнего дня в своей дырявой памяти ни той любви, ни той ненависти.

Сталина ненавидели тайно, в своих мыслях. Хрущева открыто ненавидеть еще побаивались, но уже посмеивались по углам да на кухнях, сочиняя анекдоты и частушки. А на Брежнева в кругу своих родственников, друзей, знакомых и сослуживцев лили словесные помои не сильно пугаясь осведомителей КГБ и МВД.

Сила ненависти к Горбачеву в последние годы существования СССР была такой же сильной, как и народная любовь в начале Перестройки.

Потом этот же феномен перехода искренней народной любви в такой же сильный и такой же искренний народный гнев повторится уже в отношении Бориса Ельцина.

Что самое интересное, ровно те же эмоционально неустойчивые граждане, которые были готовы бросится с голыми кулаками на танки в защиту первого Президента России в августе 1991 года, уже через два года (осенью 1993 года) выйдут на улицы с плакатами "Банду Ельцина под суд".

А если отмотать немного назад во времени, то те же самые ныне ностальгирующие по СССР бывшие совграждане точно также радовались приходу к власти "железной руки" – Председателя КГБ СССР Юрия Владимировича Андропова. Их ожидания, что чекист наконец наведет порядок, пересажает воров и жуликов остались ожиданиями, а в реальности были проверки в магазинах и парикмахерских, уголовные дела по самым незначительным поводам, увольнения с работы и прочее. Гайки затягивались, дышать стало труднее. И бывшие почитатели "сильной руки" возроптали, потому как не привыкли ходить по струнке и строиться по линейке, им претило присутствовать на обязательных политинформациях и дрыгать ногами на обязательном для всех ежедневном сеансе производственной гимнастики.

С назначением на должность генсека ЦК КПССС Константина Устиновича Черненко, эти недовольные граждане облегченно вздохнули и стали писать в газеты открытые письма, вступать на собраниях с разоблачениями "чекистского метода управления страной" при Андропове. Заголосили о едва не накрывшей страну гипотетической новой волны репрессий. "Разговорчики" о репрессиях начались именно тогда, при Горбачеве они лишь стали более откровенными и публичными, зазвучали с экранов телевизора и со страниц газет, на партсобраниях и митингах.

Когда при Черненко есть стало нечего и в провинциальных магазинах пустые витрины стали украшать узорами из плавленых сырков "Дружба" и печенья "Юбилейное", те же самые хулители порядка и социалистической законности уже были готовы к бунту, благо советское государство за годы застоя из злобного хищника, легко перекусившего бы любому из них глотку, превратилось в ленивое травоядное пастбищное животное.

Чиновники и партаппаратчики не обращали внимание на окружавшее их разложение государственных институтов и распад плановой экономики. У власть имущих и прислуги было все в порядке, т.к. они отоваривались спецпайками в спецмагазинах, лечились в спецполиклиниках, отдыхали в спецсанаториях и даже стриглись в спецпарикмахерских, куда попасть простому жителю Пензы или Воркуты было нереально. Для них и только для них работали советские законы, справедливо судили советские суды и прежде всего только их охраняла доблестная милиция.

Именно при Черненко народ ненавидел чиновничьи привилегии намного больше, чем сокрушался по поводу пустых прилавков. К пустым прилавкам народ уже стал привыкать и приспосабливаться, благо существовала параллельная серая экономика, в рамках которой можно было многое "достать" и немного "подшабашить".

Партаппаратчиков, высокопоставленных госслужащих и работников торговли стали ненавидеть уже открыто. МВД стали отмечали по всей стане, в особенности в Ростовской области и Краснодарском крае случаи группового нападения разъяренных граждан на представителей привилегированного класса.

С решения самой "горячей" проблемы, готовой взорвать все общество, как раз и начались реформы Горбачева. Они начались с ликвидации привилегий.

Я хочу вкратце напомнить читателю всю предысторию прихода к власти в марте 1986 года нового Генерального секретаря ЦК КПСС и затеянной им Перестройки. Весь негатив девяностых, который в первую очередь приходит на ум критикам Перестройки и правления Царя Бориса на самом деле родом из 1970-х и 1980-х годов.

Прежде всего 1990-е запомнились разгулом бандитизма и формированием современных мафиозных кланов, в состав которых в качестве "структурных подразделений" входили различные партийные группировки, теневики, руководители государственных предприятий и советской торговли, милицейское начальство и "оперативные бригады", состоявшие из молодых боевиков (как правило спортсменов или бывших сотрудников милиции или КГБ).

Все это существовало еще до Перестройки. Количество бандитов не стало больше, просто о них стали чаще говорить и писать в газетах. Действовать они стали наглее и преступления совершать чаще.

Банды были прекрасно вооружены, вплоть до современного автоматического оружия, в том числе иностранного производства. Милиция была поражена, когда в 1981 году у боевиков криминального авторитета Лагадзе по кличке Джонда, которые довольно длительное время грабили состоятельных людей, обнаружили даже ручные гранаты. Джонда грабил цеховиков, которые будучи преступниками в глазах советского правосудия, не могли обращаться за защитой в милицию. Если бы он не перешел от вымогательства с подпольных предпринимателей на рэкет важных советских чиновников, то еще бы не один год оставался на свободе. Таких как Джонда и его "братки" было много по всей стране. В СССР к началу перестройки было уже сотни организованных мафиозных кланов и тысячи мелких банд.

