— Здравствуйте, Галактион Гордеевич!

— Добрый день, Дмитрий Степанович! — мы пожали друг другу руки, — не ожидал Вас сегодня увидеть.

— Отчего же? Я же упоминал, что ваше направление отдано мне под контроль.

— Так первый раз возникает необходимость выдвигаться на международную конференцию в сопровождении суровых мужчин из органов государственной безопасности.

— Предпочитаете симпатичных барышень? — с усмешкой высказался капитан, — это мы уже заметили.

Смеялся он совсем беззлобно, без подтекста. Я поддержал его улыбкой.

— Тогда вы должны знать, что даже некоторый перебор неожиданный образовался.

— Это ничего! Так даже удачно вышло с вашей бывшей супругой. Сейчас её присутствие рядом с вами будет играть нам на руку…

Хотел спросить, каким образом, но он продолжил свою речь.

— … Моё присутствие на самом мероприятии, конечно, вряд ли потребуется, да и не будет возможным. Но вне его стен мои советы и опытный взгляд могут пригодиться. Понимаете причину?

Лицо моё говорило не только за себя, но и за всего меня, включая кончики волос. О чём это он?

— Ясно, — он кивнул и почесал свои усы на испанский манер, — вся эта неожиданная суета участников международного соглашения, пожелавших проверить наши успехи, связана совсем не с прорывом в вашей работе. Они просто о ней не осведомлены в должной степени. Зато они в курсе про ваши особенности, поэтому всё внимание будет направлено на одну персону. От этого так удачно рядом будет носительница фамилии Воронцовых.

Что-то я нихрена не понял. Дмитрий Степанович оказался каким-то чёрным поясом словесных оборотов и длинных предложений, которые прямого смысла не несли. Или же несли только для него самого.

За полчаса мы сделали круг вокруг двух исследовательских корпусов и вернулись к проходной.

— Теперь вам, Галактион Гордеевич, стоит закрыть оставшиеся дела и спокойно готовиться к вылету.

— Если бы это было ещё так просто — закрыть все дела.

— Уверяю, никаких проблем не будет. Смело поднимайтесь на четвёртый этаж! А мне пора вас оставить.

Только руку успел пожать шустрому мужчине. Последние его слова я мог трактовать однозначно: в принятии положительного решения касательно перехода исследования Либермана под моё, а если быть точным — Виктории Павловны, начало не последнюю роль сыграли интересы разведки.

Не замечал раньше такую протекцию со стороны этой силовой структуры. Обсудить бы это с Викторией, да только мы сегодня уже наговорили всласть.

Осталось только отправиться в лабораторию Аркадия Моисеевича, на четвёртый, куда советовали.

Решил подняться пешком — бодрость духа, все дела. Одна жопу показывает с утра пораньше, другая бессовестно даёт её мять. Не первую жопу — уже свою, хотя воображение, падла, разыгралось. Отмёл фантазии, разблокировал дверь коридора и оказался у нужной двери за пару минут.

Та была приоткрыта, чего в принципе не должно быть у дверей по местной системе безопасности. Механизм доводки специально установлен для забывчивых. Но я видел, то что видел. Может, кто-то только зашёл? С выходящими я не встретился.

Толкнул дверь и заглянул в помещение. Многолюдно тут не было, зато плотность населения стремилась к максимальной. Мешало разве что пузо и сдерживающая аура. Чтобы было понятно, разберу для себя и для тебя, мой воображаемый друг, открывшуюся картину.

В лаборатории был только Аркадий и Тамара. Отчество Аркаши особо не вспоминается в ситуации, когда тот щеголеватым молодцем вознижается (понимаю, у меня с Астрой такое постоянно) перед своей юной практиканткой. Как уже отметил, первым к сближению стремилось пузо профессора, которое едва ли не прислонялось к девушке сбоку, идеально совпадая формой с талией.

Открытие дня! Не наблюдал раньше такие забавные пазлы.

Гуревич на подобный порыв реагировала сдержанно… одобрительно. Что удивило меня в этой ситуации больше всего. Поза, наклон головы и выражение лица однозначно говорили, что есть предел у попытки завязать близкое знакомство (это я и назвал для себя аурой), но они же и поощряли пробовать.

