Я пытаюсь увернуться от прикосновения, но моя голова прижата к стене и деваться мне совершенно некуда.

— Простите, пожалуйста, — я ужом скольжу вдоль стены, — Но может быть это была глупая идея? Я позже… позже почитаю… И до обеда времени почти не осталось…

Он отстраняется — совсем чуть-чуть. А потом его пальцы ложатся на ткань платья у шеи.

Медленно. Как будто у него вечность впереди.

Вниз по ключице. Невесомо, но я чувствую каждый сантиметр — сквозь ткань, сквозь кожу, сквозь весь мой здравый смысл, который уже орет «беги».

Его ладонь скользит ниже-ниже-ниже. По талии, и дальше. Туда, где ткань платья заканчивается. Туда где его горячие пальцы наконец касаются моей голой кожи.

Я не дергаюсь.

Я замираю. Что гораздо хуже.

— Тебе нравится, киса? — хрипит он.

— Щекотно, — выдавливаю я.

Он моргает. Раз. Другой. И в эту секунду я выскальзываю и начинаю пятиться задом по коридору. К своей комнате. Вот уж не думала, что буду так хотеть туда попасть!

— Ну и куда ты собралась?

Он в один шаг догоняет меня и берет за запястье. Сильно, но не больно.

— Отпустите, — говорю я тихо.

— Отпусти, — поправляет он. Его голос становится жестче. — Скажи: отпусти меня, Влад.

— Отпусти меня, Влад, — выдыхаю я. — Доволен?

— Пока нет, — он убирает руку. — Но процесс мне нравится.

— Я могу идти? Я бы хотела… переодеться к обеду.

— Иди.

Я поворачиваюсь и мчусь по коридору. Дверь в мою комнату приоткрыта. Я залетаю туда и закрываюсь. А потом опускаюсь на пол. Сердце колотится как бешеное. Руки трясутся.

«Библиотеку, блин».

Идиотская отмазка. Но Шекспир бы оценил.

«Быть или не быть сексу в библиотеке — вот в чем вопрос».

Провожу рукой по шее и бедру. Там, где он касался. Кожа горит.

Встаю. Подхожу к окну. Внизу, у входа, стоит фигура. Охранник. Курит. Смотрит на дом.

Ладно. Надо и правда сходить в ванную, а потом попробовать выбрать что-то адекватное из одежды. Для волчьего обеда…

Я иду в ванную, включаю воду, добавляю пену из какого-то флакона с золотой крышкой. Пахнет жасмином и чем-то еще, неуловимым. Забираюсь внутрь.

Горячие струи бьют по спине, массируют уставшие мышцы. Закрываю глаза и погружаюсь под воду с головой. Пузырьки лопаются у ушей.

В тишине подводного мира нет ни долгов, ни волков, ни сделок. Только я и вода. Так бы и лежала вечность… но, надо собираться.

Я со вздохом вылезаю из воды, обтираюсь пушистым полотенцем. Иду в гардеробную.

Это не шкаф. Это бутик. Вешалки с одеждой тянутся вдоль стен. Платья, костюмы, блузки. Перебираю ткани. Шелк, бархат, кашемир. Цены на бирках заставляют морщиться. Одно платье стоит больше, чем я зарабатывала за год в школе.

— Нет, — шепчу я, отодвигая слишком откровенные вещи. — Никакого глубокого выреза. Никакой прозрачности…

Выбираю темно-синее платье. Закрытое, с рукавами, длиной ниже колена. Ткань плотная, держит форму. Броня. Застегиваю молнию на спине. Смотрю в зеркало.

Там строгая женщина. Учительница литературы из какой-нибудь элитарной частной школы. Никакой сексуальности, только холодная недоступность.

— Вот так лучше, — киваю я. — Пусть давится своей добычей.

Ровно в два стук в дверь.

— Маргарита Николаевна? — голос мужской.

— Войдите, — отвечаю.

Дверь открывается. На пороге стоит Игорек. В черном костюме, с наушником в ухе. Выглядит как вышибала из клуба.

