Зденек Плугарж (1913) — крупнейший чешский романист имя которого хорошо известно советскому читателю. Его роман «Если покинешь меня» (1957), вышедший в русском переводе в начале 60-х годов, часто переиздается — так велика популярность произведения о трагедии молодых людей, устремившихся за границу в поисках славы и денег или в надежде обрести личное счастье.
Ко времени создания этого романа Плугарж опубликовал целый ряд повестей и пять романов. Он рассказывал о фашистских застенках и концлагерях, о движении Сопротивления. Позже темой его произведений стали дела на стройках молодой республики. Он писал о том, что хорошо знал, что пережил сам. В годы фашистского режима Плугарж дважды подвергался аресту: первый раз за помощь заключенным в гетто — тогда его выручила семья немецких антифашистов, потом — за подделку документов для человека, преследуемого гестапо. Панкрац, тюрьма, где фашисты пытали Юлиуса Фучика, затем — концлагерь Терезин. Перед концом войны Плугарж заболел, и это обстоятельство спасло ему жизнь. Из больницы он вышел в конце мая 1945 года.
Будучи инженером-строителем, Плугарж участвовал в больших стройках (мост через реку Дию и одиннадцать других мостов, Вирская плотина). Рабочая среда обогатила художника новым жизненным опытом. После 1948 года, став руководителем национального предприятия, он получил возможность вести общественно-организационную деятельность государственного масштаба.
Таким образом, опыт антифашистской борьбы, знание новой действительности освобожденной Чехословакии, а также частые поездки за рубеж — в Германию, во Францию, Испанию, в северные капиталистические государства, в Швейцарию, на Балканы, в Китай, Египет — позволили чешскому писателю создать в романе «Если покинешь меня» широкое эпическое полотно, отразившее жизнь послевоенной Европы. Роман Плугаржа, отмеченный премией Клемента Готвальда, имел не только политическое значение, но и открывал для чешской прозы новые пути художественного осмысления общественно-исторических тенденций эпохи. Об этом романе написано много, детально освещены его идейное содержание и проблематика. А читателю, наверное, запомнились живые колоритные образы молодых людей: застрелившегося Вацлава, который так хотел учиться и не выдержал испытания буржуазного мира на подлость; рабочего типографщика Гонзы, вернувшегося на родину после множества перипетий. И наверное, не изгладится из памяти неприглядный облик Ярды, законченного подлеца, приехавшего в родные места уже в качестве шпиона.
Вопросы нравственного состояния человека и общества писатель не однажды будет поднимать в своих произведениях, кладя в основу сюжета другой жизненный материал, находя новые проблемы. Тема же судьбы чехословацких эмигрантов, с беспощадной художественной правдивостью раскрытая Плугаржем, продолжена в 70-е годы молодыми романистами — Яном Костргуном в «Браконьерах», Любошем Юриком в «Эмигрантах». Тернистый путь пройдут их герои — чехи и словаки, в силу разных причин покинувшие родину, непоправимо поздно некоторые из них осознают ошибки, ощутив безысходное одиночество, отчужденность. Вслед за Плугаржем, развивая его творческую концепцию, молодые писатели раскрывали психологию отщепенцев, опираясь на исторически насыщенное повествование о повседневности.
Историзм, присущий романам Зденека Плугаржа, возникает благодаря естественной обусловленности действий, поступков и всего поведения его персонажей общественными тенденциями эпохи. Черты времени неизменно проступают в необычных характерах, созданных писателем, отмеченных яркой индивидуальностью. Думается, что историзм как художественный принцип сложился в творчестве писателя в результате ясного понимания задач литературы и живой обращенности к людям.
«Полагаю, — рассуждает Зденек Плугарж, — что современный читатель всегда ищет в книге общественно значимое содержание. Он хочет сопоставить свой и авторский взгляд на мир, на важнейшие этические и общественные проблемы. Думаю, что он надеется найти в книге то, что обогатит его жизнь, его чувства, мысли, приумножит опыт. Иными словами, читатель ждет книгу, над которой переживет минуты прозрения и особого высокого чувства, когда человеческая душа под влиянием сильных эмоциональных потрясений, словно отодвинув все обыденное, поднимется на новую, более высокую ступень познания, преобразуя характер человека»[1].
Писатель очень дорожит контактом со своим современником.
«Я стремлюсь, — признается он, — иметь своего читателя непрестанно перед глазами, автор и читатель мне кажутся неразлучной парой, друг без друга они не могут существовать»[2].