И самое интересное в ситуации — Тома меня заметила сразу, даже взглядом встретилась, но остро реагировать не стала. Да вообще не стала реагировать. Даже глаза отвела, чтобы не привлекать внимание.

Меня ситуация взбодрила и развеселила. Тамара, конечно, вне моего круга интересов, но это только если осознанно оценивать. Так-то, как у любого мужика, любая привлекательная мало-мальски знакомая особа должна быть доступна исключительно собственной персоне. К счастью, не настолько я опираюсь на базовые инстинкты.

Поведение моей студентки — вот что меня так встряхнуло. Это ведь не похоже на неё ещё месячной давности. Какие удивительные изменения — психолог во мне ликует. А совесть лучше задвинуть, иначе можно посчитать себя отчасти виноватым.

— Гы-гы-нух-ха! — громко прокашлял в кулак.

Никто не встрепенулся, но Либерман, повернувшись ко мне, замер. Удивлён моему приходу, значит не постановка. А то уж я было подумал, что и тут спектакль. Мир не крутится вокруг меня, слава провидению!

— Галактион Гордеевич! Чего же вы без предупреждения? — сказал ещё так радушно, сын Израильский.

— Мне компетентные… люди, — намекнул на органы, — порекомендовали прийти немедленно.

— А!

Тут в курсе, конечно. Кто бы сомневался.

— Ну, проходите, профессор Воронцов! Будем обмениваться сокровищами.

— Уже, вроде как, обменялись, профессор Либерман — я пошёл к рабочему месту, — Тома!

Приложив руку к груди, поздоровался с девушкой. Не удержался, этим я намекнул на наше близкое знакомство. Хотя такими темпами в близости меня скоро обгонят. Зато я Астру себе выцепил, а это личного уровня ачивка легендарного класса, прости уж, Тамара.

— Галактион, — кивнула в ответ темноволосая.

Ух, ты какая! И эта бедного Либермана подкалывает. Но тот — кремень мужик! Все подначки пропустил.

— Ну что же? — Аркадий Моисеевич занял своё место, — для начала ещё раз уточню. Всё в точности, как вы мне рассказали, и описано в документах? Можно будет провести простой опыт с предсказуемым результатом?

— Мои предположения строятся на личном наблюдении и размышлениях, но я почти уверен, что в результате вы получите культуру вируса нового штамма, выработанного на основе образца крови, что будет участвовать в исследовании.

— Заманчиво. Но рискованно! — Выражение его лица сменилось на задумчивое, — впрочем, дело решённое.

— У вас есть что добавить со своей стороны? — задал важный вопрос.

Коллега удивительно ловко пошевелил носом. Знак задумчивости, видимо.

— Вообще-то, есть. Я изначально начинал свой проект в поиске решения найденной проблемы, даже к Лебедевой обратился именно с такой формулировкой…

Любопытно.

— … и получил финансирование. Идея была в нахождении средства стабилизации отклонений в работе механизма анкировки. Решение мне виделось достаточно примитивным — стимулировать рецепторы окситоцина в головном мозгу, чтобы увеличить естественную привязанность.

— Усилить не влечение, а долговременную симпатию. Поощрить влюблённость, иными словами, — дал свою трактовку.

— Да, так, — подтвердил собеседник, — и я начал разрабатывать методику и медикаменты, но в мою работу включился попечительский совет и предложил сменить направление исследования. Мне порекомендовали поискать ещё отклонения в привычном механизме работы вируса. Обосновали они это необходимостью контроля основного направления изучения.

— А то мы этим не занимались, — состроил кислую мину.

— Ну, дело хорошее. При таком-то финансировании…

— Со стороны конкретных интересантов? — спросил, глядя на него пристально.

Отвечать он не стал, но было и без этого всё понятно.

— Должен сказать, что особого успеха, кроме основного случая с Астрой Таубе, я не добился. Как будто до меня не доходили материалы.

Теперь уже он внимательно следил за моей реакцией, но я что игрок в покер. Непроницаемая маска ничего незнания по этому вопросу. Но догадка одна была — сисястая такая.

«Во всех тёмных делах института ищи её объёмный зад. Упругий такой! У-у, зараза белобрысая!»

— Что же, — не дождался моей реакции Либерман, — тогда, пожалуй, всё.

— Хорошо, не буду задерживать!

