Я рад… Этот гад уже даже не притворяется бабой. Гах Лен Трод… Единственный гахар, чьё имя я против воли запомнил. Отпираться бессмысленно. Они знают, что я именно Китар, а не Ло. Как известно им и о том, что их главный враг жив-здоров. Ло на Истине. Обломитесь, уроды! Вам его не догнать.

— А вот ты, как я посмотрю, нашей встрече не рад.

И как же ты это понял, урод? Уж точно не по выражению, застывшему на моём лице. В тот момент, когда меня обездвижили, я был больше, чем рад. Я как раз собирался прикончить гахара, которого мне удалось усыпить. Так и лежу с кровожадно-довольным оскалом.

— Я знаю, о чём ты сейчас думаешь, — улыбается рыжая тварь. — Да, Китар, да. Лучше бы ты не глотал ту жемчужину, которая не дала тебе сейчас сдохнуть. Теперь лёгкой смерти не жди. Ты будешь умирать долго и больно. Очень долго и очень больно. Второй раз ты уже не сбежишь от меня.

Гах Лен Трод повернулся к другому гахару и что-то прогавкал тому на своём языке. Второй нелюдь кивнул и исчез. Мы остались вдвоём.

— Руки или ноги… — задумчиво произносит Лен Трод. — Ноги тяжелее и больше, но ладно. Таскать тебя за ноги будет удобнее.

Два резких удара — и мои плечи взрываются болью.

— Нет рук — нет Клинков.

Вот же йок! Эта тварь отрубила мне руки! Боль просто страшенная. Мог бы я закричать, орал бы сейчас во всё горло.

— И давай сразу прижжём.

Из открытых ладоней гахара вырываются языки пламени, впивающиеся в мои культи. Эта боль уже другая на вкус. В нос бьёт запах горелого мяса. Очень хочется сдохнуть.

— Так-то лучше. Теперь не помрёшь, даже когда перестанет работать жемчужина.

Сняв со спины небольшой рюкзак, гахар открывает его.

— Что же Ло не научил тебя убивать? — с издёвкой произносит Лен Трод, вынимая из сумки браслеты. — Усыпление — это просто смешно. Единственный на всю Ойкумену бездушный с открытыми чакрами, и атака таким примитивным конструктом. Паладин-недоучка. Или это от Светлых наука?

Так вот оно что… Они думают, что я сейчас в теле Ло. То есть, в своём изначальном теле, в котором сам Ло открыл чакры. Или это по-другому работает, и чакры привязаны к духу? От боли все мысли в голове перепутались. Когда же уже полегчает?

— Такой юный конструктор и такой неумелый, — продолжает издеваться гахар. — Поигрался и хватит. Никаких тебе больше плетений.

Стой! Чего я туплю? Заготовленную усыплялку потратил, но так можно же ещё одну сделать. Тут делов-то — минут за пятнадцать управлюсь. Раз гахар не спешит меня убивать…

Йок! Так вот он о чём… Я не чувствую Пыль. Видеть-вижу, но только та меня почему-то не слушается. Этот гад наложил на меня какой-то запрет.

— Вот и всё. Остаётся приладить Душилки — и правильный пленник готов. Зачем тратить пыль, когда есть артефакт? Один раз нацепил и забыл.

Гах Лен Трод защёлкнул на моих лодыжках браслеты. И на кой оно ему? Мы и так с ним под глушью.

— А теперь полетаем. Здесь не самое удобное место для разговоров, а поболтать с тобой хочется.

С этими словами гахар за ногу поднимает меня и взмывает в воздух. Раз — и мы с ним исчезаем. Ничего себе! То, что он сам стал невидимым — ладно. Но так этот урод и меня невидимкой сделал. Причём, даже раньше, чем исчез сам. Во силён… С даром так и на трёшке нельзя.

