Шукрат пишет, как и болтает, без умолку. Накропала с десяток страниц крупным почерком, а толку ноль, как и мозгов в полупустом чердаке - только то, что стряслось между нами давным-давно и все. Ничего, что бы относилось к настоящему.

Возможно именно травма, подобная моей, способна заставить сирот вроде нас, отбросить все прошлое, обнулить все, что за плечами и начать своими руками строить будущее.

Я слышала как и Папуля, и Госпожа повторяли такие слова: “Что было, то было, живи сейчас”.

Стоит прислушаться и принять как часть себя.

Вот тебе, Шукратик, это нужно. Мы живем сейчас, и у нас есть задача, которую нужно решить. Забудь хотя бы о Тобо. Этот крысеныш справится и без тебя. Или нет. Если это так, то вся тяжесть ляжет на нас, Шукрат, с тобой. Придется самостоятельно разбираться с неведомыми тенями.

А как мы это сделаем?

Мой насущный план, как следует эмоционально врезать Шукрат. Нужно отбить у нее иллюзию, что следует спасать Тобо лишь потому, что любовь способна превозмочь. Но прежде чем я напрыгнула на нее в кованых сапогах, я поняла, что она справилась сама. В основном. Ей удалось разорвать привязанность. В основном. Возможно, только на какое-то время.

Она сама предложила план. Согласно ему она отправится в краткий ближний патруль, в это время я занимаюсь убаюкиванием Тобо. Потом я лечу в дальний патруль на север и к моменту возвращения, она отправляется в патруль на восток. А я в это время выполняю роль няньки. После завершения облета границ у нас, возможно, получится погрузить Тобо в сон на пару дней, за которые мы сможем выполнить поручение Суврина: залететь подальше, пока не устанем и не захочется вернуться.

Хорошо. Так и сделаем.

И все же, мне кажется Шукрат так и не улавливает сути того, что происходит вокруг. А вот эта конкретная девушка Ворошек не в восторге от зимних прогулок.

Тобо уже дрыхнет, так что нет смысла его ждать.

- Хороший план, - сказала я Шукрат. - Можешь лететь. Я пока прослежу, чтобы ребеночек не вылез из пеленок. Если он будет продолжать сопеть, я прогуляюсь до дядюшки Джан Го и договорюсь о съедобных припасах для нашего путешествия.

Поскольку у нас есть наши летающие посохи, мы можем взять с собой дополнительно массу полезных в путешествии вещей. Гораздо больше, чем у тех, кто вынужден навьючивать все на себя. Еще одно преимущество не быть пешеходом.

При упоминании дядюшки Шукрат состроила кислую мину.

- Хочешь несколько дней питаться солониной с сухарями? Ты же знаешь, дядюшка соорудит что-нибудь более съедобное.

- Просто думаю о Тобо. сестрица. Волнуюсь, наверное, излишне сильно. А что, если он проснется, а рядом не окажется никого, чтобы помочь?

- Клянусь, он потерпит полчасика без смены подгузника, - я буду долбить Тобо сравнением с младенцем, пока он не докажет, что повзрослел.

- Я больше боюсь, что если он выйдет из дома? Пойдет искать мать.

Вот уж не думаю, хотя…

- Ну и как далеко он забредет? И сколько времени у нас уйдет на его поиски? - я в курсе, что она пытается сделать. Ей не хочется приступать к нашему заданию, на которое может уйти вся следующая неделя. А то и две. Поэтому она ищет отговорки. Даже спустя год, проведенный в плену, она по прежнему испорченный подросток. Как и я.

Нужно обязательно ее вытащить из дома, заставить двигаться и оторвать от Тобо. Да, сейчас у нас этот ребеночек на руках и неизвестно, сколько еще это продлится. Нужно обязательно навестить дядюшку перед отлетом в патруль.

- Шу, я думаю ты просто скулишь потому, что снаружи холодно. Но ничего не поменяется, если только ты не собираешься сидеть взаперти несколько месяцев. Ты можешь либо принять, либо отказаться. Так что - чем раньше начнем, тем быстрее закончим. И окажемся в тепле. Верно?

- Ну да. Верно. Наверное. С этим не поспоришь.

Но она еще десять минут сомневалась и тянула резину, а потом ей захотелось в туалет… я все это время скрипела зубами. Почему из всех Ворошков мне в наказание досталась именно она?

