Сторонники большевиков грезили об огромном всемирном справедливом пролетарском государстве, раскинувшемся на всех шести континентах, созданном восставшими народами. Рассуждали о начале новой эры, которая продлится тысячелетия. Об этом говорили на кухнях, в кабаках, писали в газетах и включали в официальные доклады.

Сразу после переворота большевики занялись государственным строительством. В ноябре-декабре 1917 года были приняты: Декрет «О земле» легализовавший массовые самозахваты крестьянами помещичьей земли, Декрет «Об армейских революционных комитетах», установивший полный жесткий большевистский контроль над армией и флотом, Декрет о суде, который предусматривал замену старых судебных учреждений новыми (рабочие и крестьянские революционные трибуналы) и отменял старые законы, вводя понятие «революционного правосознания», Декрет о национализации банков, Декрет о создании ВСНХ, которому предоставлялось право конфискации, реквизиции, Декларация прав народов России, которая предусматривала равенство всех малых и больших народов, их право на свободное самоопределение, вплоть до отделения и образования самостоятельных государств.

Декрет о земле вздыбил всю страну, в сельской местности с

началом черного передела земли, крестьянское большинство населения страны сильно политизировалось, что позволило большевикам создать свои первичные организации на селе, вовлечь в организацию новых революционных органов власти массы крестьян.

7 декабря 1917 года был создан специальный орган госбезопасности – Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем при Совете народных комиссаров (ВЧК при СНК).

Все решения большевиков проводились в жизнь моментально, т. к. исполнители находились постоянно под страхом немедленной расправы со стороны ВЧК.

Принятое одним из самых первых Постановление «О борьбе с погромным движением» от 26 октября 1917 года, позволило начать беспощадные расправы с погромщиками и криминальным элементом путем бессудных казней на основе решений местных чрезвычайных комиссий и даже расстрелов в отсутствие каких-либо формальных решений, совершаемыми вооруженными рабочими отрядами по охране правопорядка (рабоче-крестьянской милицией) прямо на месте совершения преступлений.

Горожане облегченно вздохнули, когда в первые два месяца после переворота на улицах городов группы вооруженных солдат и матросов перестали грабить и убивать случайных прохожих, вламываться в дома с целью грабежа. Ничего не предвещало беды, вплоть до середины февраля 1918 года, когда начался красный террор и приговариваться трибуналами к смертной казни, после чего расстреливаться на месте стали не только погромщики, грабители и убийцы, но и политические оппоненты большевиков – названные в Декрете Совета народных комиссаров от 21 февраля 1918 года, озаглавленного «Социалистическое отечество в опасности!», контрреволюционными агентами и агитаторами и немецкими шпионами.

Под полное уничтожение попали не только кадеты, эсеры или октябристы, но также мелкие спекулянты, лавочники, священники и бывшие офицеры императорской армии. Для казни необязательно было наличия вины, достаточно было сословного происхождения задержанного.

Декрет «О печати» от 27 октября 1917 года установил жесткую цензуру, запретив издание "подрывной" прессы, нагнетающей нездоровую нервозную обстановку в обществе, призывающую к вооруженному сопротивлению и свержению захвативших власть большевиков. Многие горожане в первые месяцы новой власти были рады исчезновению с газетных лотков "антиреволюционной реакционной прессы".

Декрет «О национализации внешней торговли» установил государственную монополию на торговлю с иностранными фирмами и государствами, что было встречено массами с надеждой на более справедливое распределение дохода от внешней торговли в будущем государстве рабочих и крестьян.

Каждый новый декрет большевиков вызывал одобрение, а иногда и настоящую радость у большинства населения.

Начало нового времени и новых надежд. Всем было очевидно, что добро победило.

Отдельные робкие голоса различных "отщепенцев", как и ранее в феврале, снова тонули в могучем хоре оптимистичных революционных песен. Образованная часть народа была неприятно поражена простым и ужасным выводом — по мнению большевиков, крестьяне и рабочие не хотели свободы, они хотели лишь хлеба и кнута, т.е. жесткого порядка и справедливости при распределении богатств. Для русского интеллигента, который в большинстве своем был убежденным славянофилом, истинные стремления русского народа стали откровением. Оказалось, что рабочие и крестьяне больше всего хотели "грабить награбленное", чем сильно разочаровали интеллигентов-славянофилов.