Наш полёт совершенно беззвучен. Ломанувшиеся в закупоренный ранее зал сквозь широкий дверной проём люди даже не поняли, что над их головами кто-то пронёсся. Хитрый нелюдь убрал незримый барьер только в самый последний момент. Паладины и Тёмные внутрь, мы с гахаром наружу. Вот зачем тут такие высокие потолки? Ладно в залах ещё. В коридорах-то такой простор кому нужен? Мы без всяких проблем пронеслись через половину дворца по верхам и, найдя незакрытое окно выскочили на улицу.

Снаружи скорость полёта сразу же выросла в несколько раз. Подо мной замелькали черепичные крыши и улицы. Я всё понял. Душилки нужны, чтобы гахара не выдала глушь. Он убрал её. Теперь ни один одарённый, попадись он у нас на пути, уже не поймёт, что над ним пролетел звёздный демон. Но куда эта рыжая тварь меня тащит?

Вот куда. Внизу порт. Корабли, краны, пристани, дощатые полоски причалов. Вон уже показалась и противоположная сторона бухты. Я удачно вишу вверх ногами — мне многое видно.

Впереди, на выступающем в море мысу, возвышается башня. Маяк. Подлетаем к нему. Вот же хитрые гады. Нашли себе логово. И к городу близко, и случайные люди не шастают. А главное: с того края растянувшейся на пару вёрст гавани Чутьём сюда уже не достать. Безопасное место.

Влетаем под крышу. Большую часть круглой комнаты занимает огромный вращающийся фонарь. Но нам не сюда. Меня волоком тянут по лестнице. Считаю ступени затылком. Пришли. На самом верху, под стропилами, дощатый настил. Просторный чердак частично заставлен какими-то ящиками, но места хватает.

Меня бросили на пол. Шум прибоя пропал. Теперь хоть ори в голосину, а полог тишины не позволит смотрителю маяка, поднимись тот наверх, к фонарю, узнать про гостей. Да, действительно безопасное место. А значит меня ждёт допрос.

— Так нечестно. Она вам подыгрывает.

В звонком голосе Гах Лен Трода обида борется с возмущением.

— Наши старшие правы — эту проклятую планету нужно уничтожить. Очень жаль, что недавняя атака не достигла успеха.

Значит, прав был Хайтауэр — это они. Попытались уничтожить наш мир, да не вышло. Хрен вам, сраные нелюди! Единый не даст нас в обиду. Только, что с ним случилось? Совсем другой тон. Где былое злорадство?

— Почему она поделила ваш возраст? Я умею считать. Половина тебе, половина ему. И обоим едва не по пропуску. Но теперь хоть понятно, почему Ло пришлось задержаться — добирал себе годы в отмер.

Отпустил! Могу двигаться. И говорить. Только смысл? Ничего я ему не скажу. Пусть хоть что со мной делает. А бежать… Ноги скованы, пыль не слушается, даров нет и рук тоже. Даже новую жемчужину слопать, какая в кармане лежит, мне сейчас не по силам. Хотя… Если культей слегка подтолкнуть край жилетки и зубами его ухватить…

— А теперь будет больно.

В руках нелюдя появились ножи. Вот и пытки. Путь режет. Как когда-то объяснял мне колдун, боль — всего лишь сигнал организма, сообщающий, что ему причиняется вред. Если заешь, что тебя не убьют…

Творец! Что это⁈ Это — не боль, это — смерть, воплощённая в чувства. Такого со мной ещё не было. Как эта тварь это делает⁈ Нет!..

— Понравилось?

Зеленоватое свечение окутало моё изуродованное гахаром лицо. Я всё ещё ору. Тело выгнуто дугой, все мышцы сведены судорогой. Мысли медленно возвращаются в голову.

Я только что побывал в Бездне. В настоящей, не в той, где нам нужно проходить испытания. Даже мне, много раз умиравшему на Воде и не только, это не с чем сравнить. Наверное, нечто подобное уготовано грешникам. Неужели, мне предстоит испытать это снова… Не хочу! Не хочу! Не хочу!

