(Записано позднее рукой Диккена)

Эта дьяволица Душелов опять что-то затеяла. Я мило подремывал, как вдруг она начала дуть мне в ухо.

Блин! Я уснул? Снова? Ого. Проклятье! Какого черта? Как такое возможно?

Новый Шиветья был на грани паники. Он не был готов дремать, да и сон ему вообще-то не требуется. Он еще не устал от обыденности, и ему не требуется средство для бегства от нее, чтобы терпеть столетие за столетием. Ему еще нужно узнать много нового из того одного процента вечности, которые были известны прежнему Шиветье.

- Соблазнительно, не так ли?

- Что? - спросонья пробормотал я.

- Сон, сновидения. Он манит, как любовница.

Она вечно подкалывает, это раздражает. А собственная слабость еще больше. Я обратил своё сознание вовне, и меня ещё больше разозлило, что в реальности я проспал несколько дней кряду - времени, которое, если бы оставался собран, я мог потратить на поиски самородков истории.

- И еще раз - что такое?

- Ворчунишка…

- Да, я такой. Злой как пес! Что такое?

- Новые интересные события в Вороньем гнезде. Просмотри несколько дней, чтобы оценить весь масштаб.

С ее стороны донесся мысленный пинок: “Поехали!”. Спустя субъективную секунду я совершил мгновенный бестелесный облет территории, занятой Черным отрядом в Стране неведомых теней. Бывший военный во мне был разочарован. Небрежность, беспорядок и попустительство окутывало Гнездо словно гнетущий туман.

Ключевая проблема была налицо. Две трети солдат были хсиенцами. Вернувшись в свой мир, большая их часть расползлась по домам… и обнаружили, что те, кого они так жаждали снова увидеть стали для них чужими. Да, у родных были знакомые с детства лица, но… они перестали их понимать. Они вернулись в непривычный мир.

Так что у большинства не оставалось иного пути кроме, как вернуться в Отряд к боевым товарищам, которые их понимали. Обратно в Отряд с мерзким ощущением, что им некуда больше идти, потому что дома больше нет. Дом превратился в чужую страну.

Вот я остолоп. Невежа. Я ведь знаю, что эпоха Владычества давно миновала, она была в другом мире и в другой стране за тысячи миль отсюда, но не вижу, что творится под носом… по крайней мере осознанно… и что здесь, в Гнезде могут таиться свои секреты. Поэтому я забываю приглядывать за этим местом. Почему-то я вбил себе в голову, что для того, чтобы добраться сюда мне непременно нужна ворона… или сова…

Я, блин, Шиветья! Мне не нужны проводники.

Если только, мне не нужно подслушать разговоры…

Мой всеобъемлющий слух здесь был также бесполезен, как в былом Сумраке.

Былое. Такое редкое сейчас слово.

Я не обратил внимание на очевидное. Душелов не потрудилась намекнуть, где искать. Это значит, что есть след из крошек, по которому я должен пройти сам.

Или возможно я просто зашорен, и полностью зациклен на одном особенном предмете.

Едва очутившись в Хсиене, я получил подтверждение своим подозрениям, что Душелов что-то затевает. Я уловил оттенок ее беспокойства, прежде чем она его спрятала поглубже. Это меня позабавило.

Обожаю срывать ее интриги.

* * *

Итак. Мда. Верно. Душелов была совершенно права насчет любопытных событий в Вороньем гнезде. Госпожа что-то затеяла. Суврин тоже что-то замышлял, стараясь уверить всех, что не идеально справляется с ролью Капитана. Тобо старался обмануть судьбу, совершая медленное самоубийство. Неведомые тени оказались не очень надежными союзниками. К большому их невезению они не такие уж невидимые для Шиветьи, как и таинственные жители плато сверкающих камней Нефы.

Наиболее странным и даже загадочным было поведение моего предшественника. Носивший мое потрепанное, но служившее мне десятилетия верой и правдой, тело прежний Шиветья в мое отсутствие немного усовершенствовал. Оба глаза и руки действовали нормально. Хромота пропала.

Он вел себя словно разгулявшийся ребенок, воспользовавшись сохранившейся в нем силой, чтобы подстрекать горных обезьян докучать жителям Гнезда.

Моя жена с ее дядей нашли против этого противоядие.

Моя женщина не сторонница полумер. Она сперва прибегает к максимально жесткому отпору. Причем, почти всегда. Подозреваю, это отголоски поздней эпохи Владычества.

Всех убить, и пусть боги разбираются, кто из них прав.