— Удачной поездки! — пожелал профессор.

— Удачного опыта! — кивнул ему, — Тамара!

Девушке улыбнулся более лучезарно, чем следовало. Что уж поделать, её поведение меня заинтриговало. А интригу я люблю. С этим я покинул четвёртый этаж, чтобы направиться на пятый — к себе.

На пятом этаже, в отличие от коридора этажом ниже, было достаточно людно. Встретились коллеги, с которыми зацепился языком, похвастался своим гениальным решением объединить разрозненные исследования в одно (ну а что?), обсудил отсталость иностранных коллег в нашем направлении исследовательской деятельности. Как назло, всем надо было работать, поэтому пришлось и мне продолжить путь.

У двери своей лаборатории получил флешбэк недавней приоткрытой двери на четвёртом этаже. Это меня остановило, и я решил аккуратно заглянуть в помещение. Может и там знакомая женщина решила удивить меня. Скажем, обжимается там с Валентином. Зачем? Ну а хрен их этих юбочных разберёшь.

Была только одна проблемка — дверь то закрыта, и открывается с предупреждением. Вот именно таким, которое сейчас прозвучало, а чуть позже и замок щёлкнул.

А! Была не была!

Свою голову я попытался просунуть в щель одновременно с подстраиванием этой самой щели под размер… эээ… этой самой головы. Два раза перемудрил, кажись. Но начал — делай с умным видом до конца.

Когда голова оказалась просунутой, сумел повернуть её в сторону стола Воронцовой. На меня смотрели яркие изумрудные глаза, прямо над краем монитора. Ух! Здоровые глазища! Впрочем, размер глаз соответствует удивлению от странности моего появления.

«Та-а-ак. А сделаю я вид, что так и положено.»

Захотелось почудить чего-то. В детстве постоянно хвалился перед друзьями, что пролезу в любую дырку, если голова сможет туда поместиться. Ну да, не самый умный малый был. Но посмотрите — цельный учёный вышел.

Значит, что могу сказать сейчас. Я подрос. И не сильно поумнел. Дверь всё же стоило открыть пошире, потому что протискивался с трудом. Долбаные доводчики — чуть рукав рубашки в конце дверью не зажало. Пришлось бы снова дверь открывать, потом закрывать. Никакой уже цельной глупости не вышло бы.

А так — сразу в уголок запрыгнул. Да-да! Не образно, прямо зайчиком. К стене прислонился и делаю вид, что я комнатное растение.

Посмотрел снова в направлении Лены.

Сидит. Смотрит. Улыбается?

Не видно за монитором. А глаза серьёзные. Ну и ладно, мы не торопимся. Вместо этого мы стали думать, как бы развить свою глупость во что-то ещё.

— Мне нужно ещё около часа, чтобы закончить, — заговорила Лена, — после этого обязанностей у меня здесь до возвращения не будет. Хотела поехать домой и приготовить ужин, чтобы и Яне осталось на выходные что-то. Подождёшь меня?

Или можно просто подождать, да.

— Конечно, — согласился.

Прошёл к своему столу. По пути смог увидеть, что супруга всё же улыбалась. И это хорошо, веселить людей гораздо приятнее, чем расстраивать. Себя же я решил порадовать каточкой в Мидяблу. Для этого часа должно как раз хватить.

Но, очевидно, не хватило. Откуда бы иначе взялось ощущение тёплого дыхания на моей шее и дразнящий запах волос Елены Прекрасной?

— Окстись женщина! Змеелюди сами себя не убьют!

— Я закончила, — промурлыкала мой раздражитель, — хотелось бы успеть приготовить поздний обед… или ранний ужин. Яна скоро вернётся и опять будет полуфабрикаты употреблять.

— Эх, твоя взяла, — вынужденно покинул игру в середине рейда, — только и я уже проголодался!

— Соображу закуски, — последовало рациональное предложение.

— Без выпить?

— Можно и выпить, в самолёте отдохнём.

— Да уж… — одновременно выразили общее сомнение насчёт отдыха в самолёте.

— Тогда чего лёгкого, — в свою очередь поделился задумкой.

— Только сами всё купим по пути домой, — утвердила финальное решение Елена.