— Это тебе за тот остров, на котором ты притворялся конструктором.

Ножи снова впиваются в мою плоть. Я опять лечу в Бездну. Боль! Боль! Боль! Я ору и бьюсь в судорогах. Смерть! Пожалуйста! Смерть! Я хочу умереть!

— Это за моих братьев, которых ты убил на Воде.

Гахар вновь меня лечит. Этот круг без конца. Ло! Почему ты не научил меня самому важному⁈ Как убить себя⁈ Не хочу! Не могу!

— А это тебе за сегодня. Это надо же было такое придумать. Охота на нас? Серьёзно? Заяц возомнил себя волком. В ловушку он нас заманил. Жалкий червь…

Я не слышу, что ещё он бормочет. Разум смыт волной боли. Я в Бездне. Я умираю. Снова и снова.

— Это только начало.

Дар гахара латает мою повреждённую плоть. Держись, Китя! Держись! Это всё — лишь сигнал. Очень сильный сигнал. Он тебя не убьёт. Это всё не взаправду. Ты нужен гахару.

Последняя мысль пробуждает моё помутнённое болью сознание. Боль — не смерть. Пока жив, есть надежда. Если он не сломает меня, если я ничего ему не скажу…

— Но не бойся, умереть я тебе не позволю. Второй раз ты уже от меня не сбежишь. Ваш секрет мне известен. Дальше Ло уже сам — без даров и без вашей нечестной игры. А вернётся в тебя, так я встречу. Хватит с нас ваших фокусов. Доскакались.

Так вот оно что… Гахар думает, что не только Ло после смерти возвращается разумом в своё прежнее тело, ко мне. Он считает, что и в обратную сторону это тоже работает. Я умру, и мой дух улетит к колдуну. Я ведь умер там, на Воде, окончательной смертью. Вроде умер, а жив.

Только здесь не Вода. Сомневаюсь, что смерть унесёт меня к Ло. Да и он не в чужом уже теле, из которых всегда возвращался. Боюсь, что умри я сейчас, это станет концом. Правда этого никак не проверить, и гахар, чтобы не рисковать, не станет меня убивать. Смерть в ближайшее время, а скорее, так и не только в ближайшее мне теперь не грозит. Хоть сломайся я на допросе, хоть нет, всё равно буду жить. Это радует. Или всё-таки нет? Боюсь, жизнь, которая меня ждёт, хуже смерти. Но я буду бороться. Смерть — конец, жизнь — надежда и шанс. Я не сдамся!

— С местью всё. Дальше боль лишь по делу. У меня к тебе, на самом деле, не так много вопросов, но они всё же есть. Тянуть время бессмысленно. Ты расскажешь мне всё. Ло тебе говорил, что под нашими пытками запоёт даже мёртвый?

— Иди к йоку!

— Как знаешь, — пожимает плечами гахар. — Значит, я получу удовольствие. Вот мой первый вопрос. В кого и когда ты переселил Ло?

* * *

Прости, Сёпа… Колдун говорил, что их пытки сломают любого, но я-то не все. Уж я точно бы смог устоять. Для меня боль — пустяк. Я — скала. Я готов умереть, но не сдаться. Я сильный.

Куда там. Я всё рассказал. Я ответил на всё, о чём спрашивал нелюдь. Как? Я сам не пойму. Всё, о чём вспоминаю сейчас, происходило как будто бы не со мной. Там, в бушующем океане боли и ужаса тонул словно кто-то другой. Тот несчастный, страдая, лишился рассудка. В какой-то момент он забыл, где он, кто он, о чём и зачем его спрашивают. Но при этом он знал, что ответ принесёт облегчение. И он стал отвечать.

Я пришёл в себя только тогда, когда наш разговор с рыжей тварью своим появлением прервал второй нелюдь, вернувшийся в логово. Гахары о чём-то болтают на своём языке, на время забыв про меня.

