Второй полёт продлился дольше первого — около четырёх часов, хотя расстояние на четверть больше. С чем оно связанно не знаю, возможно, с плотностью авиапотока.

Развлекал себя на протяжении этого времени полусонным состоянием, мыслями о женщинах — близких и не очень. Перед глазами часто появлялся образ испускающей томный вздох Астры и её стискивающей грудь руки.

Так и про Киру вспомнил. Стало немного стыдно, что не дозвонился до девушки. Но недолго. Потом мысли добрались до Изуми, перед которой стыдно не было. Жалко — вот какого мне было. Точно знаю, что ничего путного из наших отношений бы не вышло, на горизонте уже показались две фигуры королевского ранга в моей жизни.

Но такую бабу хотелось себе! Всю. Пока позволяют здоровье и интерес ещё и часто.

«Хороший у меня ассоциативный ряд, однако.»

На подлёте удивился обилию лесов вокруг аэропорта. Искренне считал, что в Европе остались только лесные парки и заповедники. А тут — словно в дикие германские земли сейчас попадём. Потом нам в город, так местный лес я вижу, скорее всего, последний раз.

Выгружались на этот раз через рукав сразу в здание терминала.

— Надо Яне позвонить, что мы прибыли, — проинформировала Лена.

— Хм, а из Москвы ты звонила?

— Да, — она добавила чуточку превосходства в интонацию.

Чтобы я знал, кто тут у нас главный родитель! Вообще ни разу не сомневался в этом никогда.

— Ви, позвони Яне, — взял инициативу, чтобы тоже перед дочерью показаться ответственным, — видео на планшет выведи. Заодно проверим качество связи.

Подмигнул жене. Старов стоял неподалёку и тоже занимался активной навигацией в смартфоне.

— Привет, па! — увидел приподнятый носик дочурки, — прилетели?

— Да, всё хорошо. Мама тут, — повернул к ней экран.

— Хорошо, вижу вы ещё в аэропорту. Поезжайте, потом позвоните.

— Разумно! Пока!

Лена слово сказать не успела. Посмотрела на меня с укоризной и кулачком в бок двинула.

— А что? — лицом изобразил слегка недалёкого человека, — потом поговорите. А сейчас надо бы ещё позвонить нашему начальству…

Приятно было видеть вопросительный и весьма скептический взгляд изумрудных глаз. Точно дуется, но делает это с изяществом.

— Надо, — покачал головой, — надо перед начальством отчитываться! Ви?

— Соединяю.

Кажется, и она вздохнула. Может, и передуриваю немного, но лучше обстановку разрядить.

— Да? — Вика была удивлена звонку. Рассматривала внимательно не только меня, но и обстановку.

— Виктория Павловна, матушка! Прибыли! Челом бью!

Прямо с планшетом на вытянутых руках принялся кланяться. Картинка от этого, уверен, дико смазывалась, что должно было вызвать негативные позывы организма. На третьем поклоне я закончил, потому что меня самого укачало, а лицо моей начальницы выражения не поменяло.

— Добрались до земель Остляндских. Это как Эстляндских, только западнее, — продолжил свой доклад, — должно тут быть всё чудом чудное, но пока дальше порта воздушного нас не пущают. Галактион Гордеевич нести околесицу закончил и откланивается!

Улыбку на лице Вики заметил под самый конец звонка. Замечательно! Надо же как-то налаживать отношение с директором. За жопы щупать и сиськи мять — это что-то из другой области к нормальному деловому общению.

«Ну да, вокруг ограничений в сексе всё общение строить — это высший деловой этикет!»

Ладно, надо двигаться дальше, тем более нас уже зовут.

Позитивная часть путешествий под присмотром ответственных персон — отсутствие необходимости самостоятельно суетиться и организовывать себе перемещение и проживание. Развлечение, надеюсь, они при этом мне оставят. Протяжённое здание терминала мы покидали не абы как, а уже к движущейся нас встречать машине. Вышло даже, что прибыла она раньше нас из-за нашей же необходимости забрать свой багаж.