На второй день после переворота, 28 октября 1917 г. самый известный русский теоретик марксизма Георгий Валентинович Плеханов опубликовал открытое письмо петроградским рабочим, утверждая, что совершившийся переворот не может быть совершен от имени пролетариата и в его интересах: «В населении нашего государства пролетариат составляет не большинство, а меньшинство. А между тем он мог бы с успехом практиковать диктатуру только в том случае, если бы составлял большинство. Этого не станет оспаривать ни один серьезный социалист».

Всероссийское учредительное собрание, избранное в ноябре 1917 года, успело провести 5 января 1918 в Таврическом дворце в Петрограде только единственное заседание. Во время этого заседания представитель большевиков Фёдор Раскольников обвинил в предательстве депутатов, заявив: "Не желая ни минуты прикрывать преступления врагов народа, мы заявляем, что покидаем Учредительное собрание с тем, чтобы передать Советской власти депутатов окончательное решение вопроса об отношении к контрреволюционной части Учредительного собрания».

Вслед за большевиками заседание покидает левоэсеровская фракция. Оставшиеся депутаты продолжили работу и даже успели принять закон о земле, провозглашавший землю общенародной собственностью, обращение к воюющим державам с призывом начать мирные переговоры и постановление о провозглашении Российской демократической федеративной республики.

В пятом часу утра отряд матросов под угрозой применения оружия разогнал Учредительное собрание. Начальник охраны и бывший матрос, дезертировавший в 1916 году и скрывавшийся до февраля, анархист Анатолий Григорьевич Железняков сказал свою знаменитую фразу "Караул устал", закрыл заседание и предложив под дулами матросских винтовок депутатам разойтись. Вечером того же дня, 6 января, депутаты обнаружили двери Таврического дворца запертыми на замок. У входа стоял караул с пулемётами и двумя лёгкими артиллерийскими орудиями.

Безоружных рабочих, вышедших на демонстрацию в поддержку Учредительного собрания, большевистская Красная гвардия просто расстреляла, без всякого предупреждения и переговоров. Погибло более 50 человек и ранено более 200.

18 января Совнарком принимает декрет об устранении из законодательства указаний на временный характер советского правительства. Ранее в решении о создании Совнаркома было указано – «впредь до созыва Учредительного собрания», на что "купились" миллионы людей, поддержавших большевиков в первые дни после переворота.

Большевиками была введена продовольственная диктатура, для чего Наркому продовольствия были предоставлены чрезвычайные полномочия, предусматривавшие применение вооруженной силы в случае оказания противодействия грабежу крестьян. Крестьянам устанавливались нормы душевого потребления: 12 пудов зерна, 1 пуд крупы на год и т.д. Сверх этого весь хлеб считался излишками и подлежал отчуждению. Наркомпрод посылал из городов в хлебные районы продотряды, сформированные из рабочих и солдат, которые потом превратились в огромную Продармию. Все чаще стали практиковаться чрезвычайные карательные меры – бессудные казни, в деревнях начался голод.

На основании Декрета о восстановлении смертной казни от 13 июня 1918 года рабоче-крестьянские революционные трибуналы получили законное право приговаривать к смертной казни. Смертные приговоры выносились в таких трибуналах не в соответствии с каким-либо законом и не на основании неопровержимых улик, свидетельствующих о виновности обвиняемого, а согласно личному мнению членов трибунала, руководствовавшихся исключительно "революционным правосознанием". Поводом для казни могло послужить дворянское происхождение жертвы, офицерский мундир или неосторожно брошенное слово. Иногда людей убивали просто так, из возникшей личной неприязни или для количества, в целях выполнения "плана". Известны случаи соревнования между чекистами и трибуналами в количестве расстрелянных людей. Кто больше убил явных или тайных "врагов революции" тот и эффективнее, тот внес больший вклад в дело рабоче-крестьянской социалистической революции.

Был официально введен в революционную практику варварский обычай взятия заложников из числа дворян, буржуазии, священников, профессоров, бывших чиновников, земских деятелей, журналистов, инженеров и других "неблагонадежных". По мнению руководителя ВЧК Феликса Эдмундовича Дзержинского: "Необходимо арестовывать максимально возможное количество по заранее составленным спискам и немедленно отправлять всех заложников и подозрительных в концентрационные лагеря". Так русский народ познакомился с придуманным англичанами во время англо-бурской войны словом "концентрационный лагерь". Расстреливали заложников без какого-либо сожаления, целыми сотнями за один раз.