* * *

Впервые за двадцать два года и единственный раз Тобо перестал быть занозой в чье-то заднице. Шукрат улетела в патруль. Тобо спал, крепко, с храпом, возможно убаюкиваемый неведомыми тенями. Перед тем, как я ушла, почувствовав себя в праве это сделать, было несколько моментов, когда я поняла. что мы с Тобо не одни. Хотя так прохладно, как обычно бывает в их присутствии, не было.

Их практически не видно, в нормальных условиях. Просто некое мельтешение на краю зрения.

Мне не нравится подобная способность, учитывая, что мы должны охранять придурка, который является наилучшим активом Отряда и его последней хрупкой надеждой.

Слава Богу, Шукрат наконец удалось выпроводить. Тобо храпит. Неведомые тени за ним присматривают. Я собралась и метнулась в сторону офицерской столовой в надежде урвать немного драгоценного времени у дядюшки Джана Го.

* * *

Хоть что-то в моей жизни способно пройти гладко, как в мечтах.

Войдя в офицерскую столовую, я сказала, что мне нужно увидеться с Джаном Го. Никто ни слова поперек не сказал. В мгновение ока я оказалась лицом к лицу с устрашающим, покрытым шрамами лицом (Шукрат, если что, это он). Далее мне не пришлось потратить и половину обычных слов, чтобы объяснить, что я пытаюсь сказать, как старичок заявил мне:

- Не нужно пыжиться, девочка моя. Ты ведь знала, что получишь все, что тебе угодно, когда сюда шла. Так почему ты считаешь, что следует делать из этого представление, заставляя меня чувствовать себя виноватым перед бедной сироткой?

- А. Верно. С чего бы. Короче, дядюшка. У Капитана есть ощущение, что с юга к нам приближается какая-то мерзкая напасть, так что он хочет, чтобы мы с Шукрат отправились туда и проверили, реальна опасность или нет. И, если сумеем - выяснить, кто за этим стоит. Но у нас есть проблемка на руках. Это Тобо. Он важнейший актив Отряда, но в данный момент он совершенно вне игры. Можно даже сказать, что он был уже наполовину труп, но потом сумел кое-как ожить, а потом прилетели вороны, и он что-то сделал, чтобы их прогнать… В общем сейчас он настолько слаб, что не может себя защитить. Так вот я бы хотела спросить, не мог бы ты…

Дядюшка ущипнул меня за щеки, заставив замолчать.

- У тебя есть приказ, но ты беспокоишься за жизнь пацана, потому что ему что-то может угрожать.

Он отпустил меня.

- Верно. Я боюсь как бы какой-нибудь недруг Отряда не попытался убить его пока он беззащитен, а нас с Шукрат не будет рядом, чтобы его защитить.

- Ох, девочка моя. Я все понял, - потом он почти две минуты молча стоял, потом заговорил снова: - Вы с кузиной должны выполнить приказ и лететь туда, куда нужно, чтобы сделать все возможное ради Отряда, чтобы на него не было внезапного нападения. Не сомневайся. За пацаном присмотрят.

- Что, правда?

- Обещаю. Как за любовью моего сердца.

- Не думаю, что…

- Я шучу, девочка моя. Не в этом смысле. Просто обещаю позаботиться. Даже богам будет сложно достать твоего парня.

Он сделал акцент, что меня слегка укололо.

- Он не мой. Шукраткин. Мне он даже не нравится.

- Да пофиг. Вам, девочки, нужно заниматься своей задачей. Считайте, что пацан в безопасности.

- Ох, божечки мои, спасибо, спасибо, дядюшка! Я готова запрыгнуть на тебя и обнять…

- Прекрати! Не потакай своим пристрастиям. Никогда. Кстати, я предпочитаю партнеров по играм чуть постарше и менее пышных, - он перевел взгляд на мою грудь и подмигнул.

- Эх. Ну прости, дядюшка. Ни то, чтобы я в самом деле собиралась наскакивать… просто хотела выразить… просто не знаю, как еще сказать. И думаю, дело даже не в языке. Просто не знаю, как это выразить словами.

- Девочка моя, просто заткнись.

Я умолкла. Зная себя, я могла целую вечность мямлить, если кто-нибудь меня не заткнет.

- У тебя есть железное слово, что то, что ты хочешь, будет сделано, - сказал дядюшка Джан Го спустя несколько мгновений тишины, видимо поясняя, что одной девушке пора и честь знать.

Но я делала ровно то же самое, что и Шукрат раньше. Я медлила, хотя и не столь целенаправленно.