Наверное, ощущение читателя помогает Плугаржу создавать произведения, увлекающие интенсивностью развития действия, занимательностью сюжета. И тогда глубина философского содержания воспринимается как нечто само собой разумеющееся, просто отвечающее богатству нравственной жизни персонажей и, главное, — принципиальной авторской оценке их поступков, высоте его мировоззренческой позиции.
Романы Зденека Плугаржа не утратили эпичности в годы кризисного состояния чехословацкой литературы, когда под влиянием реакционных взглядов многие прозаики отступали в область психологизирования, оторванного от жизни. Плугарж не разрушал внутренней жанровой структуры романа как произведения большой эпики. Очень вероятно, что приключенческие сюжеты в его творчестве были своеобразной защитой эпичности, утверждением событийности как непременного условия раскрытия внутреннего мира и характера героя. Ведь в свое время к аналогичным способам утверждения эпики прибегал классик чешского социалистического реализма Владислав Ванчура, отвоевывая право романа на существование.
Вопросы этики, морали, проблемы, связанные со взаимоотношениями людей, продолжают волновать писателя в романах «Пусть бросит камень» (1962) и «Успех» (1965). Он находит здесь новые злободневные темы, соответствующие ракурсы, отвечающие задачам времени. В 70-е годы, в романах «Стеклянная дама» (1973), «Один сребреник» (1974), «Девятая смерть» (1977) растет политическая острота сюжетов, углубляется философское, марксистско-ленинское осмысление истории.
«Стеклянную даму» и «Девятую смерть» критики считают приключенческими романами. И они правы. О жизни в Судетах (роман «Стеклянная дама») накануне гитлеровской оккупации Чехословакии рассказано так, что способы преследования честных людей, погромы, учиняемые фашистами, безнаказанные убийства мирных жителей Пограничья, почти открытое вооружение Германией банд головорезов кажутся невероятными. На грани фантастики и попустительство со стороны чехословацких властей. Погоня за немецким антифашистом и на самом деле выглядит как сюжет в классическом детективном романе. Но дело в том, что перипетии в развитии действия, казалось бы, невероятные эпизоды морального унижения и буквального физического уничтожения людей правдивы, как правдивы, историчны характеры персонажей. Натиск фашизма, проникновение расистской идеологии в сознание молодежи писатель воплотил в образах Курта Вернера, сына местного богача, его тихого, безвольного братца Гансика, окружавших их собутыльников-громил. Тогда разразилась катастрофа. Писатель-антифашист стремится предотвратить новую катастрофу, памятуя то время, зная, что живы еще гитлеровцы, избежавшие кары, видя, как поднимает голову неофашизм в ФРГ и в других странах.
Вопрос о нравственном климате общества решается Плугаржем в литературе с высоких позиций коммунистической партийности. Большим достижением писателя в этом романе стало воплощение духовного мира тех, кто не сложил оружия, кто продолжал вести борьбу с фашизмом в условиях невероятно тяжелых. Пафос романа в том и заключен, чтобы убедить читателя не отступать в борьбе за правое дело даже тогда, когда сопротивление кажется бесполезным. В схватке с фашизмом рождается новая психология людей. Рядом с безнадежно теряющими человеческий облик сыновьями фабриканта Вернера вырастает в упорного антифашиста их школьный товарищ, рабочий паренек Павел, который начал помогать немецкому антифашисту передавать в Германию листовки. Полюбив коммуниста-изгнанника, преображается Лиза, прежде вовсе не интересовавшаяся политикой.
В 1938 году писатель работал в Пограничье на строительстве укреплений. Весть о капитуляции чехословацкого правительства застала его, как и других защитников Родины, в одной из крепостей. Вот почему антифашистский роман Плугаржа не только содержит верную картину времени, он полон негодования, протеста против унижения человеческого достоинства, против духовного порабощения. Ему лицо фашизма хорошо знакомо, он долго видел его на весьма близком расстоянии! Аресты, тюрьмы, концлагерь тоже не забываются людьми.
Черты эпохи все глубже и органичнее воплощаются в творчестве Плугаржа. Положив в основу романа «Девятая смерть» историю расследования дела о гибели бригадира из каменоломни Граха, ограничив время непосредственного действия лишь несколькими днями, писатель воссоздает исторически верную, точную картину кризиса 30-х годов — времени, когда человек мог потерять свое обличье, стремясь выжить во что бы то ни стало, даже за счет смерти ближнего. Роман весьма актуален, ибо разоблачает лживое утверждение современного мещанина о мнимых благах времен буржуазной республики. Здесь, как во многих произведениях последних лет, поднят вопрос о совести, о виновности человека перед людьми, перед лицом истории. Писатель часто размышляет об отношении к окружающему нас миру.