Вероятно ее план прост: уничтожить максимально опасные угрозы вокруг Гнезда, а потом отправиться в безымянную крепость с нашей дочерью, надеясь всему вопреки исцелить ребенка, который мог бы у нас быть, если бы безумная богиня не подменила ее в колыбели каким-то демоном. Скорее всего, основным ее побудительным мотивом являлось чувство вины за попытку убить Бубу перед тем, как я совершил эту ужасную работу своей рукой.

Даже спустя десятки лет, прожитых рядом с нею, я не могу сказать, что изучил эту женщину досконально. Она как айсберг: большая часть скрыта под поверхностью, а той части, что видна - нельзя до конца верить. Потому что основная ее часть лишь показуха, обман для отвода глаз. Я всегда подозревал, что она обманывается сама, как обманывала всех на свете.

Думаю, что внутри этой сильной женщины, поставившей на колени половины мира и ставшей императрицей, живет испуганная маленькая девочка.

Ее действия лишь укрепили мои подозрения.

Я рад, что она отказалась от мысли тащить с собой на плато всю толпу, которую я называл приемной семьей. Суврину могла понадобиться помощь, если предположить, что мои дочурки сумеют вернуть Тобо в приличное психическое состояние.

Я оценил все события, проверив, что предпринимает разгулявшийся вандал-оборотень прежний Шиветья в костюме Каркуна. Потом расширил зону внимания и прошерстил округу на предмет, какая еще опасность угрожает Отряду.

Я метался взад-вперед, туда-обратно по недавнему прошлому, когда возможно привлекая ворон для подслушивания. Я потратил месяцы на шпионаж, совершил сотни набегов, и не нашел почти ничего, кроме иллюзий и скрытого недовольства. Каждый военачальник, слышавший о Черном отряде, пребывал в затяжном мрачном расположении духа, но под которым не было ничего значимого, заходившего дальше мыслей “А что, если…” и “Было бы здорово, чтобы…”

Отряд был чертовски силен, чертовски закален в боях, и чертовски опасен, чтобы бросать ему вызов. Не считая бесконечных невидимых возможностей в разведке.

Поэтому общей стратегией было: сидеть и ждать, что будет. А рыпаться только, если Отряд первый сделает недружественный шаг.

Еще одним пунктом для поисков была Книга имен. Что это? Каково ее предназначение? Она реальна?

Пришлось прошерстить прошлое мальчишки Диккена, что по увлекательности было сопоставимо с эпическим зрелищем вроде наблюдения за ростом травы.

Книга имен упоминалась в его жизни всего однажды, когда учитель Чун Чай Чи направил его в Воронье гнездо, разузнать все, что известно о ней Отряду. Это поручение было дано после серьезной постановочной накрутки, призванной убедить Диккена в том, что порученное ему задание священно - его исход может определить судьбу всего Хсиена.

Поскольку, наблюдение за Диккеном не выявило ничего, кроме того, что он оказался милым, застенчивым, чутким и до тошноты хорошим ребенком, я решил приглядеться к его учителю. Я начал с настоящего и быстро пробежался в прошлое. Самые недавние десятилетия почти целиком оказались мало примечательны. Он очень сильно напоминал постаревшую версию Диккена. Пока…

Пока я не добрался до периода в жизни Чуна в возрасте примерно как было Диккену сейчас, только с зачатками таланта к магии. Тогда он не носил имя Чун Чай Чи. Я не сумел услышать его настоящее имя и не видел, как оно записывается. И хотя я не разбираюсь в хсиенских значках, я мог бы их запомнить.

Во время восстания, когда Хозяева Теней бежали через плато сверкающих камней в мир, где родился Каркун, Чун был некоторое время связан с тайными сторонниками Длиннотени. Чун стал тайным сверх засекреченным агентом. Его родовое имя исчезло в пыли минувших лет, появился Чун Чай Чи, который проник в Хань-Фи. Там он стал одним из ученых светил, хоть и не первой величины.

На самом деле Чун Чай Чи был гораздо старше, чем казалось его окружению.

Очень интригующе.

Нигде в его жизни я не встречал упоминания Книги имен, но нет гарантии, что она не всплывала раньше, когда его завербовали служить Длиннотени.

Погружаясь в прошлое мне сильно не хватало способности слышать. Предстояло выяснить массу вещей, в том числе, как ячейке сторонников Длиннотени удалось пережить чистки после успешного восстания противников Хозяев теней, и, более того, как им удалось долгое время сохранить им преданность, и ничем себя не выдать.

