Навык «Фехтование» я получил на пятый день занятий саблей. Случилось это во время, когда штабс-капитан Овечкин поправлял мне руку, показывая, где я ошибся.

— Получен навык «Фехтование саблей». 1 ур.

+10 % к скорости обучения фехтованию саблей.

+10 % к скорости движения с саблей.

+10 % к силе и точности удара саблей.

Проведите 10 сабельных схваток для повышения уровня. 0 из 10.

На мгновение я замер, переживая появившийся в моей голове вал образов и чужих знаний о фехтовании саблей.

— Может, небольшой спарринг? — предложил я Овечкину.

Штабс-капитан, не став упрямиться, подхватив свой тренировочный клинок с специально затуплённым лезвием и встал в позицию напротив меня.

— Атакуйте, Алексей Игоревич.

Через несколько секунд моя сабля, словно живая, вывернулась у меня из кисти и, сверкнув серебристым боком, улетала в сторону.

— Не поднимайте клинок так высоко, иначе всякий раз будете попадать на дисармо!

Подобрав саблю, попробовал ещё раз, и ещё, и ещё. Клинок я теперь терял гораздо реже, зато обидные удары в кожаный нагрудник или в предплечья получал гораздо чаще. Кстати, так ни разу не достав своего учителя — это при том, что я был быстрее его процентов на десять и сильнее раза в четыре, не говоря уже о том, что его тупой клинок, даже без тренировочной брони, мне вряд ли нанёс бы серьёзный ущерб.

— Просто невероятный прогресс! — поразился Овечкин час спустя.

— Вы уже фехтуете, словно занимаетесь саблей как минимум год.

На что я только усмехнулся. Взятый двадцать минут назад второй уровень в «Фехтовании» приятно грел душу.

«Интересно, мне хватит месяца, чтобы превзойти своего учителя, с учётом того, что пять лет назад он занял третье место в чемпионате Нижегородской губернии по боевому фехтованию на саблях?»

Про себя я твёрдо решил, что буду уделять фехтованию как можно больше времени, пока есть возможность безопасно повышать уровни.

Кстати, учился я пехотной офицерской сабле образца 1913 года. В отличие от кавалерийских, эта была немного короче и полегче.

В этот день я совершенно вымотал своего тренера, взяв третий уровень. После чего Овечкин уже на полном серьёзе стал называть меня гением сабли.

— Алексей Игоревич, вам непременно нужно пофехтовать с другими бойцами.

Интерлюдия

Ватикан. Подземные казематы ордена Святого Порога.

Игрок очнулся неожиданно: просто в какой-то момент открыл глаза и мгновенно себя осознал. Через секунду пришла память.

— Я в плену у ордена, — тихим сиплым голосом прошептал игрок.

Через мгновение его глаза остекленели и утратили всякую осмысленность, словно он смотрел куда-то внутрь себя. Несколько секунд спустя сухие губы игрока раздвинула сумасшедшая ухмылка.

— Ну, теперь можно и поиграть.

Дёрнув руками, неизвестный игрок обнаружил, что прикован к каменной плите массивными цепями, покрытыми рунами. Продолжая ухмыляться, губы игрока что-то беззвучно шепнули, и в тот же миг по цепям прошла едва заметная волна света.

Игрок расслабился и больше ничего не предпринимал, терпеливо ожидая, когда заклинание «Праха» превратит в пыль артефактные цепи. Несмотря на запредельную прочность и устойчивость буквально к любому урону, цепи понемногу становились всё тоньше и тоньше, осыпаясь на пол едва заметной пылью.

Час спустя игрок открыл глаза и коротким рывком разорвал изъеденные словно кислотой цепи. Несколько мгновений мужчина лежал неподвижно, пока в какой-то момент медленным движением поднял руку и протянул её ко лбу. Неверяще потрогав стальной штырь, торчащий прямо из середины его лба, грязно выматерился на неизвестном языке. Ещё четыре таких же «гвоздя», пришпиливших его к камню, игрок обнаружил в плечах и бёдрах.