«Меня занимают проблемы нравственной ответственности за собственную жизнь и за судьбы других, — говорит он, — ответственности за настоящее и будущее общества, к которому я принадлежу»[3].
В плане этих размышлений раскрыты многие проблемы, поднятые в романах, предлагаемых читателю настоящей книги.
Когда вышел из печати роман «Последняя остановка» (1971), раздались голоса недовольных критиков: периферийная тема, узок мир действующих лиц. Внешне так все и выглядит. Ведь объектом художественного изображения стал дом для престарелых, и писатель показал жизнь как она есть — без прикрас, в ее повседневном течении. А в первое время по преодолении кризиса была особенно желанной политическая острота сюжета, которой действительно в этом романе нет. Читатель ждал тогда энергичной, открытой, пусть даже несколько прямолинейной переоценки ценностей, защиты чуть было не утраченных идейных и духовных завоеваний народа, а Плугарж пошел по иному пути. Не умаляя важности насущной проблемы, он нашел чрезвычайно точную, до миллиграмма чувствительную меру духовности. Старость, последняя ступень жизни, другими словами — вся прожитая человеком жизнь, весь его жизненный опыт становились критерием нравственности, чести. Нечто сходное в этом смысле мы найдем в произведениях Чингиза Айтматова («Материнское поле», «Прощай, Гульсары»), в «Прощании с Матерой» и «Последнем сроке» Валентина Распутина.
В Иерусалимке, как называли обитатели свой дом, сошлись люди самые разные, и жизнь прожита каждым по-своему, и судьбы несхожие. Вместе с тем положение их в какой-то мере одинаково — все они приехали сюда доживать свой век, поэтому так много общего в их настроении, то грустном, то оживленно-оптимистическом, когда появляется возможность деятельности или надежда приобщиться к жизни за стенами дома. Живы годами выработанные привычки, не утрачен вкус к обычным повседневным делам. Майор в отставке с удовольствием возглавляет комитет самоуправления, организует различные мероприятия, ратует за дисциплину. Бывшая актриса Александра, получившая здесь кличку Принцесса Чардаша, затевает спектакль. Подобие салона для избранных с картежной игрой устраивает пани Софи в холле среди зелени, как она говорит, — в «зимнем саду». Священник в случае необходимости в местном костеле отправляет обряд. Словом, каждый занят привычным делом в меру своих сил и возможностей, а ханжи и сплетницы, как это бывает везде, портят людям настроение, не обходятся без ссор и препирательств, чаще всего по пустякам.
Самый деятельный в Иерусалимке дед Магиерка. Он постоянно что-то мастерит, заполнив свою комнату всякого рода материалами, собирает лечебные травы, готовит отвары для больных, помогает тем, кто прикован к постели, морально поддерживает людей, становится поистине нравственной опорой для музыканта Богдана, все еще мечтающего создать свое лучшее произведение — симфонию, которую думает назвать «Последняя остановка». Магиерка убежден, что «важнее самых благородных помыслов — дело, пусть даже небольшое».
Характеры Магиерки и Богдана, главных персонажей романа, наиболее полно раскрыты автором. С их богатой и сложной духовной жизнью связано решение замысла: воссоздать предельно острые конфликты и по сути трагические ситуации, выявить истоки высокой нравственности. В этом плане раскрыта история любви Богдана к Александре; пробудившаяся после стольких лет забвения, она воскресила в нем надежды на полнокровную творческую жизнь. Сандра, как ее нежно называл Богдан, прибыв в Иерусалимку, вызвала всеобщее оживление.
«И отчего это, — размышлял мрачноватый Богдан, — столько света излучает Сандра на окружающих: будто все меняет цвета и мир раскрывает объятья…»
Жизнестойкость, привлекательная внешность актрисы, изящество заставляют простить ей многое: и легкомыслие, и невнимание к людям, пожалуй, граничащее с эгоизмом. Сюжетная линия, связанная с ее похождениями, видимо, нарочито написана в духе водевиля, изобилует маловероятными совпадениями событий во времени, неестественным стечением обстоятельств. Но это-то и позволяет в романтическом, может быть, даже несколько театрализованном духе раскрыть историю Богдана и Сандры, завершившуюся свадьбой. Облик Сандры словно «заземляет» возвышенный настрой Богдана, его рыцарское благородство. Да и счастье пришло к нему слишком поздно: оба они не подозревают, насколько серьезно болен Богдан и как недолго осталось ему жить. И все же такая развязка, не лишенная трагедийности, утверждает превосходство нравственности, не утраченной людьми, и благородство чувств.
