(записано позже рукой Диккена)

Он предупреждал.

Возможно, я обманывался.

Не хотел прислушиваться. Не хотел слышать. Не хотел смотреть. Не захотел увидеть.

Я видел и слышал только то, что моя одержимость заставляла меня хотеть видеть и слышать в течение двух третей века.

Я стал бы богом! Ничто не смогло бы от меня укрыться. Ни одна тайна, ни один секрет. Ничто не укроется от всевидящего ока! Ничто не укроется от чуткого уха!

Конечно.

Будь осторожен в своих желаниях.

Так и получилось. Все, что я всегда хотел - всесторонняя информация. Кроме, наверное, чутких ушей.

Все и сразу. Грандиозный потоп. Потоки информации в библейских масштабах - десятки миллионов перепутанных в клубки ниточек.

Удержал меня на плаву мой обожаемый враг, благословенный дьявол, движимый своим неутолимым и неистощимым эгоизмом.

* * *

Я могу видеть себя со стороны. Я стал настоящим дьяволом, огромным уродливым демоном, восседающим на древнем деревянном троне с кучей серебряных кинжалов у подножия. Одна растрепанная белая ворона царапает мое левое плечо и клюет ухо, выкрикивая слова, которые я не понимаю или позабыл на языке, который я никогда не знал, но теперь смогу изучить, если только смогу добраться до островка спокойствия и подумать. Это разумеется было мощное заклинание, потому что мое сознание, которое и есть я, начало справляться с потоком. Задыхаясь, я вынырнул на поверхность, и сумел продержаться достаточно, чтобы моя вечная соперница бросила мне спасательный круг, в надежде когда-нибудь спасти и свою чудесную, но смертельно опасную сущность.

- Надо было попросить дать мне время поупражняться

Взъерошенная белая ворона рассмеялась:

- Если бы, да кабы, любовничек! При снятой голове о волосах не плачут, - На этот раз она говорила на другом языке. Это был торговый диалект самоцветных городов из далекого прошлого: - Один глоточек, а ты подсел хуже опиомана.

Несмотря на давление прошлого и настоящего от шестнадцати сталкивающихся друг с другом миров, я был настолько очарован лексиконом и безупречной дикцией вороны, что едва не утратил контроль за настоящим. Тем самым, которое я так долго воспринимал со своими современниками как реальность.

- Как бы мне хотелось сделать тебе по-настоящему больно, - продолжила белая ворона. - Боль весьма полезна, чтобы вернуть концентрацию.

Нужно принять во внимание, что ее привычка всячески донимать меня, может быть и полезной. В этот краткий момент, когда мой разум на мгновение очистился, я ужаснулся тому, что сотворил с собой. Вытаскивая пробку, я на самом деле не осознавал, как легко могу захлебнуться, стать всего лишь еще одной каплей в море.

- Ну?

- Спасибо. Спасибо, что упрямо остаешься эгоисткой.

- Ха!

Моя попытка проповедовать. Душа этой бродячей вороны была воплощением хаотичной, злобной, проказливой красотки Душелова, величайшей интриганки, колдуньи и свергнутого тирана с титулом Протектора Таглиоса. Теперь её будущее, все, на что она может надеяться, полностью зависит от меня. Она пленница в пещере предков под моим троном, заморожена и способна жить лишь до тех пор, пока жив новый бог Плато сверкающих камней. Возможно, однажды, если я решу освободить её, она сможет восстать и начать снова терзать своим существованием мир.

Мир цикличен, и роли поменялись. Ситуация по нашей общей точке зрения довольно пикантная.

Когда мы были свободными людьми, она не смогла меня соблазнить. Как ей надеяться на успех теперь, когда мы стали сумеречными созданиями?

И как обычно, несмотря на изменившиеся обстоятельства, она легко прочла мои мысли.

- Мне спешить некуда. Теперь у нас полно времени, не так ли?

У нее богатый опыт. Я же в этом вопросе новичок. В моем резюме значится только одно путешествие на тот свет.

Я почувствовал, как моя хватка слабеет. Потоку было наплевать на соблазнение. Я был чистой, необузданной, разрывающей силой.

- Очевидно, ты должна удержать меня на плаву, пока я не научусь плавать.

Издевательский смешок, но довольно натянутый

Ей бы и хотелось наплевать, но ставки были высоки. На кону ее жизнь. У меня - только мое сознание.

И что тогда?

А как же Плато сверкающих камней? А как же безымянная крепость и её нестареющие узники? Теперь всё это принадлежит мне, и я должен заботиться о них, холить, а в некоторых случаях и лелеять.

Что с ними станет, если я позволю потоку смыть мое сознание в море?

Так что ненавистный враг, держи меня крепче!