Присев возле Ревуна, Тобо выглядел куда живее, чем в нашу прошлую встречу. Он все еще не оправился, и все же…

- Он дышит, но есть внутренние повреждения.

- Жаль, что нет Каркуна, - в Отряде больше нет хорошего врача.

- Не знаю, дорогая, - он взглянул на Госпожу.

Та рухнула на стул и лежала на столе, подложив руки под голову. Не знаю наверняка, но мне показалось, что у нее сейчас сильная мигрень.

Во мне боролись смешанные чувства. Во-первых, нельзя не сказать, что она сама виновата. Никогда раньше она ни с кем не разговаривала в подобном тоне. И начала именно с Диккена! Разве это правильно?

Я услышала странный звук.

Уходя, Диккен с Арканой не закрыли дверь. Просто ушли. Теперь вся стая воронов оказалась на земле, где сидели беззвучно, наблюдая.

Одна наиболее осмелевшая птица вошла внутрь.

Не могу выбросить из головы, почему столько странных вещей случились в одну и ту же ночь. Особенно тогда, когда на небе были одновременно обе луны и диск большей из них, называемой Драконьим глазом, был полным и ослепительно ярким.

Господин Борзый взлетел на стол и уставился на Госпожу, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону, разглядывая ее каждым глазом по очереди.

Мы с Тобо усадили Ревуна, прислонив спиной к стене, убедившись, что у него нет видимых серьезных травм.

- Наверное он сильно приложился головой, - решил Тобо. - Должно быть сотрясение. Мне все это не нравится, Шу. Мы не можем начать свару.

- Может она просто не может перестать быть собой. Медведь не перестает быть медведем, а тигр — тигром. Возможно в прошлом было немного иначе, но сейчас Каркун помогает ей снова стать тигром. Я думаю, он, возможно, и не догадывается, что это происходит.

- Все может быть. Но она этим злоупотребляла.

Господин Борзый шагнул к Госпоже и хорошенько клюнул ее в правую ладонь. Она встрепенулась. Глаза были наполнены слезами, взгляд расфокусирован. Но птица вывела ее из болевого шока и замешательства.

Она вздрогнула и отшатнулась, удивившись и, как мне показалось, внезапно испугавшись.

Ворон отпрыгнул подальше вне зоны ее досягаемости и начал ходить туда-сюда по столу, как часовой.

Один за другим осмелевшие вороны начали проникать внутрь. Некоторые начали следить за мной, Тобо и Ревуном. Остальные тоже начали взлетать на стол, собираясь напротив Госпожи.

- Что происходит? — начала было возмущаться я, но Тобо зажал мне рукой рот и покачал головой. Не привлекай внимания. Никакого внимания. Хорошо. Я поняла, и была полностью согласна. Очень страшно и совершенно сверхъестественно. И я была совершенно уверена, что это никак не было связано с невидимыми друзьями Тобо

У меня была единственная догадка, кто мог стоять за этим.

И уверена, что у Госпожи мелькнула та же мысль, особенно после того, как она увидела гигантскую сову, перешагнувшую через порог. Именно перешагнувшую, потому что размах ее крыльев был очень велик. Она вошла, шумно взмахнула крыльями и неуклюже вспорхнула на стол, но из-за сильного порыва воздуха масляная лампа опрокинулась и пролилась, и в одну страшную минуту мне показалось, что мы погибнем в огне.

Тобо ожил и сделал что-то, что остановило распространение пламени, а затем потушил его. Возможно, не без помощи Госпожи. И даже те небольшие усилия, которые для этого потребовались, полностью его вымотали. Мне пришлось подхватить Тобо, чтобы он не упал.

Огонь распугал воронов. В считанные секунды они разразились гвалтом, который накопился в них за время вынужденного молчания. Карканье было ужасным. Пришлось зажимать руками уши, стараясь не уронить жениха, жалея, что не оглохла в детстве. Даже мерзкий смех Арканы не идет ни в какое сравнение с воплями целой стаи воронов.

Птицы раскричались, но не улетели. Это тем удивительнее, что дверь все еще оставалась открыта.

Сова не испугалась. Она осталась сидеть на столе, уставившись на Госпожу.

Вороны успокоились, затем с точностью, словно на учениях, построились в шеренги и уставились на Госпожу. Шли минуты, никто не двигался и все молчали. В этой тишине, как мне показалось, Госпожа медленно покраснела, и вовсе не от гнева…

Она смутилась! Она! Госпожа1

Что происходит?

Затем один из воронов отчетливо произнес голосом образованного мужчины:

- Мы вас видим.

После чего ворон вспорхнул и вылетел за дверь.

Второй ворон произнес резким женским голосом:

- Мы следим, - и последовал за первой.

Третья, голосом девушки, добавила:

- Веди себя прилично! - после чего последовала за остальными.

Остальные вороны, натыкаясь друг друга, массой вылетели за дверь.

Осталась старая большая сова. Она уставилась на Госпожу, та на птицу в ответ. Ее правое веко нервно дернулось. Несмотря на то, кем она была, Госпожа не могла посмотреть на птицу с чувством превосходства.

Птица молчала, но мне неизвестно, чтобы совы разговаривали. Насколько мне известно, в словаре у сов всего одно слово.

- Ступайте домой, детки. Отдыхайте. Обсудим приключения Тобо завтра, - вдруг сказала Госпожа.

Она изменилась. Сейчас она вела себя почти как родная мать.

- А что делать с Ревуном? — спросила я. — Ему плохо.

- С ним все будет хорошо. Он просто растерялся, утратив осторожность. Как и все мы. Не беспокойся, родная. Ревун куда крепче, чем кажется с виду.

Наверное, если ему и в самом деле сотни и сотни лет, и за этот срок он уже разок или пару раз погибал, а, глядите-ка, до сих пор ковыляет.

Тобо тоже, ковыляет, но уже с моей помощью. Но, шагнув за порог, он потащил меня в сторону своего дома.

Я уперлась.

- Нет! Ни за что! Ты, что, совсем баран? Эти твари тебе ни мать и ни бабка! Ты и сам это знаешь!

Он промолчал, но остановился.

Мы шли к моему дому, когда над головой с уханьем пролетела та самая сова. Я не видела ее, но слышала взмахи ее крыльев. Она сделала над нами несколько кругов и улетела по своим совиным делам.

Уже вскоре я засыпала с теплым чувством, что Папуля рядом и все еще присматривает за мной.