Почти полчаса игрок собирался с духом, прежде чем решился. Резко подняв руки, он сжал торчащую шляпку штыря и, глухо зарычав, рванул «гвоздь» вверх, выдернув его одним движением вместе со струйкой крови и частичками собственного мозга. Уже торопясь, один за другим вырвал штыри из плеч и бёдер. В этот момент тяжёлая стальная дверь отворилась, и в неё ворвались четыре человека в серых балахонах. Увидев встающего игрока, первый «балахонщик» побелел, и через мгновение в его открытый для вопля рот влетел штырь, легко прошив голову на вылет.

Этим утром, задержавшись в части из-за фехтовальных спаррингов с другими офицерами, я стал свидетелем тренировочного боя в строю.

Две роты в бронежилетах, касках и с ростовыми прямоугольными щитами, вооружённые тренировочными копьями, наступали друг на друга, держа строй. Отличались они только повязками на шлемах: одни были украшены белыми лентами, а другие — синими.

Пронзительный свисток офицера заставил солдат с дружным криком-ревом нанести слитный укол копьями — по большей части попавший в щиты оппонентов, вооружённых аналогично. Ещё через мгновение первый ряд взялся за топоры, а второй и третий продолжил колоть через головы товарищей. Тем же занимался и противник. В итоге в какой-то момент первые ряды упёрлись щитами друг в друга и тупо стали давить; вторые ряды, уперевшись в спины первых, не давали их сдвинуть с места, одновременно пытаясь столкнуть противника. Удары наносил только третий ряд.

— Какая-то бессмысленная херня! — пробормотал я.

В этот момент строй белововязочников дрогнул и сломался: несколько солдат то ли не выдержали давления, то ли напропускали ударов тупыми наконечниками, упали. В образовавшуюся брешь тут же ворвались бойцы «синих».

Резкая трель свистка офицера прервала атаку и заставила солдат разойтись.

«Хм, а если поставить витязя в первый ряд, он же эти фаланги, как консервные банки, будет вскрывать. Хотя не думаю, что я самый умный, — скорее всего, местные вояки до этого уже додумались».

* * *

Это был очередной, чёрт знает какой по счёту, опыт с системой. Сегодня я экспериментировал с админской консолью.

— Texture Transparency 100 m.

Дождавшись, когда мир превратится в огромный прозрачный шар, исчерченный контурами предметов и ландшафта, попытался «прощупать» пространство своим особым чувством, завязанным на телепортацию, но, как и десятки раз до этого, ничего нового не ощутил.

— Ладно, двигаемся дальше, — пробормотал я, снова открывая консоль.

— Reboot Core.

Введённая команда уже привычно потребовала поместить предмет в фокус, вот только на этот раз я увидел этот фокус прямо перед своими глазами. Выглядел он как самое обычное пятно света на полу — разве что висел в воздухе передо мной.

— Это явный прогресс, — произнёс я, воодушевляясь.

— Осталось только найти предмет.

Покрутив головой, таская «фокус» туда-сюда по всей сфере, но ничего похожего на «предмет» не нашлось.

— Хм, может быть, имеется в виду системный предмет?

Недолго думая, открыл обменное пространство Девяносто девятого и вытащил дротик. С трудом сориентировавшись в мешанине контуров, положил его на стол и, затаив дыхание, сместил на него фокус.

— Да!

В «пятне света» дротик выглядел как набор знаков, расположенных в форме дротика. Несколько минут я пристально вглядывался в нечитаемую мешанину вроде бы понятных знаков, силясь понять их смысл. Причём мне казалось, что ещё чуть-чуть — и я пойму.

— Нет! Не получается!

В этот момент отведённые минуты для первой команды закончились, и меня выбросило в нормальный мир. Несмотря на то, что команда «фокуса» по-прежнему была активна, дротик превратился в самый обычный дротик.

— Так и знал, что одно без другого не работает, — тяжело вздохнул я, перевёл четыре единицы развития в Наблюдение — всё, что я мог выделить на текущий момент.

Снова активировав «прозрачные стены», вернулся к изучению символов на дротике и в какой-то момент вдруг смог разобрать:

— … дротик, 10-й ур…

— Так и знал, что всё дело в развитии Наблюдения!

От моего радостного вопля концентрация сбилась, и символы, ещё мгновение назад легко читаемые, снова превратились в непонятные закорючки.

— Пожалуй, на сегодня хватит, — пробормотал я и, устало потянувшись, призвал Крысобоя для ударного труда во имя моего блага.