Прости, Ло… Я не смог… Теперь они знают, что Вода нас раздвоила, а Ойкумена не стала слеплять нас обратно. И знают, как мы собирали друг другу Ключи и дары. И знают про Хо, что не хочет мириться с тобой. Пока это всё, но сейчас эти гады нагавкаются, и пытки продолжатся. Он ещё не спросил про ловушку, в которую в итоге попался я сам, про восстание, про наших друзей, про союз с императором, Братством и Орденом. Всё ещё впереди. И язык откусить — не поможет. Он мне вырастит новый. Я всё расскажу. Теперь можно не врать себе. Сколько не упирайся, а в какой-то момент один йок потеряешь себя, и чужак, в которого ты превратишься, всё выдаст врагу.

Но бороться я буду и дальше. Время тоже имеет какую-то ценность. Пусть потратит его на меня. Вдруг те минуты и даже часы — кажется, я упирался достаточно долго — которые заберу у гахаров, дадут Ло возможность пройти лишний шаг. На Ойкумене у нас против нелюдей нет ни единого шанса — как выяснилось, они слишком сильны — но колдун ещё может дойти до Вершины. Надежда жива.

И я жив, что не то, чтобы очень уж радует. Мне теперь не дадут умереть, как бы я их о том не просил. Прости, Тиша… Спасти мне тебя не судьба. Я пытался. Я честно пытался. Теперь только и остаётся надеяться, что новый порядок, к установлению коего твой брат тоже приложил руку, выползет за границы Империи и накроет своей относительной справедливостью всю Ойкумену. Даст Единый, тебя освободят без меня.

И, само-собой, скоро мне предстоит просить о прощении моих верных друзей. Вепрь, Хайтауэр, Валя… Я вас подвёл. Нет сомнений, что дальше гахар пожелает узнать про соратников Ло, осмелившихся бросить им вызов. Он спросит, и я расскажу. Это буду не я, но неважно. Итог-то один — на вас станут охотиться. Вы мешаете нелюдям.

— Ох!

Стон вырвался больше от неожиданности. Удар ногой в рёбра — это вовсе не больно. Всё познаётся в сравнении.

— Шан дра хаджа ма!

Что это с рыжей? Гахар очень зол. Даже больше — он в ярости. Сейчас начнёт резать.

Но нет. Прожёг гневным взглядом и снова повернулся к собрату. Продолжают рычать на своём языке. Интересно, о чём идёт речь? Оба злющие — жуть просто. Где их прежнее ледяное спокойствие?

И это мне на руку. Надо пользоваться моментом. Пока нелюди заняты, попытаюсь достать из кармана жемчужину. То, что я хочу сдохнуть под пытками, это — желание тела. Мои дух и разум не сломлены. Я буду бороться до последнего вздоха. Вдруг выдастся шанс обмануть гахаров? Козырь есть. Нужно только до него добраться.

Получилось! Вцепился зубами в ворот жилетки. Подтягиваю её рывками повыше. Хорошо, что расстёгнута. Всё, достал край внутреннего кармана, в котором лежит жемчужина. Перехватился. У меня тут подкладка. Поддеваю тонкую ткань языком — и к себе её. Повезло, что лежу на боку. Нелюдям оттуда не видно, чего я тут копошусь. Да они и не смотрят. Всецело поглощены спором.

Есть! Нащупал жемчужину языком. Губы в трубочку — и резко втягиваю её в себя вместе с воздухом. Проглотил. Вот и всё. Теперь можете убивать меня снова. Только этого они делать не будут. Этот козырь на будущее.

— Ты за это ответишь.

Как я вовремя. Похоже, они наболтались. Обе хмурые рожи повернулись ко мне.

— Это всё этот Кэйлор Хайтауэр, — желчью выплюнула рыжая тварь. — У тебя бы на это не хватило мозгов. Вы же всё нам испортили. Всё! Наш план можно выкинуть в мусорку.

