Вечерние тени удлинились, укрывая македонский лагерь от палящего зноя. Воздух наполнился запахом жареной баранины, дымом костров и терпким ароматом неразбавленного вина, которое солдаты пили за свою невероятную победу.

Александра сидела в своем шатре, разглядывая карты побережья, когда стража ввела нового гостя.

Это был Неарх. Критянин по крови, но македонец по воспитанию, он был одним из тех благородных юношей, что росли вместе с царскими детьми в садах Миезы. Широкоплечий, с обветренным лицом и глазами цвета штормового моря, он всегда предпочитал палубу корабля седлу боевого коня. Когда Филипп погиб, а старый стервятник Аттал начал зачищать двор от неугодных, Неарх не стал дожидаться убийц в своей постели и растворился в ночи, сбежав на юг.

И вот теперь он вернулся.

Он остановился у входа, не решаясь подойти ближе. Когда-то, казалось, в прошлой жизни, они с Александрой, как и с Птолемеем, тайком сбегали с пиров и жарко тискались в кустах олеандра, исследуя пределы дозволенного. Но сейчас во взгляде Неарха не было ни следа прежней юношеской фамильярности. Он смотрел на нее не как на дерзкую подругу детства, а как на божество войны, чье имя за одну неделю заставило содрогнуться всю Элладу. Впрочем, за этой почтительностью явно читалась искренняя радость от того, что она жива.

— Здравствуй, мореплаватель, — Александра отложила карты и криво усмехнулась, жестом отпуская стражу. — Ты вовремя. Мы как раз делим добычу.

Неарх подошел ближе и почтительно склонил голову.

— Радуйся, царица. Слухи о твоей ярости долетели даже до дальних островов. Я счастлив видеть тебя на троне.

Александра налила два кубка вина и протянула один ему. Ее разноцветные глаза пытливо ощупывали старого друга.

— Оставь этот церемониал для послов, Неарх, — она сделала глоток и прямо посмотрела ему в лицо. — Давай начистоту. Тебя прислали афиняне?

Неарх поперхнулся вином, но быстро взял себя в руки. Он всегда знал, что от ее звериного чутья ничего не утаить.

— И да, и нет, моя госпожа. Я оказался в Пирее, когда до них дошли вести о твоем наступлении. Когда Фокион и Аристотель вернулись с твоими условиями, в городе началась паника. Они узнали, что я был близок к тебе в детстве, и умоляли меня стать посредником… Но я пришел сюда не ради них. Я пришел ради тебя.

Александра тяжело вздохнула, откидываясь на спинку кресла.

— Ладно, защитник сирых и убогих. Выкладывай, как ты собираешься их спасать? Очередная сказка про великую культуру и мраморные храмы, которые жалко жечь?

Неарх поставил кубок на стол и сделал шаг вперед.

— Александра… ты все еще мечтаешь о великих походах? О завоеваниях, о которых мы шептались в Миезе, когда читали Гомера?

В глазах царицы мгновенно вспыхнул темный, фанатичный огонь. Она подалась вперед, и в этот момент стала пугающе похожа на Филиппа в его лучшие годы.

— Теперь еще больше, чем прежде, Неарх, — с жаром и пугающей откровенностью ответила она. — Во-первых, вчера на поле боя я окончательно убедилась, что способна на это. Я могу ломать армии, как сухие ветки. А во-вторых… — она поморщилась, словно от зубной боли. — Что гораздо важнее, я всем сердцем ненавижу сидеть на троне. Я не хочу возвращаться в Пеллу. Не хочу разбирать бесконечные жалобы крестьян на потравленные посевы, выслушивать скучных чиновников, считать налоги и плодить наследников для дворцовых интриг. Это болото убьет меня быстрее, чем вражеский меч. Нет, Неарх. Я не остановлюсь. Я готова идти на восток. До самого края земли. До Океана, омывающего мир.