Сегодня впервые решил сходить на пляж — позагорать, искупаться и посетить баронессу Ирен Ольховскую. Кстати, несмотря на красоту, оказавшуюся неважной любовницей. Первые пару дней, изголодавшийся по женскому телу, я этого даже не замечал, но потом её «бревенчатость» стала меня раздражать, поэтому забегал к ней я буквально на полчаса, сбрасывал напряжение и быстро уходил.

Переодевшись в лёгкий льняной костюм радикально белого цвета, прихватил с вешалки такого же оттенка шляпу, из специальной подставки взял трость — кстати, непременный модный атрибут дворянской молодёжи Одессы — и вышел под горячее солнце. На ходу достал телефон и позвонил своему шофёру и слуге Фёдору, предупредив, чтобы в дом никто не входил.

Как человек, проведший большую часть жизни на войне, я умел ценить краткие мгновения покоя. Вот и сейчас, устроившись на набережной, на скамейке с видом на море, задумчиво созерцал величественный белый лайнер, неторопливо идущий в сторону порта.

Миг очарования был разрушен кучкой разнополой молодёжи на соседней скамейке: они исподтишка бросали на меня взгляды и о чём-то возбуждённо переговаривались. В какой-то момент они так увлеклись, что до меня стали долетать отдельные реплики:

— … Скандальный наследник.

— … Курбский!

— … А я слышала, что он любовник Ольховской!

То, что меня узнали, нисколько не удивило: всё-таки скандал с судом ещё не утих до конца и до сих пор активно муссировался СМИ. А моя фотография, где я в кандалах и в клетке, наверное, облетела весь мир. Поначалу у меня даже были опасения, что пресса не даст мне спокойной жизни, но в этой реальности преследовать аристократа значило в лучшем случае отделаться переломанными костями, а в худшем — пропасть без вести.

Судя по украшениям с гербами, молодёжь была в основном из дворян, хотя мой внимательный взор заметил парочку явных простолюдинов — скорее всего, детей купцов или чиновников средней руки.

Я уже начал подумывать продолжить свой променад в сторону квартиры баронессы, которая, к слову, была не любовницей, а содержанкой — что, как говорят сами одесситы, две большие разницы. Первая — почти всегда независимый, равный по статусу и положению человек, а вторая, по сути, проститутка из полусвета.

В этот момент молодёжь, подначивая друг друга, набралась смелости и решила подойти ко мне — что, кстати, было грубейшим нарушением этикета. Учитывая, что я княжич, а они — мелкие дворяне и простолюдины, вот только в солнечном городе Одессе сословные границы были несколько размыты, а весь дворянский свет состоял в основном из военных, выслуживших дворянское достоинство, и кого-то вроде баронессы Ольховской. На самом деле мне было глубоко плевать на все эти аристократические заморочки — просто не хотелось отвечать на тупые вопросы скучающей молодёжи.

Резко поднявшись, повернулся спиной к ним и неспешно пошёл прочь.

— Алексей Игоревич! — окликнули меня в спину, хотя должны были звать «светлостью» и ни в коем случае не в спину. Даже я, прочитавший пару книг по этикету, знал об этом, но, похоже, провинциальное дворянство в своей простоте зашло гораздо дальше, чем я думал.

Проигнорировав вопли, продолжил свою прогулку, как вдруг услышал за спиной быстрые шаги.

«Не удивлюсь, если этот идиот, кто бы он ни был, схватит меня за плечо», — подумал я.

И он положил мне руку на плечо.

— Алексей Игор…

Договорить он не успел: резко развернувшись, я впечатал свой кулак ему в солнечное сплетение, выбивая одним ударом из него дух. С некоторых пор мой удар был сравним с ударом боксёра-тяжеловеса. Хрюкнув, юноша сложился пополам и, потеряв сознание, упал на брусчатку, приложившись головой о камень. Краем глаза я заметил направленные на себя десяток телефонов и ошарашенные лица молодёжи. Скривив в брезгливой мине лицо аристократа, наступившего на дерьмо, стряхнул с плеча невидимые пылинки и, не оглядываясь на лежащее без сознания тело, пошёл дальше. Наряд полиции, притаившийся за ларьком с мороженым, делал вид, что смотрит в другую сторону.