Если бы не сопровождающий капитан, выглядел бы я как навьюченный громоздкими чемоданами мул. Позволить Лене самой возиться со своей поклажей, конечно, не мог. Зато Старов оказался нормальным мужчиной и разделил со мной тяготы транспортировки. Он же с помощью водителя загрузил все вещи в багажник.

— В машине можно свободно говорить, водитель из посольства, — предупредил Дмитрий.

— А если бы не из посольства? — настороженно поинтересовался.

— То не стоило бы обсуждать личные темы или планы. Например, не стоило бы мне сейчас говорить о том, что Изуми Нарита всё-таки прилетела во Франкфурт вместе с делегацией от Японии. У нас уже есть данные её личного телефона, потому что девушка сумела выбрать из-под опеки отца. Прибыла, правда, с матерью.

— Рад буду видеть Изуми, — поделился ожиданиями вслух.

На Лену одним глазом посмотрел, но она не реагировала.

— Вы всё ещё хотите переманить девушку на работу в нашу страну? А её мать работает в качестве важного фактора, который, скажем, моё приглашение ограничит, — решил прояснить по-возможности этот вопрос, — понимаю, что Изуми перспективная девушка, но только я не заметил в ней чего-то гениального. Не много ли мороки вокруг сильного, но всего лишь аспиранта?

— Гениального? Кхм-хм, — поперхнулся разведчик, — кажется, я кое-чего не учёл.

Он смотрел довольно долго на меня, а потом коротко на мою супругу.

— Семнадцатого июня Изуми Нарита обратилась в больницу Научного Центра «Фемоген» с жалобами на самочувствие. Госпитализация была рекомендована руководством вашего Института…

Помню. Виктория Павловна поспособствовала этому событию, чтобы спрятать Изуми от отца Ферапонта.

— … на третий день её пребывания был сделан тест на беременность. Он оказался положительным.

— На третий день? — просил я слишком громко, — это анализ крови надо брать на какой-то протеин, что плацента вырабатывает. Зачем?

— Не могу сказать, но сделали его вовремя. На связь с девушкой вышли её родители, а у нас на руках уже была информация о новой изменённой. Беременной изменённой.

— По этой причине её заставили уехать?

— Такой информации у нас нет, — ответил Дмитрий, — но скорее всего просто родители уже в родной стране хотели иметь возможность влиять на дочь. Возможно, хотели настоять на прерывании беременности. Только наши коллеги из Поднебесной очень рады новой изменённой, да ещё и беременной. Тест ДНК скорее всего сделали тоже они.

— На ранней стадии? — опять я удивлялся.

— На второй неделе. Дорогое удовольствие, но оно окупилось к их великой радости. Вас, Галактион Гордеевич, — перешёл он снова на уважительное обращение, — можно настороженно поздравить с будущим рождением ещё одной дочери. И сразу же изменённой.

— Так вот почему так всё закрутилось! — пришло осознание.

— Верно. И нам бы очень хотелось, чтобы вы не теряли связь с матерью вашего будущего второго ребёнка.

Оптимистично они смотрят в будущее. Ещё надо выносить. Но беречь плод и мать будут на высшем уровне.

— Поэтому, — продолжил капитан, — вам нужно позвонить Изуми. Наладить общение, которое охладело за эти несколько недель.

Ответил не сразу.

— Можно… чуть позже?

— Очень желательно это сделать до завтрашней конференции. Уверен, девушку убеждали, что вы не очень то усердствовали в поиске контакта.

— Хорошо.

Большего сказать мне сейчас было нечего. Мысли крутились каруселью по кругу. Ничего не было ясно, кроме очевидного — осознания произошедшего у меня пока не было совсем. По пути не обратил особого внимание на архитектуру. Заметил только, что проезжали долгое время мимо разносортной застройки, начиная от совсем небольших частных домов до коммерческих многоуровневых зданий. Проехали длинный мост через Майн, на английский манер река звалась бы Мейн, а ещё миновали крупный железнодорожный вокзал.