Мои губы сами собой растянулись в улыбку. Значит, вот где был второй нелюдь. На разведку летал. Видать, невидимкой метнулся по самым людным местам, послушал, о чём судачит народ.

Охватившая меня тоска вмиг рассеялась. Я не зря распинался. Мой ушедший в народ рассказ про гахаров и Ло своё дело сделал — им уже не выдать себя за посланцев Единого. Обломитесь, уроды! Никаких теперь новых Хранителей Равновесия. Вам никто не поверит. Время выиграно. И это — тоже победа. Теперь хрен вам, а не помощники! Собирайте Ключи. Вам их нужно найти очень много. Очень-очень. Тут на годы работы.

— Нужно было начинать с Империи, — прошипел Гах Лен Трод. — Теперь вас уже не заткнёшь.

Я не выдержал.

— Йока с два вы теперь кого-то обманите, сраные нелюди! — рассмеялся я гахару в лицо.

— Тебе весело? — процедила сквозь зубы рыжая тварь. — Ну посмотрим, как ты будешь смеяться, когда мы начнём убивать. Глупец. Вы могли отделаться от нас малой кровью. Теперь кровь польётся рекой.

О чём это он? Про кровь мне совсем не понравилось.

— У вас был шанс собрать для нас семена по-хорошему, — продолжал Гах Лен Трод. — Вы его упустили. Придётся собирать по-плохому.

— Ага, так и кинулись, — с вызовом фыркнул я.

Но получилось неубедительно. Я не смог скрыть свой страх. Уверенность, с которой гахар произнёс угрозу, была настоящей. Что эта тварь задумала?

— Боишься, — улыбнулся Лен Трод. — В этом и смысл. Страх — лучший из существующих мотиваторов. Мы в любом случае заставим вас делать то, что нам нужно при помощи страха. Да, своими сказками вы осложнили нам задачу — теперь нам придётся серьёзно увеличивать масштабы воздействия — но в остальном ничего не меняется. Мы будем использовать всё тот же шантаж.

Шантаж… Знакомое слово. Где-то я его уже слышал.

— Он не понял, — покачал головой второй нелюдь.

— Конечно не понял. Он глуп.

— Зато Ло умён.

Мне терять уже нечего. Злить гахара — равно отнимать его время. Других способов борьбы у меня всё равно не осталось.

— Какой дерзкий, — оскалилась рыжая тварь. — Всего час назад умолял прикончить его, и опять нарывается. Что ж, спасибо, Китар. Ломать таких как ты — удовольствие. Твоё укрощение развлечёт меня.

Нож гахара вонзился мне в бровь. А вот хрен тебе! Мой крик боли сменяется хохотом. Это просто сигнал, это просто сигнал…

— Своей болью ты временно сыт, — ухмыляется рыжая тварь, убирая мне даром рану. — Ничего. Сейчас мы накормим тебя чужой. Полетели. Пока не стемнело, пообщаемся с жителями столицы.

Нелюдь с лёгкостью поднимает меня за ногу и тащит к лестнице. Я снова застыл. Теперь только смотреть и слушать.

— Глупый, глупый, Китар, — на ходу произносит Лен Трод. — Новых Хранителей Равновесия боялся бы только узкий круг избранных. Гахаров же будет бояться вся Ойкумена.

Я считаю ступени затылком в обратном порядке. Их здесь целых семнадцать.

— Помнишь Ампецо? Нет? А люди запомнили — говорят о том городе. Ваш Хайтауэр очень вовремя преподал местной знати урок. Огонь — это классика. Запах горелой плоти запоминается навсегда. Особенно, когда это плоть твоих близких.

Ёженьки… Так вот что они задумали? Твари! Проклятые твари!

— Эсперона, конечно, не Ампецо. Побольше раз в несколько, — обогнул фонарь нелюдь. — Но нам и не отдельную страну пугать. Для огромного пояса требуется соответствующий акт устрашения. После гибели столицы Империи в остальных частях Ойкумены трижды подумают, прежде чем отказывать нам.