«Кажется, мне начинает нравиться быть княжичем!»

Каких-либо последствий со стороны закона я не опасался: по сути, все действия того дворянчика можно было трактовать как оскорбление, а потом и нападение на более высокородного аристократа, что, кстати, могло вылиться в большие проблемы для его семьи.

Немного покрутив в голове случившееся, решил, что никаких проблем это мне не создаст, особенно если учесть, что через две с половиной недели я уеду на фронт, зашёл к Ольховской, встретившей меня фальшивой улыбкой радости. По глазам баронессы я видел, что на самом деле никакого восторга у неё не вызываю.

Вот только выбора у девушки особого не было. Род Ольховских давно обнищал, а её отец, известный картёжник, был по уши в долгах. Сама же баронесса до того, как её нашёл Артамонов, снимала крошечную квартирку в доме, где селились простолюдины, и перебивалась случайными заработками, давая уроки французского.

Скопировав её фальшивую улыбку, развернул девушку к себе спиной и задрал подол. Семь минут спустя из какой-то детской вредности вытер член подолом юбки и, не прощаясь, вышел, успев поймать в её глазах раздражение вперемешку со злостью.

Уже в машине, везущей меня в часть, я вспомнил, что, постоянно чем-то занятый, давненько не заходил в чат.

— Это упущение, — пробормотал я.

— Нужно постоянно мониторить этот гадюшник.

В чате опять было весело.

Пятьдесят второй, ничем не примечательный игрок, попал в беду. Почитав его посты, понял, что он в очередной раз пошёл чистить Осколки и в какой-то момент переоценил себя, забравшись в портал не по своим силам, и теперь сидит на скале под палящим солнцем и медленно загибается от обезвоживания. Как оказалось, в Осколке живёт стая каких-то разумных монстров, что кстати и загнали его на скалу.

Сидел он там уже третий день, и если бы не «сокланы», поддерживающие его водой и продуктами, то наверняка бы уже загнулся от обезвоживания или теплового удара.

— Они что-то мутят, кажется, я вижу там колдуна! — появилось тревожное сообщение от Пятьдесят второго.

Ещё час мы читали испуганные посты о странных танцах колдуна под скалой.

— Всё, он вырубился! — радостно сообщил нам новость Пятьдесят второй.

Я бы на его месте не спешил радоваться, потому как сильно сомневался, что целью колдуна было потерять сознание на солнцепёке.

Через пару минут мои слова подтвердило паническое сообщение от Пятьдесят второго.

— Помогите! Мне дебафф гниения прилетел!

В течение пяти часов мы всем сообществом игроков могли в режиме реального времени следить, как медленно и мучительно умирал Пятьдесят второй; как оказалось, даже режим «тело игрока» практически не спасал от боли при дебафе гниения.

Со временем его сообщения становились всё короче и бессвязнее, пока в какой-то момент он вообще не прекратил писать.

Страшная смерть Пятьдесят второго произвела на игроков тягостное впечатление: почти никто больше не зубоскалил, а под конец все просто молчали, видимо, мысленно примеряя ситуацию на себя.

— В связи со смертью игрока Пятьдесят два всё его имущество будет выставлено на аукцион, — подвела итог система мучениям Пятьдесят второго.

— Это какой-то пиздец! — написал Девятый, видимо, впечатлённый смертью игрока больше других.

— Лот номер 1. Сегмент сферы Науфрагии, 1 шт. Начальная цена — 100 ОП.

— Лот номер 2. Сегмент сферы Науфрагии, 1 шт. Начальная цена — 100 ОП.

— Лот номер 3. Сегмент сферы Науфрагии, 1 шт. Начальная цена — 100 ОП.

— Лот номер 4. Сегмент сферы Науфрагии, 1 шт. Начальная цена — 100 ОП.

— Лот номер 5. Сегмент сферы Науфрагии, 1 шт. Начальная цена — 100 ОП.

— Лот номер 6. Сегмент сферы Науфрагии, 1 шт. Начальная цена — 100 ОП.

— Лот номер 7. Сегмент сферы Науфрагии, 1 шт. Начальная цена — 100 ОП.

— Лот номер 8. Сегмент сферы Науфрагии, 1 шт. Начальная цена — 100 ОП.