— Владислав Андреевич просил проводить вас в столовую, — произносит бесцветным голосом.

Киваю, прохожу мимо него и выхожу в коридор. Игорь идет сзади. Не вплотную, но достаточно близко, чтобы я чувствовала его присутствие.

«Конвой. Видимо, прогулка по этажу мне больше не светит. Решил, что я слишком любопытная».

Спускаемся по лестнице. Холл встречает меня тем же холодным величием. Игорь открывает двойные двери в конце коридора.

— Столовая, — рапортует.

Захожу внутрь.

Комната светлая, с панорамными окнами в сад. Посередине — длинный стол из темного дерева. На нем сервировка на две персоны. Серебро, хрусталь, свечи… Днем? Странно, но красиво.

Влад стоит у окна. Он переоделся. Теперь на нем темно-серый костюм, белая рубашка без галстука. Выглядит безупречно. Будто только что вышел с совещания, а не пугал невесту в коридоре.

Он поворачивается, когда я вхожу. Взгляд скользит по моему платью. Задерживается на лице.

— Любопытный… выбор, — говорит он. В голосе нет разочарования. Скорее, интерес. — Садись, — он делает жест рукой.

Сажусь. Он следом. Берет в руки бутылку вина, наливает мне и себе по бокалам.

Из боковой двери появляются пара официантов, приносят суп-пюре из белых грибов и горку хрустящих гренков.

Запах еды ударяет в нос. И тут я понимаю, что зверски голодна. Со вчерашнего вечера во рту маковой росинки не было. Только вода и кофе.

Я не знаю надо ли ждать приглашения. Но есть хочется ужасно, поэтому я сразу нападаю на еду.

Влад приподнимает одну бровь. Его взгляд тяжелый, но не неприятный. В нем есть какое-то… одобрение.

— Ты не играешь в «не ем при людях», — замечает он.

— Я не модель, — говорю я, проглотив очередную ложку вкуснейшего супа, — Я живу в реальном мире. Там люди едят, когда голодны.

— Это хорошо, — он берет свой прибор. — Я не люблю истеричек и анорексичек. Здоровая женщина — красивая женщина.

Мы едим в тишине. Только звон приборов нарушает покой.

Напряжение, конечно, никуда не делось, оно висит в воздухе, густое, как аромат вина. Но сейчас оно другое. Не угрожающее. Скорее… ожидающее.

Я расправляюсь с супом. Официант как призрак вырастает за спиной и ставит передо мною деревянную доску, на которой шипит стейк.

— Пахнет сногсшибательно, — не выдерживаю я.

— Мария Петровна старается, — Влад вытирает губы салфеткой. — Она работает у меня много лет. Знает мои предпочтения.

— Мои мне тоже надо озвучить? — спрашиваю я с легкой иронией.

— Безусловно, — в голосе нет и тени юмора.

Я беру в руки вилку с ножом.

И в этот момент дверь в столовую открывается.

Не стучали. Просто распахнули.

На пороге стоит он.

Антон.

Но это не тот хам, который матерился в машине и называл меня «крошкой». Этот Антон одет в дорогой костюм, волосы уложены, на лице — вежливая, почти светская улыбка.

— Антон? — в голосе Влада прорезается сталь. — Ты что тут делаешь?

Антон входит в комнату, не теряя улыбки. Движения плавные, уверенные. Он выглядит как наследник империи, каким и является.

— И я рад тебя видеть, отец, — почти мурлычет. — Я же должен был познакомиться с твоей невестой…

— Ну что ж, — сухо. — Почему бы и нет…

Влад встает. Обходит стол, подходит ко мне.

— Маргарита, позволь представить. Мой сын, Антон Владиславович.

Я встаю. Вытягиваю руку. Вежливость — оружие королей. И учителей.

— Очень приятно, — говорю я светским тоном.

Антон подходит вплотную. В его глазах пляшут чертики.

Он берет мою руку. Не пожимает, как деловой партнер, а… подносит к губам.

Губы касаются кожи. Легко. Почти невесомо.

Но от этого прикосновения по всему моему телу пробегает электрический разряд…