Ненавижу, когда молодые люди для стариков как на ладони. Хотя, для тех, кто был восприимчив к окружающему миру настолько, что сумел дожить до этих лет, это естественно.

- Раз уж все устроено, дядюшка, у меня есть еще одна просьба…

- Припасы в дорогу. Разумеется. Сколько времени вы планируете отсутствовать?

Я прикусила губу, чтобы скрыть досаду на свою предсказуемость, но он заметил и это тоже.

- Думаю, где-то неделю. Не меньше. Скажем, даже дней десять, для верности?

Дядюшка широко улыбнулся. У него был широкий рот с толстыми губами, что было довольно необычно для местных жителей. Особенно в сочетании с широкими круглыми глазами. Наверное он надо мною потешался.

Кроме всего у него еще был широкий плоский нос. Который за эту насмешку напрашивался на щелчок.

Все еще улыбаясь, он сказал:

- Ну, конечно. Для верности, пусть будет десять. Мы постараемся обеспечить вас всем необходимым на этот срок. Но позволь мне сделать другое предложение. Почему бы вам не взять с собой одного старого, побитого жизнью, злодея? Просто, чтобы не умереть от голода при необходимости есть собственную стряпню.

- Ха?!

Это был подарок свыше, с самого верха.

- Но… мы ведь постоянно готовим. У нас есть своя кухня.

- И что именно? Суп? Пюре?

- А еще чай. - Он, правда, хочет этого? Отправиться с нами?

И вот бедная сиротка из рода Ворошков оказалась по колено в болоте, не зная, как справиться с предложением, которое не казалось подколкой Джана Го.

В моей пустой головушке бултыхалось сразу три десятка мыслей, в основном безумно нереалистичные. Нет никаких сомнений, что дядюшка стал бы заигрывать с девушкой. Скорее он попрощается с обедом, чем ему придет в голову такая идея.

По какой-то причине, я зациклилась на его богатой коллекции шрамов на лице. Один, довольно крупный, шел от правого глаза вниз через всю щеку. Он был выпуклым и сиреневого оттенка. Другая серьезная рана пришлась по центру носа, расплющив его еще сильнее. Вероятно, нос был даже разрублен надвое, а после сросся, оставив широкий белесый шрам. Было еще минимум три шрама поменьше - и это только те, что были на его лице. Часть левого уха также куда-то подевалась.

Мой родной дядя Борошек был примерно в таком же состоянии, что и Джан Го, только его порвал медведь. Все звали его Красавчиком.

Дядя ненавидел это прозвище. Любой, назвавший его Красавчиком за выпивкой, а выпивал он почти все время, если не спал, был обречен на драку. Не важно, кто это был и какого положения, хоть Первый отец, и даже женщина или ребенок. Любой, кто хотел назвать дядю Борошека Красавчиком должен был знать наверняка, что сумеет от него убежать.

Сейчас я была полностью уверена. Дядюшка Джан Го не шутит. Он действительно готов лететь с нами.

Но это какая-то ерунда. Он же старик. И наверняка совсем не в лучшей форме, потому что был тяжело ранен, пока был в действующей армии. С другой стороны, он был ветераном, который сумел дожить до преклонных лет. Значит, он был очень хорошим кавалеристом.

- Но ты должен обещать, что готовить будешь только ты, - не знаю, зачем я это ляпнула.

Я приготовилась объяснять в привычной манере Арканы Ворошек, но он прервал меня в самом начале:

- Согласен, - сказал он с широкой, чуть перекошенной от шрама улыбкой, и погладил по голове. В этом мире так было принято выражать симпатию и привязанность, но там, где я выросла это было оскорбительно. Гладят по голове собак и кошек. Или каких-нибудь глупых животных, но не людей. Даже детей. - А если снизойдете до меня, то еще и буду по-очереди караулить ночью.

Сейчас стариковские штучки его подвели. Конечно, ведь он не мог знать, как именно все у нас устроено.

Хотя те самые стариковские штучки вовремя подсказали ему, что что-то во мне изменилось.

- Прости, пожалуйста, если я чем-то тебя обидел, дорогая. Когда вы собираетесь отправляться?

- Еще не решили, - серьезно. - В общем, это нужно еще обсудить. Нам с Шу нужно проверить границу, и только потом полетим.

- Понятно. Вполне разумно. Не подождешь еще минутку? Я сбегаю организую кое-что для тебя.

Я уже оправилась от своей реакции на поглаживание головы. Аркана Ворошек с годами становится терпимее.

- Если нужно, подожду.

- Нужно. Я быстро. Обещаю.