За сегментами система выкатила список из Навыков и Достижений. Навыки меня не заинтересовали, поэтому я даже не стал смотреть их описания.

— Навык «Следопыт», 4 ур. Начальная цена — 400 ОП.

— Навык «Ножевой бой», 2 ур. Начальная цена — 200 ОП.

А вот Достижение было небезынтересным.

— Достижение «Землетрясение», 3 ур. Начальная цена — 300 ОП.

В описании было сказано, что ударом по любой твёрдой поверхности можно вызвать её вибрацию, сила и масштаб которой зависели только от уровня заклинания.

— Хм, очень перспективно, но, боюсь, борьба за такое Достижение будет более чем серьёзная — мне с моим скудным бюджетом её не потянуть.

Следующими в списке лотов были заклинания, и, едва их увидев, я тут же дал себе слово, что не уйду, пока не приобрету хотя бы одно.

— Заклинание «Туман», 2 ур. Начальная цена — 200 ОП. Покрывает территорию неприглядным туманом. Площадь покрытия зависит от уровня заклинания.

— Вроде неплохой спел для ниндзя-стиля, тем более туман для создателя вполне прозрачен. Вот только один нюанс перечёркивает всю его полезность: один порыв ветра легко рассеивает туман, а если учесть обилие магов в прифронтовой полосе, то всё становится печальным.

— Заклинание «Направленный акустический удар», 2 ур. Начальная цена — 200 ОП.

Собственно, из названия становилось ясно, что это за спел и с чем его едят. Кстати, активировался он криком или хлопком ладоней. Мощность также зависела от уровня.

— Неплохо, может быть полезным.

Пробормотал я, мысленно поставив галочку напротив заклинания.

— Заклинание «Каменная стена», 3 ур.

Начальная цена — 300 ОП.

В описании утверждалось, что спел позволяет поднять каменную стену практически на любой поверхности, независимо от того, из какого материала она состоит.

Размер и прочность стены также зависели от уровня.

Ещё один любопытный факт: после создания стены материализованный камень не деградировал, а становился обычной породой.

— Это же почти чит!

Мысленно поставил «Стену» на первое место в очереди покупок.

Последнее заклинание меня не заинтересовало.

— Заклинание «Парение», 2 ур.

Начальная цена — 200 ОП.

Позволяло облегчить свой вес, опять же в зависимости от уровня развития.

Ещё раз перебрав все лоты, всё же решил сосредоточиться на борьбе за «Стену».

В этот момент мои мыслительные потуги прервал поручик Конев, один из моих постоянных собутыльников и партнёров по картам, словно вихрь ворвавшись в казарму, где я, предаваясь размышлениям, валялся на кровати, нарушая тем самым несколько пунктов устава одновременно. Так как мы приятельствовали и были примерно одного возраста, он, соответственно, обращался ко мне просто по имени.

— Алексей!

В казарме, кроме дневального, больше никого не было, так что мои запанибратские отношения с офицерами пока остались неизвестны широким массам.

— Андрюха! Даже не проси, я с тобой в «баккару» больше не сяду!

— Да я не о том. Там Воробьянинов Артемид Генрихович приехал, просит его принять.

— А это ещё кто?

Конев выпучил и без того большие глаза и укоризненно покачал головой.

— Эх, Алексей, уж губернского предводителя дворянства стыдно не знать.

Мне было не стыдно, но немного странно, если учесть творящийся сейчас сюр.

Губернский предводитель дворянства назначался лично императором из самых родовитых и уважаемых дворян, и вот такой человек просил его принять рядового солдата, валяющегося на кровати в вонючей казарме.

«Смешно».

Естественно, я «принял» графа Воробьянинова, и, конечно же, не в казарме, а в офицерском клубе.

Предводитель дворянства оказался высоким худощавым человеком в безукоризненном чёрном костюме и с вытянутым лошадиным лицом английского аристократа.

Командир части, полковник Рыков, представил нас друг другу и скромно удалился, оставив нас наедине.

— Я вас слушаю, Артемид Генрихович.

Решительно сократил я все эти пляски с этикетом.

Граф скорбно вздохнул и попросил меня не трогать дворянина Мазурина Глеба Сергеевича.

— Э-э-э…

Немного завис я, пытаясь вспомнить такого в кругу своих знакомых, но на ум так ничего и не пришло.

