Ставка царицы Ады располагалась в неприступной горной крепости Алинда, подальше от полыхающего побережья и стен Галикарнаса. Наняться туда «Филиппе» оказалось на удивление просто. Искалеченная, но смертоносно спокойная наемница с Вергинским Солнцем, затертым до неузнаваемости на нагруднике, и тяжелым взглядом единственного глаза впечатлила начальника дворцовой стражи.

Так Владычица Пепла превратилась в безмолвную тень.

Большую часть времени Александра проводила стоя навытяжку за резной спинкой трона из темного дерева. Оттуда открывался великолепный вид на политический театр.

Царица Ада в эту эпоху была женщиной преклонных лет, но годы совершенно не согнули ее спину. Укутанная в тяжелые, расшитые золотом шелка, с седыми волосами, уложенными в сложную восточную прическу, она напоминала старую, мудрую кобру. Ее черные глаза, глубоко посаженные на испещренном морщинами лице, не упускали ни единой детали.

Александра, привыкшая рубить гордиевы узлы спартанским мечом, извлекала из этих многочасовых стояний невероятно интересные уроки. Она наблюдала, как Ада принимает послов от враждующих диадохов, как выслушивает жалобы местных династов и как виртуозно толкает речи перед советом старейшин. Старая царица никогда не повышала голос. Там, где Александра обрушила бы на непокорных гнев фаланги, Ада действовала лестью, шантажом, намеками и туманными обещаниями, заставляя врагов перегрызать глотки друг другу. Это была высшая школа дипломатии, которой юной завоевательнице всегда не хватало.

Как-то раз, в часы отдыха, другие телохранительницы-наемницы начали обсуждать причудливые обычаи карийского двора. Речь зашла о том, что царица Ада, по древней традиции своего народа, в молодости была замужем за собственным родным братом Идриеем.

Наемницы лишь пожимали плечами — на Востоке и не такое бывает. Но Александра скривилась с таким искренним отвращением, словно проглотила дохлую жабу.

— Это омерзительно, — проворчала «Филиппа», точа свой клинок.

— Боишься прогневать богов, одноглазая? — хмыкнула рослая фракиянка. — Египетские фараоны тоже так делают. Кровь должна оставаться чистой.

— Плевать мне на богов и чистоту крови, — фыркнула Александра, с содроганием вспоминая своего младшего брата в Македонии. — Это омерзительно не потому, что он брат. А потому, что мой родной братец — пускающий слюни идиот, который боится собственной тени и плачет, когда гром гремит. Если бы мне пришлось выйти замуж за этого полудурка ради традиций, я бы удавилась на собственном поясе в первую же брачную ночь!

Наемницы грохнули со смеху, оценив шутку, и разговор перешел на другие темы. Жизнь во дворце текла своим чередом, пока однажды этот размеренный ритм не был безжалостно разорван.

Двери тронного зала, где в тот момент Ада в узком кругу рассматривала какие-то налоговые списки, с грохотом распахнулись. В помещение быстрым, нервным шагом ворвался Деметрий Полиоркет. Он был бледен, под глазами залегли черные тени от недосыпа, а в руках он сжимал туго свернутый пергамент. Инженер был настолько погружен в свои гениальные расчеты, что абсолютно не замечал ни стражи, ни этикета.

— Я всё понял! — выпалил Деметрий, лихорадочно размахивая свитком. — Я пересчитал сопротивление материалов, и если мы используем закаленную сталь вместо бронзы для спускового механизма, оно сработает безупречно! Александра, ты была абсолютно права насчет…

Он осекся, наконец-то заметив сидящую на троне царицу Карии.

В зале повисла мертвая, звенящая тишина.

Александра похолодела. Ее сердце пропустило удар, а рука рефлекторно легла на рукоять меча. В голове пронеслось: «Идиот! Проклятый, рассеянный гений! Наше прикрытие только что с треском лопнуло!» Она лихорадочно прикидывала, сколько стражников в зале и успеет ли она взять старую царицу в заложницы, чтобы выторговать им с Деметрием свободу.

Но Ада не позвала охрану. Она медленно, со скрипом откинулась на спинку трона. Ее изрезанное морщинами лицо озарилось широкой, совершенно снисходительной улыбкой. Черные глаза лукаво блеснули.

— Опусти меч, дитя, — мягко, с легкой насмешкой произнесла старая царица, глядя на побелевшую «наемницу». — Вы бы еще табличку на грудь повесили с надписью «Мы готовим покушение».

Александра застыла, не убирая руку с эфеса:

— Ты знала.

Ада тихо рассмеялась, звук был похож на шелест сухого пергамента.

— Да ладно тебе. Я давно тебя узнала. С того самого дня, как ты, хромая и в повязке, заявилась наниматься в мою стражу. Думаешь, я забыла повадки девчонки, которая когда-то вернула мне этот самый трон? И этот твой командирский взгляд, которым ты сверлила мой затылок всю последнюю неделю…

Она сделала паузу, хитро прищурившись:

— Хотя… а может, я тебя и не узнала? Может, я догадалась только сейчас, когда этот не в меру умный мальчик выкрикнул твое имя? А сама как думаешь, македонка?

Александра медленно, неохотно расслабила мышцы и убрала руку от оружия. За время, проведенное за троном, она усвоила главное: если Ада играет с тобой в такие словесные игры, значит, убивать она тебя не собирается.

— Я думаю, что ты самая хитрая лисица во всей Азии, — буркнула царица, стягивая с глаза ненавистную повязку.

— И ты абсолютно права, — довольно кивнула Ада, поправляя золотые кольца на иссохших пальцах. — Делайте то, что задумали. Кассандр мне никогда не нравился, в нем нет ни величия твоего отца, ни твоего сумасшествия. А когда вернешь себе трон, македонка — заходи в гости. Выпьем вина без этих дурацких маскировок.

Она подмигнула Александре единственным зрячим глазом, словно копируя ее недавний образ:

— Мы, девочки, должны держаться друг друга в этом мире, которым правят бородатые идиоты.