Несколько дней спустя Великая Гавань Сиракуз содрогалась от яростных криков, распугивающих жирных портовых чаек.

— Немедленно грузите армию на корабли! — голос Александры срывался на визг, эхом отскакивая от каменных причалов. — Ноги моей больше не будет в этом проклятом городе!

Царица металась по пирсу, багровея от гнева и размахивая руками. Ветераны, привыкшие к ее холодному, расчетливому спокойствию, ошарашенно замерли, не узнавая свою владычицу.

— Эти сицилийские греки — подлое, лживое племя! — продолжала бушевать Александра, гневно сверкая глазами на сбившуюся в кучу местную знать. — Предательство у них в крови! Вы думали, я не узнаю о ваших тайных переговорах с Гамилькаром?! Вы надеялись отсидеться за моей спиной, пока мои люди гибнут в грязи?! С меня довольно! Это змеиное гнездо не стоит ни единой капли македонской крови! Мы возвращаемся домой! В Пеллу!

Старый адмирал Неарх, побледнев, сделал осторожный шаг вперед:

— Владычица… Осенние шторма уже начались. Море в ярости. Может, стоит перезимовать здесь и подождать до весны…

— Ничего не хочу знать! — Александра перешла на совсем уже неприличный, истеричный визг, топая ногой, обутой в тяжелый сапог. — Мы уходим сегодня же! Ваши новые корабли выдержат переход! Верно я говорю, Деметрий?!

Юный инженер-Антигонид, стоявший рядом с Неархом, вздрогнул, словно его ударили хлыстом. Он испуганно сглотнул и скомкано пробормотал:

— Д-должны выдержать, госпожа. Осадка глубокая, борта усилены…

— Вот и отлично! — рявкнула царица. — Вы еще здесь?! Немедленно приступайте к погрузке! Живо!

Пока македонские офицеры, матерясь сквозь зубы, побежали выполнять безумный приказ, к Александре робко приблизилась делегация расстроенных отцов города. Седые архонты Сиракуз дрожали от страха перед ее гневом.

— О лучезарная госпожа, — пролепетал один из них, ломая руки. — Быть может, это чудовищная ошибка… Быть может, мы можем все исправить и как-то загладить невольно нанесенное тебе оскорбление… Золото, рабы, зерно… только скажи…

Вместо ответа Владычица Пепла окатила благообразных старцев отборной порцией таких грязных, многоэтажных македонских и фракийских ругательств, от которых покраснел бы даже самый грубый лагерный обозник. Затем она резко повернулась на пятках, взметнув пурпурный плащ, и зашагала прочь.

Погрузка прошла в рекордные сроки. Солдаты, заразившись нервным напряжением командиров, в спешке грузили лошадей, уцелевших слонов и припасы в темные трюмы тяжелых транспортов.

Александра поднималась на борт своего флагмана одной из последних. Поднявшись на сходни, она остановилась, демонстративно, с глубоким презрением плюнула прямо на сиракузский причал и скрылась на палубе.

Флот с трудом выгребал из гавани навстречу свинцовым волнам.

Сиракузы постепенно превращались в размытое светлое пятно на горизонте. Ветер трепал снасти, холодные брызги заливали палубу. Александра стояла на самом носу корабля. Истеричная маска бесследно исчезла с ее лица. Она тяжело нахмурилась и скрестила руки на груди, вглядываясь в неспокойное море. Глаза ее были холодны и расчетливы, как лед на вершинах Гиндукуша.

Сзади раздались легкие, уверенные шаги. К ней подошел молодой офицер.

Это был сиракузянин. Агафокл. Сын простого гончара, пробивший себе путь в элиту благодаря недюжинной физической силе, дьявольскому уму и абсолютной, безжалостной дерзости. Александра заприметила этого амбициозного юношу с горящими глазами еще в первые дни пребывания в городе. Он мыслил так же нестандартно, как и она сама.

— Кажется, наш план сработал, госпожа, — негромко произнес Агафокл, вставая рядом с ней и опираясь на фальшборт. Широкая улыбка обнажила его крепкие белые зубы. — Отличное представление. Клянусь богами, такое не в каждом греческом театре увидишь. Карфагенские шпионы в порту были просто в восторге. Гамилькар будет уверен, что ты в истерике разорвала союз с Сиракузами и трусливо бежала в Европу, поджав хвост. Они расслабятся и снимут дозоры.

Александра медленно повернула к нему голову. На ее губах заиграла коварная, хищная улыбка — улыбка истинной Аргеадки.

— Это только первая часть плана, Агафокл, — промурлыкала она, и в ее голосе зазвучала смертоносная угроза. — Обмануть шпионов — дело нехитрое. Мы еще должны пережить этот шторм и добраться до Африки, пока они нас не ждут. Гамилькар хотел запереться в крепостях на Сицилии? Пусть сидит. Мы ударим в самое сердце пунийцев. Мы сожжем Карфаген.

Она резко развернулась к рулевому, перекрывая голосом шум волн и завывание ветра:

— Капитан! Сменить курс! Руль на юг! Полный вперед!

Огромная армада, переваливаясь на волнах, начала тяжело и неотвратимо разворачиваться, беря курс на африканское побережье. Ловушка для Карфагена захлопнулась у него же за спиной.