— Признаться, не припоминаю такого.

— Сегодня утром на набережной вы немного поучили вежливости этого юношу.

— Ах вы об этом!

— Его отец, подполковник в отставке Мазурин Сергей Антонович, мой старый армейский друг, попросил меня замолвить перед вами словечко. Ваша светлость, не губите юношу!

От таких неожиданных просьб я просто обалдел.

— Да я, признаться, уже и забыл о том инциденте. Можете передать вашему другу, что к юноше я претензий не имею.

Граф немедленно пришёл в отличное расположение духа и, прощаясь, даже пригласил меня на какой-то то ли раут, то ли литературный вечер. Вежливо обещал подумать.

Остаток дня, весь вечер и даже часть ночи занимался фехтованием, уговорил некоторых молодых офицеров на спарринги, причём не стеснялся предлагать деньги: знал, что практически весь офицерский состав, мягко сказать, небогат. Что любопытно, если бы я был одного с ними дворянского статуса, то брать у меня деньги иначе чем в долг, было бы оскорблением, но у княжича — почему бы и нет, никакого урона чести. Если честно, этот момент я так и не понял.

Уже сильно позже этот момент мне прояснили знающие люди.

Оказывается все князья в российской империи в той или иной степени имели права на российский престол, то есть были потенциально императорскими родами, а принять денежный или любой другой, подарок от императора считалось за честь.

Перед сном полюбовался пятым уровнем в навыке «Фехтование саблей», выгреб все свои ОП, зашёл на аукцион и на все «деньги» сразу сделал ставку на спел «Стена». Убедился, что все, как обычно, грызутся за сегменты Науфрагии, «кокнул» систему и лёг спать.

Утром, едва проснулся, не открывая глаз, поднял уровень и сразу перевёл две единицы развития в «Наблюдение», и только после этого отдался «потягушечкам» и занялся личной гигиеной.

Прежде чем уехать из части, в офицерском фехтовальном зале, который все почему-то называли манежем, провёл с десяток спаррингов, поражая всех своей скоростью обучения и прогресса; кстати, впервые одержал победу.

«Значит, на шестом уровне я буду примерно как средний фехтовальщик, ну или чуточку повыше; сейчас же я как ученик третьего или четвёртого года обучения», — оценил я свой уровень.

К отъезду на фронт я планировал стать как минимум настоящим мастером сабли.

Уже в усадьбе проверил, как поживает выбранный лот: моя ставка всё ещё была не перебита, да и не просто это было сделать, учитывая, что я поставил всё, что Крысобой заработал на оружии, которое, между прочим, достигло уже десятого уровня и стоило соответственно.

Закрыв аукцион, перешёл к администраторской консоли и принялся за свои эксперименты.

Утреннее поднятие «Наблюдения» немного расширило моё понимание знаков. По крайней мере, на вчерашнем дротике я теперь смог прочитать ещё несколько слов:

— … Прочность: 100 %.

— … Материал: древесина.

— … Дротик, 10-й уровень.

— … Острота: 0.2 мкм.

— Уже лучше, но недостаточно.

От обдумывания, как мне казалось, перспективной идеи, только что пришедшей мне в голову, меня отвлёк зазвонивший телефон.

Звонил мой слуга Фёдор.

Назвав меня светлостью, слуга сообщил мне, что пришёл какой-то военный офицер и требует личной встречи.

— Похоже, это из моей части! — пробормотал я по старой привычке говорить вслух.

— Никак случилось чего?

Так как в доме сейчас работал Крысобой, приглашать в усадьбу военного я не стал, а вышел сам.

У ворот меня дожидался незнакомый штабс-капитан весьма юных лет. Военный нервно постукивал тростью по сапогу, бросая гневные взгляды на безучастного Фёдора.

Петлицы и форма офицера тоже отличались от пехотной, но, так как я плотно забил на все теоретические занятия, ни из какого полка данный индивид, ни даже его рода войск я определить не смог.

— Чем могу? — лениво спросил я, без интереса разглядывая молодой пушок под носом у штабс-капитана, видимо должный обозначать усы.

— Штабс-капитан Мерц Герхард Адольфович, имею честь передать вам вызов на дуэль от дворянина Мазурина Глеба Сергеевича.