Александра гнала свою армию через Малую Азию со скоростью лесного пожара. Тяжелые обозы были оставлены позади; фаланга, гетайры и легкая кавалерия двигались форсированными маршами, питаясь на ходу и почти не зная сна. Но Митридат, прекрасно знавший, чем заканчиваются прямые столкновения с македонской Разрушительницей, упорно уклонялся от битвы. Изящный перс растворялся в пыли, отступая всё дальше в горы Понта и оставляя за собой сдающиеся города.

Одним из таких городов стал Гордион — древняя столица Фригии.

Город сдался без единого выстрела из катапульты, а его старейшины поспешно присягнули на верность вернувшейся царице. Гордион раскинулся на берегах реки Сангарий, окруженный плодородными равнинами. Это был суровый, практичный город, выстроенный из камня и массивных кедровых бревен, стоящий на пересечении важнейших торговых путей. Здесь не было вавилонской роскоши, зато в каждом камне чувствовалась древняя, застывшая во времени сила.

Разместив войска, Александра отправилась осматривать город и, разумеется, заглянула в главный храм на Акрополе, посвященный Зевсу Фригийскому.

В полумраке святилища, окруженная свитой и толпой местных аборигенов, она остановилась перед старинной, потемневшей от времени деревянной повозкой. Ярмо повозки было привязано к дышлу невероятно сложным узлом из кизилового лыка. В нем не было видно ни начала, ни конца — сплошное переплетение жестких, окаменевших от древности волокон.

Седой жрец храма, низко кланяясь, подошел к царице и нараспев поведал легенду:

— Это повозка первого царя Фригии, Гордия. Оракул предрек: тот, кто сумеет распутать этот узел, станет властелином всего мира. Многие великие мужи пытались, о владычица, но ушли ни с чем.

Александра скрестила руки на груди и звонко, искренне рассмеялась. Эхо ее смеха отразилось от каменных стен храма.

— Властелином всего мира? — она покачала головой, вспомнив бесконечные джунгли Индии и рассказы о миллионных армиях Поднебесной. — Знаешь, старик, я видела границы этого мира. Он слишком огромен. Никто во всей вселенной не сможет покорить его целиком — ни амбициозные люди, ни даже сами боги. И никакой волшебный узел из сухой коры тут не поможет.

Жрец, однако, оказался не робкого десятка. Он сделал шаг вперед и вкрадчиво, почти шепотом, произнес:

— Пророчества часто бывают туманны, царица. Есть толкование, что под «миром» оракул подразумевал не всю землю, а только мир, известный эллинам…

— И это невозможно, — резко отрезала Александра. — Греки слишком любят грызть друг другу глотки, чтобы кто-то мог вечно держать их в одном кулаке.

Жрец не сдавался.

— Ну, может быть, речь идет не про весь мир, а про всю Азию?

Александра ехидно прищурилась, сверкнув разноцветными глазами:

— Напоминаю: Азия и так моя.

— О… — жрец осторожно потупил взор, но в его голосе прозвучала едва уловимая насмешка. — Пока еще нет.

Царица замерла. В храме повисла тяжелая тишина. Александра прекрасно поняла намек. В толпе аборигенов, стоявших за спиной жреца, было полно людей, которые еще вчера присягали на верность предателю Митридату и исправно платили ему налоги. Они смотрели на нее. Ей только что бросили вызов — изящный, древний, облеченный в форму местной религии. И она не могла просто так отступить, признав поражение перед куском старой веревки.

Она медленно подошла к повозке. Гетайры напряглись. Птолемей уже привычно положил руку на эфес меча, ожидая, что царица сейчас в ярости разрубит узел клинком, как подобает варвару.

Александра несколько долгих минут молча рассматривала хитросплетение кизилового лыка на глазах у затаивших дыхание воинов, жрецов и фригийцев.

Затем она выпрямилась, отряхнула ладони и решительно повернулась к толпе.

— Знаете, — громко сказала она, и на ее губах заиграла уверенная улыбка. — Не царское это дело — узлы распутывать. Я ведь и Азию не покоряла в одиночку. Я сделала это благодаря тысячам моих верных воинов, их крови, их поту и их мастерству. Вот и с этим узлом будет точно так же.

Она обвела взглядом своих солдат, столпившихся у входа в храм.

— Полагаю, в моем огромном войске полно людей, умеющих вязать и развязывать узлы лучше любого оракула. Афинские моряки Неарха, македонские обозники, инженеры-строители катапульт… Вот они этим и займутся. Но — только добровольцы. И исключительно в свое свободное время. У них и без того хватает работы на марше.

Оставив жреца стоять с открытым ртом, Александра решительно развернулась, взмахнула пурпурным плащом и гордо вышла из храма в сопровождении свиты.

На следующее утро, когда солнце только поднялось над крышами Гордиона, к царице в покои дворца вошел сияющий Клит Черный.

— Моя госпожа, — доложил он, едва сдерживая смех. — С узлом покончено.

Александра накинула панцирь и вышла из дворца на главную площадь. Там уже построилась ее армия, готовая к выступлению.

То, что она увидела, заставило ее искренне улыбнуться. Великого Гордиева узла больше не существовало. За ночь сотни македонских инженеров, греческих моряков и фракийских ветеранов, сменяя друг друга, упрямо, педантично и коллективно разобрали древнюю головоломку на волокна.

У многих воинов, стоящих сейчас в строю, на рукавах туник, на древках копий, на ножнах мечей или на гребнях шлемов были гордо привязаны короткие обрывки той самой кизиловой веревки. Армия распутала узел Азии вместе со своей царицей.

Клит подошел к ней и с поклоном протянул последний, самый толстый кусок узловатого лыка.

Александра взяла его, подошла к своему коню и крепко привязала фригийскую веревку прямо под наконечником своего копья. Затем она вскочила в седло и высоко подняла копье над головой.

Над площадью Гордиона взметнулся оглушительный, торжествующий рев десятков тысяч глоток. Армия, единая и непобедимая, приветствовала свою находчивую владычицу.

— На север! — скомандовала Александра, пришпоривая жеребца. — За Митридатом!

Войско, оставив позади покоренную легенду, снова выступило в поход.