Гахары исчезли. Я тоже невидимый. Мы несёмся над бухтой. В этот раз я не болтаюсь колбаской внизу. Меня держат за шею. Мои уши находятся недалеко ото рта рыжей твари, и та этим пользуется.

— Да, всё будет сложнее и дольше, — произносит гахар. — Но не тешь себя напрасными надеждами. Далеко не все Тёмные — бессердечные эгоисты, готовые закрыть глаза на чужие страдания. Мы будем жестоки. Так жестоки, что местные проклянут всех бездушных, кто мог им помочь, но не стал помогать. Вот посмотришь, твой Хайтауэр сам прибежит ко мне с семенами.

Это вряд ли. Его Величество скорее умрёт, пытаясь убить вас. Вы не знаете Кэйлора. К сожалению или к счастью, в своей крепости духа и в твёрдости он похож на Ло. Для спасения мира Хайтауэр точно готов принести в жертву один из его поясов и себя самого заодно.

Но то он. Гахар прав — не все Идущие обладают железной волей Хайтауэра, его холодным разумом, ледяным сердцем и фанатичной верой в важность миссии Ло. Кто-то наверняка дрогнет. Даже я, точно знающий, что уход гахаров на Истину угрожает существованию нашего мира, не уверен, что смогу выдержать пытку чужими страданиями. Как начнут они сейчас сжигать людей заживо… Стариков, баб, детишек…

Брр. От одной только мысли сразу бросило в дрожь. Не будь я сейчас обездвижен гахаром, точно трясся бы зайцем. Ледяной ужас когтями впивается в сердце. За себя так и близко не страшно. Этот гад мне не врёт — кровь польётся рекой. С их возможностями даже резню, в которой найдут смерть многие тысячи, устроить несложно. И моё наказание — на это смотреть. Даже веки сомкнуть не могу. Вот же твари!

— Но сочувствие — это так, ерунда, — продолжает Лен Трод. — За себя Тёмным тоже придётся бояться. Тех, кого мы поймаем, ждёт страшная смерть. Десяток-другой публичных казней — и желающие с нами сотрудничать выстроятся в длинную очередь. Истина — это надолго. Лишний год или два ничего не решают. Мы догоним конструктора.

Размечтался, урод. В наползающей туче безысходного ужаса лишь единственная надежда-просвет. Ло уже не догнать. Он дойдёт до Вершины, и тогда вам конец. Победа всё равно будет за нами. Только кто до неё доживёт…

— Жаль, нет времени ещё немного тебя порасспрашивать — не хочется терять лишний день — но император, которого ты подменил, нам сегодня не так уж и нужен. Надеюсь, он выживет. Ну а нет, так и ладно.

Мы над портом. Внизу суета. Пристань ломится от народа, спешащего подняться на стоящие у берега корабли. Уходящие к центру города улицы тоже забиты людьми и повозками. Нападение гахаров наделало шума. Эсперона бурлит.

В центре тоже достаточно людно. Но тут больше солдат, чем простых горожан. Стражники силятся навести хоть какое-то подобие порядка в объятом паникой городе. Судя по крикам и ругани, получается у них это так себе. Народ слишком сильно напуган. Все куда-то бегут, все торопятся.

Ну а вот и дворцовая площадь. И тут тоже даже близко не пахнет спокойствием. Вот, куда подевались все люди. Под балконом, на котором мы несколько дней назад «любовались» небесным пожаром, собралась многотысячная толпа.

— … мы предпринимаем все необходимые меры, — долетает до меня усиленный громогласом голос первого министра Альберто Бочелли. — Паладины и Тёмные заняты поисками злодеев. Император находится в надёжном укрытии. Беспокоиться не о чем…

Всё! Нас заметили. То есть, почувствовали. Среди стоящих рядом с министром людей есть Идущий. Предупреждённый о накрывшей их глуши Бочелли, прервав свою речь, испуганно пятится к выходу с балкона. Стража вскинула луки и арбалеты. Но как без даров защищаться от невидимого врага?