Не любим мы с ней универсальную доставку. Самим хочется пощупать и приглядеть нужный продукт. Исключая, конечно, запакованные, но, к счастью, овощи, фрукты и мясное пока можно выбрать старым способом.

— Помчим!

Первым устремился к двери, но для этого пришлось обтекать крутые формы тёмно-русой красавицы не менее старательно, чем до этого протискивался в дверь. Не пожелала она отойти в сторону, ещё и глазом своим змеиным на меня светила, но мне не до глупостей всяких.

Еда ждёт!

Потом было такси, супермаркет, покупка продуктов, прибытие домой, переодевание, сортировка, опять же, продуктов и начало приготовления.

— Что там с Яной? — обратился к супруге, вновь демонстрирующей мне, стоя перед столешницей, безупречный экстерьер со своей оборотной стороны.

— А что с Яной? — переспросила, как будто не поняла.

Понятно.

— Ну там, знаешь… Родители обсуждают успехи и поведение своего ребёнка наедине… И всё такое, — решил поддержать такую манеру поведения.

— Ой, было бы здорово!..

Не собиралась она скрывать в голосе ни капельки наигранности.

— … Ещё бы ты чаще вечерами домой добирался. Могли бы даже с самим нашим, — она подчеркнула, — ребёнком всё обсудить.

— Коза, — буркнул себе под нос

— Что-что? — повернулась Лена.

— Глаза, говорю, мои не могут больше смотреть на продукты. Дай скорее поесть!

Не буду я человеку с ножом объяснять, насколько не в восторге от её поведения. Даже если человек — женщина. Наверное, особенно, если женщина.

— Сначала мясо нужно поставить, оно долго запекается. Сразу же после займусь салатами.

Ух, шейка запечётся. С пюрешечкой.

Щёлкнула входная дверь, через минуту появилось сокровище некогда четы Вороновых, а теперь просто близких мужчины и женщины, находящихся в одном помещении.

— Ой, а чего это вы так рано? — обрадовалась Яна.

Сходу полезла обниматься ко мне. Чмокнул дочку в щёчку и обнял в ответ. Фигуристая она теперь стала, но уже привыкать начал к этому.

— Ещё и что-то вкусненькое будет! — мечтательно пропела мелкая и побежала обниматься с мамой.

Вовремя это она, а то оба могли бы остаться без озвученного вкусненького.

— Как здорово, что вы оба тут! — пропищала младшая Воронцова, крепко прижимая себя к Воронцовой старшей.

Старшая тут же повернула ко мне голову, подбивая новый аргумент к претензии, что кто-то где-то не там ошивается.

— Как у тебя дела, Ян? — решил перевести тему, — чего новенького?

— А чего новенького? — сразу решила отнекиваться считающая себя хитрой сопелка, — Ничего. Всё старенькое.

— Да вы сговорились! — возмутился, — и так утро не из спокойных, а ещё и поговорить по-человечески со мной никто не хочет.

— Неспокойное утро? — следователь товарищ Воронцова сразу отреагировала.

Нож замер в руке на столе, левая рука в бок и взгляд направлен в душу. Не искать там вечную красоту и гармонию, а улавливать малейшую ложь.

— Конечно! Крутят всякими прелестями в кружевном белье да ещё и без должного комплекта.

«Ага! Нас так просто не загнать! Сами виноваты, товарищ капитан!»

Янка с улыбкой на половину лица перевела взгляд от меня к матери.

— Вот как, — спокойно ответила та, — я думала ты меня больше как женщину не воспринимаешь!

Так же спокойно она развернулась назад к столу и продолжила готовку. Выходит, она опять всё в свою сторону вывернула. На мелкую стоит только посмотреть, чтобы увидеть, как та довольна заигрываниям между мамой и мной.

Да уж, тяжёлая артиллерия.

Дальше две эти коварные (да-да, включая мелкую белобрысую клóпу) особы вели разговор буквально ни о чём, в который я не вмешивался. Зато в процессе вся закуска была приготовлена и даже почти съедена.

«Эх, жизнь, в принципе, ничего такая штука!»

Так я решил, когда утолил голод и сидел довольный. Наблюдал, как хлопочет по хозяйству супруга, а дочь, не избалованная за последние годы подобными посиделками, остаётся в нашей компании. Подросла, очевидно. Пару лет назад при любом раскладе убежала бы к себе.