Ленин требовал максимально расширить практику взятия заложников, распространив ее на всю территорию страны, установив нормы для каждой волости.

В Петрограде, Москве, больших и малых городах большевистские комиссары, руководители местных чекистских органов переселялись в огромные барские дома, обзаводились "гаремами", заводили прислугу, разъезжали на конфискованных автомобилях, ранее принадлежавших бежавшим из страны или расстрелянным богатым горожанам, присваивали реквизированные ценности.

Стало понятно, что к власти пришли совершенно новые люди.

Первые месяцы после большевистского переворота, во дворах Петербурга и Москвы горели огромные костры из книг, которые выбрасывались из окон ограбленных квартир. Горели не только разграбленные библиотеки, на улицах жгли старинные картины, вытащенные из дворянских и купеческих особняков. Рояли и пианино рубили топорами, уничтожали все ненавистное "буржуйское добро" просто так, из ненависти. За неделю после переворота были полностью разграблены все ювелирные магазины в Москве и Петрограде. За две недели разгромили все винные лавки и разграбили винные погреба. По улицам все эти две недели бродили пьяные вооруженные солдаты и матросы, которые веселились, били стекла и насиловали всех встреченных на улице прилично одетых женщин, стреляли в прохожих ради развлечения. Для уличной расправы над случайным прохожим достаточно наличие у него очков или книги в руках.

Постепенно стихийные расправы над "буржуями" переросли в методичное хорошо спланированное уничтожение целых социальных групп. Для всех стало очевидным не только бюрократическое перерождение большевистского режима, некогда казавшегося прогрессивным и революционным, но антинародный его характер и по-настоящему звериная сущность.

Вздрогнувшая от ужаса большевистского террора Россия ответила волной забастовок и антибольшевистских выступлений, которые подавлялись большевистскими вооруженными отрядами с крайней жестокостью. Массовые акции протеста начались в январе 1918 года в крупных промышленных городах. В своем антибольшевистском воззвании тульские железнодорожники писали: "Лгут и совершают величайшее преступление те люди, которые говорят вам, будто у нас происходит классовая война и что во имя этой войны можно убивать и арестовывать людей. Расстреливают уже не буржуев, не капиталистов, а нас, рабочих и крестьян. Мы уже убиваем друг друга, товарищи и граждане. Это — не классовая война. Это — поголовное истребление".

Во второй половине февраля выступления рабочих Петрограда были спровоцированы слухами о намерении большевиков отдать огромные территории России немцам. Рабочие перестали верить большевикам и многие стремились покинуть обреченную, как тогда казалось, столицу. Ситуация еще больше обострилась после взятия германской армией Пскова.

В марте — апреле протестные настроения нарастали. Бунтовали тульские оружейники и железнодорожники, В Ярославле и Новгороде – печатники, в Нижнем Новгороде – портовые рабочие. Бастовали и выходили на антибольшевистские демонстрации рабочие в Москве, Клину, Коломне, Калуге, Орехово-Зуеве, Твери, Брянске, Рыбинске, Сормове, Муроме Растяпино, Саратове, Камышине, Екатеринбурге, Иваново-Вознесенске, Ижевске, Казани, Калуге, Канавине, Колпине, Костроме, Кременчуге, Кулебаках, Курске, Муроме, Николаеве, Орле, Павловом Посаде, Пензе, Пицунде, Подольске, Ростове-на-Дону, Рыбинске, Самаре, Севастополе, Серпухове, Сестрорецке, Смоленске, Сухуми, Тамбове, Тихвине, Томске, Уфе, Царицыне, Челябинске, Шуе, Ярославле. и многих других российских городах.

В Колпино красногвардейцы расстреляли женскую демонстрацию, требовавшую наведения порядка в системе распределения продовольствия. Сразу после расстрела восстал Обуховский завод. К обуховцам немедленно присоединились рабочие Ижорского и Путиловского заводов. На следующий день к протестующим присоединились Русско-Балтийский завод, заводы "Сименс-Шуккерт" и "Арсенал", Карточная фабрика, Гильзовый, Патронный и Охтинский заводы, Вагоностроительный завод, Акционерное общество "Зигель", "Артур Коппель", Вагоностроительные мастерские Николаевской железной дороги, Общества 86 года, фабрика Богданова, все типографии, Невская писчебумажная фабрика, Главные мастерские Северо-Западной железной дороги, Монетный двор и более пятидесяти заводов помельче. Бунтовал весь Петроград.