— Беспокоиться есть о чём.

Ох, как громко. Хорошо хоть, что рыжая тварь перехватила свой живой груз за ногу, и я снова болтаюсь под ней колбасой.

Внизу крики. В нас со всех сторон летят стрелы. То есть, в них. Я остался невидимым. А вот оба гахара решили себя показать.

— Меня зовут Гах Лен Трод. Я гахар. Звёздный демон, как нас называют глупцы и невежды.

То ли у рыжей твари среди прочих, добытых уже здесь, на Ойкумене, даров есть и тот, что даёт ей возможность громыхать, как наш Лир, то ли голос урода усилен плетением. Тьфу ты! От переживаний весь ум растерял. Какой дар? Мы под глушью. Будь иначе, в гахаров бы сейчас летели не только стрелы, что бессильно отскакивают от незримых щитов.

— Жители Эспероны, — не обращая внимания на попытки стрелков их достать, продолжил Лен Трод, — слушайте меня очень внимательно. Вам передавать мои слова дальше. Тем из вас, кто переживёт этот день.

Крики ужаса, охватившие площадь, ещё больше усилились. Внизу давка. Толпа превратилась в живое штормящее море. Ни про какое «слушать» и уж тем более про «внимательно» там речь не идёт. Люди в панике спешат убраться подальше отсюда.

Но слушать придётся. Тут и уши заткнуть не поможет. Рёв гахара разносится на версту во все стороны.

— Вас обманывают. Нам плевать на ваш жалкий отсталый мирок. Мы хотим одного — побыстрее убраться отсюда.

Если в образе Истинного Хранителя Равновесия рыжеволосая красотка, пожалуй, и правда, смотрелась бы менее грозно, чем высокий, могучий мужик, то ревущая громом баба, объявившая себя демоном — просто страх во плоти. Всех, кто был на балконе, кроме пары стрелков — видно Светлые — в один миг словно ветром сдуло. А вот людям на площади убраться отсюда сложнее. Крики боли и стоны, разбавившие звучащую под нами многоголосую песнь ужаса — это только начало. Давка с паникой убьют ещё многих.

— Повторяю: нам плевать на ваш мир. И на Истинный Мир, и на прочие пояса. Как только мы получим такую возможность, мы сразу же отсюда уйдём. Нам нет дела до Ойкумены. Мы здесь ловим своих врагов, как и мы явившихся со звёзд колдунов: Ло и Хо. Они оба уже перебрались на Истину. И мы тоже стремимся туда.

Вот же хитрая тварь. И не врёт — хотя, даром сейчас не проверить — и всей правды не говорит. Вон, Августо хотел тогда отпустить их на Истину, а теперь эту мысль императора, поди, сразу подхватят. Им плевать на наш мир… Ага, как же. То-то небо недавно пылало.

— Мы догоним своих врагов, — продолжал громогласно вещать Гах Лен Трод. — С вашей помощью или без, но это в любом случае произойдёт. Вопрос упирается только во время. Если вы не поможете нам, не заставите своих Тёмных, как прежде, собирать плоды Бездны, мы накажем вас.

А стрелы всё летят и летят. Даже пара снарядов баллисты ударилось в щит. Расстояние подобрано так, чтобы, вроде и близко, и хрен им при этом что сделаешь, гадам. Высота, на которой зависли гахары, не даёт паладинам достать их плетениями. Или, может быть, нелюди всё это время каким-то образом отражают атаки орденцев? «Пылевой» бой бесшумен и незаметен для глаза. По крайней мере, я не вижу его. Чужие плетения от меня скрыты. Может, у таких мастеров, как гахары, оно по-другому?