Так прошло ещё полтора часа, в течение которых и мне, наконец дали слово. Пошутил, конечно. Никто мне слова не давал, я сам влез в обсуждение одноклассников Яны ещё по предыдущему месту её учебы. Теперь она будет учиться в школе для детей сотрудников здесь, а до этого где-то рядом с военным городком Валентина.

Моё участие в диалоге приняли бурно, потому что с возмущениями. Да, о сокамерниках, то есть об одноклассниках, дочери я знал только с её же слов, но зато у меня хорошая память. На любые её комментарии касательно отдельных личностей, я приводил контраргументы из её же слов, но двухгодичной, а порой ещё раньше, давности.

В итоге Янка надулась что лягушка и замолчала. Однако вскоре уже о чём-то снова щебетала с мамой.

— Отличное получилось мясо, — похвалил старания жены.

— Спасибо, мне тоже нравится, — она согласилась.

— И картошечка хороша, — причмокнул.

— Согласна. Специально для тебя я её сварила особым образом.

— Правда?

— Да, почистила, налила воды в кастрюлю и посолила.

— Ух, прямо как я люблю!

Мелкая не удержалась от смеха. С громким «пффррр» выдала свои чувства. Хорошо, успела прожевать и не выдала ещё чего вдобавок. Смотрела она на нас влюблёнными глазами.

Охо-хонюшки, в такие моменты пробивает чувство гордости от осознания, что я родитель.

— Пап, мам, а вы поженитесь теперь?

Хотелось воскликнуть: «Теперь — это когда? Я с ней даже не спал!» Но я был дома, а не в окружении студентов, потому сдержал порыв. Вместо этого посмотрел на Лену, а та тоже на меня смотрит, как и Яна. А ещё здоровенный кусок мяса в рот засунула и принялась пережёвывать, чтобы не пришлось отвечать.

«Так и знал, что это была ловушка!»

Вообще, стоит отнестись серьёзно. Возможно, пора прояснить ситуацию и рассказать, что произошло на самом деле.

— Яна, понимаешь, — начал я свою речь, — мы ведь с мамой не просто так разошлись. Маленькой девочке стараешься объяснить просто, но ситуация у нас тогда сложилась не совсем простая.

— Я знаю, — уверено заявила дочь, — мне мама рассказала.

Очень удивился такому бодрому заявлению.

— Что же мама рассказала? — посмотрел на жующую женщину.

— Вы поругались, мама изменила тебе, а потом вы снова поругались, и ты ушёл.

— Коротко, но верно. И тебя ситуация эта не удивляет?

— Понимаю, как тебе было неприятно, но у мамы тогда изменение происходило. Если бы она после него про тебя забыла, тогда было бы всё кончено, конечно.

Договаривать она не стала, потому что во всю осваивала от родительницы искусство недосказанности.

Лена продолжала молча есть. По всем критериям личной оценки, она поступила плохо, что без моего ведома заговорила с дочерью на тему развода. До переезда сюда мы оба эту тему старательно обходили. Только вот сделала она это на благо семьи, даже если семьёй нас нормальной не назовёшь. И никаким образом мне не навредила.

Только подстраховалась, коза, чтобы Янка на её стороне была. Потому что после текущего сближения может последовать охлаждение отношений. А оно не то что может, оно почти точно последует, потому что есть Астра.

— Может, мы кино посмотрим? Вроде удачный вечер. И ты обещал, па, — переключилась на другую тему Яна.

— Вечер действительно удачный, — легко согласился.

Посмотреть что-то было бы как нельзя кстати. Избавиться от водоворота мыслей в голове. Добрались в итоге мы не до одного, а до целых двух больших фильмов. Уже поздним вечером почти заснувшая младшая единица семейства поднялась с моего плеча и решила пойти к себе.

— Мы же сходим на пляж, как планировали? — сонным голосом поинтересовалась она.

Вопрос и Лену заставил занять вертикальное положение, освобождая моё второе плечо.

— Как вернёмся, почему бы и не посетить пляж, — дал согласие дочери, — всё же лето, а я пока ни разу до воды не добирался.

— Хорошо!

Яна нас оставила. Досмотрев фильм, мы отправились спать, потому что до момента отъезда оставалось не так много времени.