В какой нас привезли отель, я тоже не особо интересовался. Только услышал предупреждение нашего сопровождающего:

— Проживание предоставляется организаторами для всех участников. Неудобно было отказываться, поэтому просто будем об этом помнить. И лучше бы вам остановиться в общем номере.

Супруга поддержала кивков моё молчаливое согласие.

С этим мы вошли в вестибюль гостиницы, что занимала всё здание. Находились мы в той части города, где постарались восстановить исторический облик. Поэтому место нашего проживания выглядело весьма скромным в своих размерах, сродни той гостинице, где мы останавливались с Изуми в Москве.

«М-да, с Изуми. Там и справились, наверное, с будущим пополнением. Или уже после возвращения.»

На стойке оказался мужчина, примерно мой ровесник. Он обслужил пожилую чету итальянцев, если я не ошибся на слух с языком. После сотрудник отеля занялся нашим заселением. Изучил документы, переговорил с Дмитрием Степановичем (кстати на английском) о цели визита и протянул нам три ключа от разных номеров.

— Нас с женой заселите в один номер, пожалуйста, — высказал просьбу.

— Простите, — он ещё раз заглянул в компьютер, — у нас нет информации о том, что вы женаты.

— Мы в разводе, но предпочитаем проживать вместе, — улыбнулся, но совсем не весело, — старые привычки.

Опять он принялся бегать глазами по экрану монитора.

— Вы знаете, у нас нет подходящей по комфорту комнаты для вашего проживания. Две отдельных будут значительно удобнее.

— Не нужно других комнат. Сохраним вам деньги. Просто дайте ещё один ключ от вот этого номера. Они же должны быть одинаковые?

— Да. Верно, — вежливо кивнул мужчина.

— Замечательно, — кивнул ему в ответ.

— А я заберу вот этот ключик, — сориентировался Старов, — чтобы между этажами не бегать.

Только сейчас заметил, что капитану дали комнату на другом этаже.

— Мы пойдём, — опередил возможные новые возражения разведчик, — не потеряемся! А с вещами я помогу.

Мы и пошли, не услышав в итоге возражений. Вещи, как и обещал, в помещение помог занести усатый мужчина, а потом быстро удалился. Без договорённости со второй стороной я решил занять ватерклозет, название которое неожиданно всплыло на местном языке. Решение такое принял не потому, что уж очень разобиделся — просто в дороге от тяжких раздумий упустил момент, когда понадобилось в эту самую спасительную комнату.

Запас белья у меня был в чемодане сверху, потому я захватил свежую одёжку, чтобы не продувать достоинство. Может и стоило это сделать, потому что погода и на западе континента выдалась жаркой и солнечной.

Все процедуры заняли у меня пятнадцать минут. Поторопился, чтобы освободить помещение. Вышел, ещё вытирая голову сухим полотенцем. Супруга ожидала моего появления, сидела в кресле. Тогда уже принялась раздеваться.

— Предупредил бы, насколько собираешься занять ванную, — выдала она претензию, но совсем не претенциозным тоном.

— Как видишь, я быстро, — пробормотал через закрывающий край белой ткани.

— Мог бы сказать.

— О, это должно быть тебе знакомо! Не только я мог бы сказать.

Мне не ответили. Я стянул полотенце с головы, чтобы посмотреть на женщину напротив. Блузка уже покидала плечи.

— Ты знала, — вопросом мои слова не прозвучали.

— Да, — легко ответила она.

— Чудесно! Знала ты, потому что знала Вика. Но она не сказал из-за очередной с тобой договорённости. Как вы стали хорошо сотрудничать, однако!

— У нас общие интересы.