Пожалуй, нельзя не заметить, что успех автора в развитии романтической линии сюжета во многом зависит от того, что характер Богдана тоже абсолютно лишен идеализации: Богдан — не приспособлен к жизни, он порядочный скептик, в раздражении может и обидеть других. Из-за его несдержанности пострадала тихая, все ждавшая своего сына женщина, узнав, что сын никогда за ней не придет, что он эмигрировал.
Однако человеческие слабости не умаляют масштабности этого образа, воплотившего великую способность людей любить, преображаться внутренне, становиться лучше от того, что любишь.
Совсем лишена романтики история деда Магиерки, но облик неутомимого фантазера, лекаря, «доброго духа» Иерусалимки романтичен при всей трезвости взглядов героя на жизнь. Большую твердость проявил Магиерка, отвергнув предложение сына и невестки вернуться в их новый дом после того, как те обидели, унизили, жестоко обманули его, ждавшего терпеливо, долго своего угла в новом выстроенном доме.
Со многими стариками дети поступили жестоко, некоторых обирали даже тут, в доме престарелых. «Дети наши, золотые, милые, благодарные, — язвительно замечает Богдан, дочь которого тоже забыла о нем, уехав в Австралию, — любят они нас горячо, только лучше, если бы мы при этом оказались в могиле!»
В романе нарисована целая галерея портретов неблагодарных детей, для которых материальное благополучие, блага заслонили тех, кто всю жизнь заботился о них. Писатель поднимал проблему вины и совести, которая могла переосмысляться гораздо более широко, нежели просто семейные отношения. Не случайно среди обитателей Иерусалимки есть люди с революционным прошлым: Фильц, побывавший в концлагере смерти Бухенвальд и знавший Тельмана; видимо, участник Октябрьской революции в России Григерек, так горячо спорящий с Майором-легионером.
Духу Иерусалимки чуждо накопительство, пошлое мещанство, здесь господствует скорее стремление к свободе и независимости от материальных благ. Люди старшего поколения в большинстве своем щедры и справедливы, их не покидает надежда вернуться в большую жизнь, но не ради накопительства, а с целью снова приносить пользу своим ближним. Окно в конце коридора, у которого часто задумавшись стоит и все чего-то ждет Богдан, становится символом устремленности в будущее, в безбрежный мир человеческих радостей, природы, обновляемой и вечной. Ожидание, неодолимое желание уехать, хотя бы на время, — естественное проявление жизнелюбия. Поэтому продав золотой браслет, последнюю ценную свою вещь, отправляется в туристическую поездку к морю в Болгарию пани Софи; с наступлением тепла ежегодно убегает «путешествовать» неуемная озорная Форейтка, которую милиция привозит обратно голодной и оборванной; уходит со своим старым знакомым — художником Александра, но и ей приходится вернуться. Все рады покинуть Иерусалимку, но за ее пределами после упоительного чувства свободы очень скоро начинают ощущать преимущества устроенной, спокойной жизни своего нового дома, его уют.
Юмор, оживленный диалог с социально острой и ярко окрашенной речью персонажей, прекрасные пейзажные зарисовки, контрастные жизненные эпизоды — все это делает повествование увлекательным. Полнота изображения характеров и духовного мира основных героев позволяет автору измерить высоту нравственных принципов тех, кто пользуется благами жизни, завоеванными и безвозмездно оставленными старшим поколением младшему, пришедшему на смену. По прочтении книги встает вопрос, так ли, по-хозяйски ли распорядились наследники всем тем, что было добыто тяжелым трудом, часто благодаря отказу себе в самом необходимом.
Тема солидарности, вопрос о доверии лежат в основе сюжета романа «Один сребреник». На сей раз писатель избрал местом действия Словакию, лесистые словацкие горы, глухие места, отмеченные необыкновенной красотой, где в годы фашистского режима люди укрывались от ареста. Зденек Плугарж — один из тех писателей, кто глубоко воспринимает родственность братских культур. В своем выступлении на учредительном съезде Союза чехословацких писателей в декабре 1977 года он говорил об общих традициях, о чехословацкой культуре как едином целом, о взаимном обогащении литератур.