Следует отметить, что за все годы жизни Чун Чай Чи, кем бы он ни был, ни разу не оступился, чтобы вызвать подозрение.

Мои изыскания ничего пока не дали, но, я точно знал, что это еще не все, и если бы я не был глух, я бы обязательно что-то нашел. Я худо-бедно понимаю центральный диалект Хсиена, и не думаю, что он сильно изменился за время жизни Чуна.

Мало того, что его знание мне помогло бы.

Знание его, позволяло прошерстить весь остальной мир тоже.

* * *

Обычно, пока я блуждаю по прошлому, в реальном мире проходит совсем немного времени, но какое-то время все равно неизменно затрачивается, поскольку по возвращении приходится восстанавливать ориентировку и выбирать новую цель в прошлом для исследования. Пока я заглядывал в прошлое Диккена и Чун Чай Чи, Госпожа успела вооружить наших приемных дочурок и провести для них ускоренный курс обучения применению пускателей огненных шаров, которое закончилось практическими занятиями на обезьяньих пустошах. Под конец она даже доверила им заклинание-ключ, отпирающее ее тайный арсенал на случай, если Отряд будет в отчаянном положении, пока она сама будет отсутствовать. Полагается на детей как на взрослых.

В самом деле? На Шукрат с Арканой? Особенно последняя. Милая моя, если бы я не был почти богом, я бы помолился кому-нибудь, чтобы уберечь тебя от следования моей дорогой наивности.

Закончив дела, Госпожа запрягла мулов в груженные повозки. Потом они вооружили до зубов ковер Ревуна, теперь способного справиться с целой ордой. Он будет в авангарде. Охранять повозки Госпожа призвала четверых таглианцев из Отряда, а также прихватила мальчишку Диккена.

Госпожа стала слегка параноиком, а может просто еще поумнела, в сравнении с той женщиной, что я знал прежде.

Если мальчуган окажется на плато сверкающих камней в компании Госпожи, Ревуна и Бубу, то не сможет подложить Отряду свинью.

Диккен не испугался. Слегка вспотел под угрозами, но выбор был не богат: “Идем ИЛИ…” Он решил не выяснять, какой будет альтернатива.

Я упорно упражнялся и сумел взять под контроль молодого ворона, недостаточно опытного, чтобы увернуться от моих неловких попыток. После этого я провел несколько часов в настоящем, шныряя по разным местам, подслушивая разговоры важных для меня людей.

Со времени моей отставки мало что изменилось, однако Шукрат с Арканой сомкнули ряды, зарыв, по всей видимости, топор войны, не зарыв при этом друг друга.

Мой коварный план привлечь их к поочередному ведению летописи достиг своей скрытой цели.

Честное слово - я бы сделал все, что угодно, лишь бы Аркана смогла пережить свою травму. И похоже, что она хорошо справляется. Либо умело притворяется.

Меня охватил приступ ностальгии. Хорошо бы Госпожа захватила с собой написанные девчонками тетради, чтобы кто-нибудь прочел их мне. Но, будучи гением, став Шиветьей, я понял, что они скорее всего ведут летопись на ворошке - единственном языке, хорошо им знакомом. А этим языком я овладел слабо. Я как-то пытался что-то переводить, пока они учили наш язык, чтобы они могли сравнить. Но больше никто им не владел.

По-хсиенски вести летописи они бы не стали, поскольку никто, даже сами хсиенцы не смогли бы расшифровать многочисленные смысловые оттенки этих куриных каракуль в длинных, и будем надеяться, недвусмысленных хрониках.

Я нещадно гонял их в прошлом, пока еще был человеком, но, насколько мне известно, никто из девочек не имел способностей к языкам. Проклятье, кажется я был такой один, и то мог лишь с трудом общаться на части из тех языков, что выучил. И всего на некоторых из них я мог одновременно читать и писать. В мире слишком много разных народов, и большинство настолько тупы, что не способны использовать единые алфавит и шрифт. А уж хсиенцы… Я бы мог существенно облегчить жизнь и письмо этих людей, просто заставив их перейти с двух тысяч с длинным хвостиком значков, имеющих множество трактований, к тридцати буквенному алфавиту, общему для стран, некогда объединенных в империю Госпожи.

Какого черта? Я рассуждаю об этом в реальном времени в теле ворона, наблюдая за приготовлениями моей ненаглядной привезти оболочку нашей дочери в твердыню плато сверкающих камней.

Эта женщина, моя единственная любовь, должно быть подозревала, что я слежу. С другой стороны, если подумать, я бы сказал, что она скорее подозревает сестру.

Война в их головах бесконечна, как само время.