Второй с фигуры Лены слетела юбка. Осталась она в нижнем белье интересного оливкового цвета далеко не рядового пошива. А я искал простую белую майку, чтобы не ходить с голым торсом — не люблю так.

— Не в этом вопросе они общие, я уверен. В твои интересы странным образом не вошла возможность мне сообщить о том, что я могу стать отцом.

— Тоже мне новость неожиданная. Когда это на что-то влияло, я тебе такую новость сообщила. В итоге ты стал замечательным отцом нашей дочери. А здесь толку от этой информации никакой не было.

— Замечательный анализ, выполненный про мою жизнь без моего участия!

— А что бы ты сделал? И сделаешь? Мы оба понимаем, к чему идёт приезд твоей японки. Станешь мужем при жене? Или же подопытным в собственном научном центре? Гораздо успешнее это можно делать в родной стране.

Она верно определила возможное предложение от представителей страны восходящего солнца. Могут попробовать приманить меня женщиной и выгодным предложением по работе. Единственный весомый довод — свой институт.

Но тут столько подводных камней, что пока я буду обихаживать Изуми с разных сторон, компетентные ребята пристроятся ко мне исключительно сзади.

— Мда… — такое вышло у меня заключение.

Мы стояли друг напротив друга и метали молнии. Небольшие такие, даже обоим знакомые. Но настроение они не добавляли.

— Я бы в любом случае не уехал жить в другую страну и не бросил Яну, — высказал осмысленный итог, — но мог бы уже найти какое-то решение, чтобы поддерживать связь с матерью моего ребёнка.

— У тебя уже есть одна мать твоего ребёнка! — выкрикнула Лена, — со мной возьмись поддерживать связь! Одно дело, когда ты просто с одной бабы на другую перепрыгиваешь. Это ещё можно терпеть. Но эту иностранку…

— А какое твоё дело? Мы не женаты! Зато когда были женаты, ты сама спокойно позволила себе прыгнуть в койку к другому мужику!

— Я была ещё злее, чем сейчас! Я ревновала тебя к твоей широкозадой начальнице! Каждый раз, когда ты уезжал, мне думалось, как вы там развлекаетесь и посмеиваетесь за моей спиной. Поэтому я просила тебя не ехать в тот раз.

— На тот момент я просто устал объяснять, что ничего между нами не было.

— Так и поверила! — саркастично припечатала супруга, — у меня ведь не было поводов для ревности. Всего-то мой муж покупал дамское бельё в подарок не только мне.

— Не стал я покупать в тот год ничего, — раздраженно, но уже более спокойно ответил, — и хотелось мне остаться, но только это бы отбросило мою карьеру назад. Ты это знаешь. Не мог я подумать, что ты утроишь мне такой показательный ответ.

Оба мы смотрели в стороны, старались не пересекаться взглядом.

— Не собиралась, — вздохнула Елена, — сначала внимание к себе игнорировала. Но потом начались изменения. Тогда мне стало физически не хватать мужской близости, а тебя рядом не было. И спать я с Валентином не собиралась, просто он оказался очень чутким мужчиной.

— Ну, знаешь, — посмотрел на неё с большим сомнением, — я когда возвращался, разводиться тоже не планировал. А когда увидел, с какой злостью ты мне ставишь всё случившееся в вину, и как вожделенно ты могла посмотреть на своего любовника. Да и глаза твои, ставшие светящимися изумрудами говорили мне всё.

— Ты ошибся, — уже тихо сказала она, — я хотела, чтобы ты за меня боролся.

— Тогда у меня сомнений не было, — усмехнулся, — да и как ты себе представляла борьбу с Валентином? Морду ему набить? Я собирался. Только ты прислала мне приглашение на свадьбу.

— Всё равно ты не пошёл.

— Ещё бы! Не хотелось на глазах у дочери становиться убийцей, пускай она слабо понимала тогда происходящее.

— Я ошиблась…

Быстрый взгляд на супругу показал, что она теперь не отводит взгляд. Наоборот, внимательно смотрит.