Банды 1980-х по организации и вооружению были похожи на небольшие армии, состоящие из сотен человек, рассредоточенных в разных городах. Таких банд в 1985 году уже было по несколько в каждом крупном городе. В пределах одного города им становилось тесно и уже в 1989 между ними начались конфликты со стрельбой и взрывами. А началось это еще двадцать лет назад, с приходом во власть Л.И. Брежнева и его соратников.

Примерно с середины 1965 года правоохранительные органы СССР зафиксировали всплеск ненасильственных преступлений в экономической сфере, впервые со времен НЭПа. За ними через пять лет подтянулись насильственные преступления, рост которых, не в последнюю очередь, был следствием увеличения слоя богатых людей, состоящего из владельцев подпольного бизнеса и различных нелегальных предпринимателей-частников, расхитителей государственной собственности, партийных работников и госчиновников, работников торговли, сотрудников милиции и прокуратуры.

Все 1970-е и 1980-е годы «теневая» экономика продолжала стремительно развиваться. Оценивая масштабы неформального сектора экономики в СССР, современные специалисты приходят к мнению, что доля «теневой» экономики в конце 1970-х годов составляла по отношению к валовому внутреннему продукту не менее 8 %, а к 1985 году достигла 13 %.

«Теневая» экономика питала коррупцию, а коррупция поддерживала "теневую экономику", образуя круговорот криминальных денежных потоков. В коррупционном котле по всей стране варились должности, привилегии, госимущество (дачи, квартиры, машины и пр.), места в ВУЗах.

Например, в 1970-е годы пост министра торговли в Азербайджане стоил 250 тыс. рублей., должность инспектора ГАИ в Москве – 50 тысяч рублей. Покупка чиновничьей должности «отбивалась по деньгам» максимум за год, должность гаишника – за два года, прокурора областного или республиканского центра – за три года.

В 1983 году, согласно сведениям КГБ СССР, преступным бизнесом, хищениями и взяточничеством занимались не менее 80 тысяч человек. Полагаю, что эту цифру можно с уверенностью умножать на пять или даже на десять. Одних только крупных расхитителей государственной собственности, валютчиков, взяточников и «теневиков» в этом же 1983 году было приговорено к высшей мере наказания (смертной казни) 488 человек. А это были жалкие доли процента от общего количества преступников. Мелкими экономическими преступлениями (бытовыми взятками, мелкими хищениями с работы, получение переплаты за дефицитные товары и услуги и пр.) промышляло почти все население СССР.

Многие полагают, что бомжи на улицах появились только в девяностые. Бывший начальник аналитического управления КГБ СССР Н.С. Леонов сообщал о том, что в начале 1980-х годов МВД СССР впервые стало учитывать такое явление, как бродяжничество. Таковых в 1983 году было выявлено 390 тыс. только взрослых, т.е. подлежащих сначала предупреждению, а во второй раз уже уголовной ответственности за бродяжничество. В том же году были осуждены за это 73 тыс. человек. Современные читатели не помнят (или родились слишком поздно, чтобы помнить) о том, что согласно рассекреченной в начале девяностых статистики МВД и КГБ за 1972-1986 годы, в стране перед самым началом Перестройки было около 23 тысяч людей "без определенного места жительства", более 9 тысяч беспризорных детей. А ведь еще двадцать лет назад даже представить себе такое было невозможно, несмотря на прошедшую войну и последовавшую за ней послевоенную разруху.

Да, действительно в крупных городах бомжей и попрошаек не было (ну разве только на вокзалах, ВДНХ и прочих местах, и то в основном этим занимались лица цыганской национальности). Чтобы их увидеть нужно было отъехать из крупного города на десяток километров.

Сотрудникам советской милиции "эпохи брежневской стабильности" в провинциальных городках и поселках было хорошо знакомо слово "бичёвник" (место, где собирались "бичи" – бездомные бродяги, попрошайки и просто опустившиеся на дно социальной жизни местные алкоголики). Оно было знакомо милиционерам также хорошо, как современным российским полицейским знакомо слово "наркопритон". Суть явления от этого не меняется. Не меняются даже декорации, а только лишь употребляемые в этих злачных местах вещества.

К концу "хрущевской оттепели" в результате модернизации экономики и либерализации общественно-политической жизни была создана интенсивно развивающаяся экономика гигантских масштабов. В промышленности имелось уже более 300 отраслей и подотраслей. В стране насчитывалось примерно 47 тыс. промышленных предприятий, 13 тыс. строительных организаций, 12 тыс. совхозов и 37 тыс. колхозов.

Казалось бы, Советский Союз вступил на путь прогресса и процветания. Но случилось непредвиденное обстоятельство. После открытия крупных месторождений нефти и природного газа в Западной Сибири в 1960–1970-е годы, совпавших с многократным повышением мировых цен на нефть, перед руководством СССР открылась перспектива безбедного существования страны в качестве богатого рантье, живущего на нефтяную ренту.

Каждый вложенный 1 рубль в развитие нефтегазовой индустрии Западной Сибири приносил уже через три года 40 рублей прибыли. И это при огромном обороте!!!

Такая быстрая окупаемость и масштабная эффективность вложений впечатляют даже в наше стремительное время, когда в высокотехнологичных областях, в особенности в области информатизации и обработки информации, миллиардные состояния делаются очень быстро.