Развивая концепцию активной личности в романе «Один сребреник», Плугарж опирался на традиции словацкой литературы. Главными героями этого произведения стали словаки-лесорубы и прибившийся к ним чех Мартин, скрывающийся от гестаповцев. Никто из них, собственно, лесорубом не был: учитель, плотник, браконьер, карусельщик — все они не хотели быть на виду у полиции и, как потом выясняется, прятали в горах оружие и боеприпасы. Характер каждого наиболее полно раскрывается во взаимоотношениях с окружающими, в способности постичь мир мыслей и чувств товарищей, с которыми недавно и на короткое время — действие в романе длится в течение весны и лета — свела судьба. Но, пожалуй, главные условия проявления индивидуальных особенностей каждого — это повседневный тяжелый труд. Автор книги о творчестве Зденека Плугаржа Ян Адам заметил, что в романах писателя преобладает изображение трудовой деятельности «как единственного источника приобретения человеком надежного смысла жизни»[4]. Для героев «Одного сребреника» сплотившая их работа в лесу стала действительно фактором, формирующим мужество, выносливость, пролетарское сознание.
Облик тех, кто служил Тисо, «продавшему Словакию Гитлеру», полнее всего раскрыт в характеристике лесничего Ткача, доносчика, человека грубого, низкого, мнящего себя, однако, живописцем. Его малевания — свидетельство бездуховности, пародия на показную интеллигентность. Поведение Ткача дома, его отношение к жене и даже к чтимой им матери довершают почти гротесковый характер предателя народа.
В романе прежде всего захватывает истинность драматизма: конфликт книги исторически обоснован, определен временем, хотя и проявлен преимущественно в повседневности. Отдельные сцены могут при этом выглядеть слишком натуралистически и мало относящимися к решению столь важной эпической и художественной проблемы как воплощение высокой нравственности или воссоздание исторически значимых картин действительности. Но так кажется только на первый взгляд. Даже смешной эпизод с застенчивым бедняком Яном Дерешем, когда подпившие хлопцы силой упрятали его вместе с разбитной Ружей в отдельный номер, полон горького юмора и призван оттенить крайнюю нужду в семье Дереша, его дальнейшую трагическую судьбу. В комизме бытовых сцен всегда ощутим подспудный драматизм положения народа в профашистском марионеточном «Словацком государстве».
Напряженность развития действия отразила тревожное время. Образы лесорубов, их быт, прекрасная, но суровая природа края, переменчивая погода и частые бури — все, до мельчайших деталей, отмечено печатью времени, его драматизмом. Предельная собранность, настороженность людей, ощущение назревающего протеста рождают солидарность и подозрительность, особенно по отношению к мало знакомым, новым людям. В положение подозреваемого попадает Мартин, когда над бригадой Лацо Татара нависает опасность. Недоразумение выясняется, после чего еще более укрепляется дружба между лесными жителями.
Пребывание героев в крайне напряженном состоянии становится для них порой невыносимым. Отсюда в повествовании своеобразная «разрядка», необходимая, естественная: это и любовная история Мартина, и посещение друзьями трактира Эстер, и воспоминания деда Ондрея Чепурко, и особенно забавная, повторяемая в бесконечных вариантах история любовных отношений Гержака с графиней Эстергази. Анекдоты, вставные эпизоды о прошлой жизни героев, всякого рода рассказы о происшествиях в местечке не просто оживляют повествование, они важны для раскрытия характеров, для движения сюжета. Это особенно проясняется в критический момент, когда Мартин, не желая попадать в руки полиции, решается на самоубийство. Решив броситься с отвесной скалы, поднимаясь все выше, он не перестает слышать рассказ о графине, и этот рассказ, словно нить, связывает его с товарищами у костра и не позволяет ему сделать последнего шага.
Вопрос о доверии, проблема преодоления замкнутости, ощущения одиночества и главное — необходимость выхода к людям становятся в литературе довольно частой темой. Плугарж освещает эту проблематику в аспекте исторического опыта, утверждения оптимизма, революционной перспективы, отображения народной мудрости. Поэтому писатель выбирает и своеобразную форму романа с чертами баллады; характеры его героев как бы наследуют традицию благородного разбойника Яношика, бытующую в словацкой литературе.
За роман «Один сребреник» Зденек Плугарж во второй раз получил премию Клемента Готвальда: настолько политически важным и художественно удачным получился роман об исконной дружбе и совместной борьбе словацкого и чешского народов за освобождение своей родины.
Р. Кузнецова