— … желание физической близости прошло за месяц, — продолжила Лена, — а я не забеременела. Уже позже стало ясно из исследований, что подсознательно ребёнка от Валентина я не хотела. Значит и жить с ним не хотела. Но уже была замужем, а ты далеко.

— Лен… — я принял ей взгляд, — а что поменялось? Хорошо, переехала ты в Фемоген, а сейчас даже ко мне. С мужем разводиться собираешься…

— Документы уже подала, — прервала она меня.

— Вот. Всеми силами ты хочешь возобновить отношения! Только уже поздно…

— Ничего не поздно! — категорически отбросила она моё утверждение.

Во взгляде снова злость. Нет — ожесточённость и уверенность.

— У меня есть Астра, — решился озвучить конкретику.

— У Астры есть не только ты…

— Мы работаем над этим, — теперь я стал огрызаться.

— Догадалась… — она кивнула.

После кивка голову вернула так, как лошадь встряхивает гриву — мощно и необычайно красиво. Ещё и грудью колыхнула, привлекая моё внимание.

— … Пока вы работаете, я уже здесь, — услышал самоуверенное утверждение.

— Мы здесь пробудем недолго, да и переезжать тебе скоро, — хищно улыбнулся.

Воронцова сверлила меня взглядом.

— Просто скажи, что не любишь меня, — ласковым голосом проговорила воинственная фемина.

— Не люблю, — спокойно заявил, — ты, знаешь ли, по мне изрядно потопталась со своим… мужем. А ведь могла бы приехать работать уже в состоянии развода. Вот это было бы открытое заявление!

— Не могла, — она разочаровано поджала губы, — документы готовила, чтобы быстро поделить имущество. И была уверена, что у тебя что-то не так с восприимчивостью касательно аттракции фемин.

Она зашипела и взъерошила волосы. Такого я ещё не видел.

— Не могла я! Слишком осторожная стала, везде на молоко дую, чтобы не оступиться, как прошлый раз!

Ничего не ответил. Смотрел ей в глаза, а она то же самое делала в ответ.

— Хорошо! Пускай нет любви. Зато я уверена в другом чувстве — в ненависти! Ты до дрожи ненавидишь Валентина, и глубоко в себя засовываешь это чувство в его присутствии. Но я прекрасно вижу. Отмщение — вот что я тебе дам.

Поочерёдно она стала на одно колено, а после на другое. Волосы отбросила назад. Сейчас жена смотрела на меня снизу вверх. Не знаю как, но ей удалось добавить в свой взгляд вызов и желание.

— Никогда на коленях перед ним я не стояла.

Как молотком стекло она разбила невысказанные мои сомнения. И образ её в подобном положении вдруг стал привлекательным. Она знала, о чём бы я мог подумать сейчас, и сразу же эти мысли отмела.

— Вот ты сука! — не сдержал восхищение.

— Твоя сука, — она приблизилась, не вставая.

— И как же ты намерена справиться, если ты так не развлекалась? — злость я больше сдерживать не собирался.

Со мной Елена такими техниками не увлекалась. Всегда предпочитала обоюдное получение удовольствия.

— Задумалась недавно и попробовала на подручных инструментах.

Ещё на шаг сократилось расстояние между нами.

— Тебе может не понравиться, — старался её задеть.

— Это твоя месть. Я здесь инструмент.

Она завела руки за голову. Заметил, что на запястье её была резинка для волос, которая споро перекочевала удерживать тугой высокий хвост. Вот тут и понял, что меня изначально просчитали. В ванную я удачно пошёл сам, потому что Лене очень было нужно, чтобы я освежился.

Она готовилась брать у меня в рот.

«Откажусь — конец нормальным отношениям… Не буду отказываться!»

Трусы полетели на пол. Два разделяющих шага преодолел уже самостоятельно. Остальное отдал в работу супруге, раз уж она вызвалась. Руки с головы убрать я ей не дал.