Неарх победно улыбнулся. Ловушка захлопнулась, и он знал, куда бить.

— В таком случае, моя царица, тебе понадобится не только армия, — тихо, но веско сказал он. — Чтобы дойти до края земли и сокрушить Персию, тебе придется пересечь море. Тебе понадобится флот. Огромный флот. А Афины — это и есть флот.

Александра нахмурилась, внимательно слушая.

— Пирей — величайший порт в Греции, — продолжал Неарх, воодушевляясь. — Там лучшие верфи. Там живут лучшие в мире строители кораблей, штурманы и моряки, которые знают течения Эгейского моря как линии на собственных ладонях. Если ты сожжешь Афины, ты получишь гору черного пепла и ненависть. Но если ты возьмешь их целыми — ты получишь ключи от моря. Этот город понадобится тебе живым и работающим. Ты не переплывешь Геллеспонт на пепле, Александра.

В шатре повисла долгая тишина. Царица смотрела сквозь Неарха, в ее голове с бешеной скоростью вращались шестеренки стратегического расчета. Ярость Разрушительницы уступала место холодной логике Завоевательницы.

Наконец, она медленно кивнула.

— Ладно. Убедил, — Александра хлопнула ладонью по столу. — Твои доводы разумны. Тогда тебе и быть губернатором.

Неарх застыл. Он моргнул один раз, потом другой. Рот его приоткрылся.

— П-прости? — с трудом выдавил он, временно потеряв дар речи. — Ты… ты это серьезно?!

— Абсолютно, — хладнокровно подтвердила царица, возвращаясь к своему вину. — Я назначаю тебя, Неарх, сын Андротима, своим личным наместником и регентом Афин. Я оставлю тебе гарнизон. Твоя главная задача — строить для меня корабли. Прочные, быстрые и надежные. И присматривать за местными в оба глаза, а то я этим философам не очень-то доверяю. Мне кажется, они на меня слегка обижены за вчерашнюю бойню. Ну, как тебе такое предложение?

Неарх перевел дух. Губы его расплылись в широкой, недоверчивой, но абсолютно счастливой улыбке.

— Я буду последним болваном в Элладе, если откажусь, моя царица.

— Ну вот и славно, — Александра салютовала ему кубком. — А теперь садись. Оставайся на ужин. Расскажешь, где пропадал все это время.

На следующий день, когда солнце только начало припекать, у Дипилонских ворот снова появилась афинская делегация. На этот раз они шли с поникшими головами, неся символические ключи от города и Парфенона.

Старый Фокион, глядя в землю, подтвердил: Народное собрание принимает все до единого условия победительницы. Выкуп будет собран. Зачинщики бунта схвачены. Что касается беглецов из Пеллы — они готовы выдать Карана, который всю ночь проплакал в храме, ища убежища.

— А Аттал? — прищурилась Александра, стоя перед своим шатром в полном доспехе.

Фокион виновато развел руками.

— Аттал, к сожалению, успел скрыться. В суматохе после битвы он подкупил команду быстроходной триеры и отбыл в неизвестном направлении. Говорят, на восток, в Галикарнас или Эфес.

Александра скрипнула зубами. Старая крыса снова выскользнула из капкана. Значит, война с Персией становится не просто мечтой, а неизбежностью.

— Пусть катится. Я достану его и на краю света, — холодно бросила она, а затем резко обернулась и вытолкнула вперед опешившего от такого грубого обращения Неарха.

— Ладно, афиняне. Радуйтесь, вы сохранили свои дома и свои жизни. Вот ваш новый наместник. Слушаться его, как меня. Он обсудит с вами все финансовые детали и то, где разместятся мои гарнизоны.

Александра грациозно вскочила в седло подведенного жеребца и, бросив на сдавшийся город победоносный взгляд, добавила:

— А я, пожалуй, тоже к вам загляну. Через несколько дней, когда выветрится запах страха. Надо же посмотреть, что именно я только что завоевала.