Дворец Совета Ста Четырех, возвышающийся на холме Бирса, подавлял своим циклопическим величием. Снаружи это была неприступная крепость, сложенная из гигантских каменных блоков, украшенная массивными колоннами из ливанского кедра и увенчанная золотыми символами пунических богов. Внутри же царил прохладный полумрак. Стены были облицованы полированным мрамором, воздух густо пах дорогим ладаном, а вдоль стен безмолвно застыли бронзовые изваяния Баал-Хаммона и Танит.

Александра, облаченная в подаренные ей роскошные царские одежды пурпурного цвета, уверенно шла к центру зала. На многоярусных скамьях восседали сто четыре самых могущественных старца Карфагена.

А на возвышении, в кресле из слоновой кости, сидел сам царь Карфагена — в эту эпоху царская власть в городе-государстве всё еще имела огромный вес. Рядом с ним, в тяжелых золотых украшениях, неподвижно сидела царица — почтенная, благообразная матрона тридцати с небольшим лет.

Александра подняла взгляд на правящую чету… и замерла.

Царица Карфагена слегка побледнела под густым слоем пудры. Две великие женщины изо всех сил старались сохранить невозмутимое выражение лиц и отчаянно избегали смотреть друг другу в глаза.

«О, всемогущие боги, — мысленно застонала Александра, чувствуя, как начинают гореть щеки. — Эта почтенная матрона тогда в гареме не соизволила представиться… Я ведь и царице делала массаж. Очень, очень интимный массаж… Просто безумие какое-то!»

Она заставила себя глубоко вдохнуть, отбросила мысли о шелковых простынях Зарабель и заговорила. Ее голос, поставленный для командования фалангами, разнесся по залу с идеальной акустикой.

— Я направлялась к этим берегам как враг, — начала Александра, глядя на суффетов. — Буря и жестокий рок задержали меня здесь как пленницу. Но сегодня я покидаю этот великий город как друг. Мы пролили достаточно крови на Сицилии, чтобы понять цену мира. Македония и Карфаген разделят сферы влияния, и пусть наши корабли встречаются в море лишь для торговли.

Карфагенский царь, с достоинством склонив голову, произнес ответную речь. Он говорил о мудрости, о выгоде мира для купеческих гильдий и о том, что боги благоволят тем, кто умеет договариваться. Реплики были выверены, дежурны и абсолютно уместны. Формальности были соблюдены. Мир был заключен.

Покинув зал Совета, Александра села в роскошный закрытый паланкин. К порту ее провожала почетная стража — элита из элит, закованный в белую бронзу Священный Отряд с огромными белыми щитами.

На шумном причале, у трапа военного корабля, ее уже ждал Гамилькар.

Александра выбралась из паланкина и, посмотрев на генерала, с усмешкой покачала головой.

— И ведь расскажешь кому-нибудь в Элладе — ни за что не поверят.

— Ну вот и не рассказывай, — буркнул Гамилькар, складывая руки на груди.

— А смысл скрывать? — фыркнула царица, подходя ближе. — Представляешь, оказывается, я и с вашей царицей успела покувыркаться! Небось, в ваших аристократических гостиных сейчас только об этом и шепчутся.

Гамилькар поморщился и отмахнулся:

— Женские сплетни. Всё равно никто за пределами нашего узкого круга не поверит в этот абсурд. Грекам куда проще и привычнее верить в то, что мы едим людей и пьем кровь младенцев по праздникам.

Александра притворно округлила глаза и ахнула:

— Да ты что?! А что, разве не пьете? Ох, ничего святого в этом мире не осталось…

Гамилькар безнадежно отмахнулся, окончательно сдавшись перед ее сарказмом. Он повернулся к слугам и велел грузить на борт тяжелые сундуки.

— Мы тебе тут подарки в дорогу приготовили, македонка, — сказал он, снова поворачиваясь к ней. — Ладно. Будь здорова, радуйся жизни и всё такое. Удачного пути.

— И ты тоже, Гамилькар, — серьезно ответила Александра.

Они прощались довольно нежно, испытывая глубокое взаимное уважение двух выживших хищников. Они бы наверняка обнялись, но за ними внимательно следили десятки глаз Священного Отряда и портовых зевак. Ограничившись долгим взглядом, Александра развернулась и поднялась на борт.

Это был не обычный купеческий тихоход, а специальный курьерский корабль карфагенского военного флота. Узкий, невероятно быстрый, прочный, с отборным экипажем гребцов, которые не боялись ни богов, ни осенних бурь.

На палубе ее встретил капитан — типичный пунийский морской волк с обветренным, дубленым лицом и серьгой в ухе. Он оказался на удивление добродушным. Широко улыбнувшись, он представился и пообещал:

— Домчим до Греции в два счета, госпожа! В целости и сохранности, клянусь бородой Ваала!

Корабль отчалил, стремительно набирая ход.

Александра стояла на корме, глядя, как Карфаген постепенно превращается в золотисто-белое пятно на фоне африканских холмов. Она оставляла этот город позади. А если подумать — она его всё-таки завоевала. Взяла самую неприступную цитадель Запада. Без единого выстрела из катапульты. Без единого взмаха меча. Под флагом богини любви.

«Может, и остальные города и страны надо было так покорять?» — с ироничной улыбкой подумала она.

Но тут же покачала головой. В этот раз ей просто дьявольски повезло. Вряд ли бы искусство любви помогло ей победить волосатого бактрийца Бесса или жестокого эпирского узурпатора Аррибу.

Царица отвернулась от исчезающего берега, перешла на нос корабля и посмотрела вперед, туда, где за горизонтом лежала объятая хаосом Эллада.

Вряд ли любовь поможет ей вернуть разваливающуюся империю. Там понадобится сталь. Хотя… кто знает? Пути людей и замыслы богов неисповедимы.

Она опустилась на одно колено и откинула крышку сундука с подарками Гамилькара. Внутри, тускло поблескивая в лучах солнца, лежал великолепный, идеально сбалансированный новенький меч спартанского образца. Рядом покоилась роскошная, выкованная лучшими финикийскими мастерами черно-золотая броня. На нагруднике мастера с ювелирной точностью выбили македонское Вергинское Солнце. Чуть поодаль лежал шлем с белым плюмажем.

Александра провела ладонью по холодному металлу. Да. Всё это может пригодиться ей в самое ближайшее время.