— Через вас я сейчас обращаюсь ко всем жителям Ойкумены, — громыхал Гах Лен Трод. — Нам нужны семена. Либо мы их получим, либо все, кто не смог или не захотел нам помочь, будут убиты. Эсперона послужит примером другим. Поддавшись на уговоры поверивших лжецу-Ло идиотов, ваш правитель решил, что наши угрозы — пустяк. Нас ждала здесь ловушка. Вот этот бездушный, — лишил меня нелюдь невидимости, качнув за ногу в отставленной в сторону руке, — набросил на себя личину императора. Очень глупо. Против нас вы со всеми своими смешными плетениями и дарами — не больше, чем жалкие букашки. Каждый, кто бросит нам вызов, умрёт.

— Отпусти его!

Появившаяся на балконе словно из ниоткуда белобрысая худая девчонка отшвырнула в сторону больше не нужный ей громоглас и внезапно поднялась в воздух.

— Ло⁈

От удивления нелюди на секунду застыли. Но заминка продлилась недолго. Из открытых ладоней обоих гахаров в сторону резко рванувшейся к земле девушки помчались светящиеся огненные стрелы. Миг — и, вновь став невидимыми, мы несемся на перехват.

Неужели… Но как⁈ Он вернулся! Но тело… Личина? Или всё же не он? Тогда кто? Летает под глушью…

Ох! Она тоже исчезла! Ну точно Ло. Больше некому. Кто ещё на такое способен?

Мы несёмся к земле и вперёд. Под нами толпа. Ниже, ниже… Сейчас долбанусь о кого-нибудь головой. Дико орущие, безуспешно пытающиеся удрать с площади люди всё ближе и ближе.

Резко в сторону. Они что же, как-то видят его? Ло свернул, и гахары за ним? Точно видят! Светящиеся лучи, выдавая курс нелюдей, и летящего над толпой колдуна-невидимки, мчатся к цели один за другим, ярко вспыхивая пламенными всполохами при столкновении с мостовой или, что куда чаще, с каким-нибудь бедолагой. Промахи гадов мгновенно превращают людей в орущие факелы.

И ещё один поворот. И ещё. Как они его видят? Или, может-быть, чувствуют? Мозговое свечение… Или как там его? Нет, для это разделяющее нас расстояние чересчур велико. Это что-то другое.

Йок! Я всё же кого-то достал. Хоть плечом, не башкой. Брось меня! Я мешаю! Сами играйте в свои догонялки.

Йока с два. Мою ногу по-прежнему сдавливают железные пальцы. Лен Трод боится, что дух Ло, когда нелюди прикончат его новое девчоночье тело, перепрыгнет в меня. Гахары расходятся в стороны. Хотят взять выписывающего над площадью кренделя колдуна в клещи.

Что⁈ Как⁈ Второй нелюдь, время от времени выдававший своё быстро меняющееся местоположение то и дело вылетавшими из ниоткуда огненными лучами, только что прямо в воздухе развалился на части. Внезапно ставшая видимой, как и сам гахар, кровь обдала брызгами бросившихся в разные стороны орущих от страха людей. Его словно разрубили мечом налету. Причём, вдоль.

Он мёртв… Нелюдь мёртв! Но как… Притаившийся в толпе паладин достал гада в прыжке? В очень-очень высоком прыжке. И невидимого… А ведь нелюдь не так уж и часто метал свои стрелы. Между вылетом каждой проходила едва не секунда. За это время гахар успевал пролетать очень даже немаленькое расстояние. Причём, не по прямой. Они мечутся над площадью, как и удирающий от них Ло, словно путающие след зайцы.

— Они оба здесь! Ложь про Истину, чтобы нас обмануть…

В голосе резко остановившегося Лен Трода удивление разбавлено страхом. Так вот, кто прикончил второго нелюдя. Ло вернулся сюда не один. Они примирились! Хо с нами!

Ай! Снова боль. Рывком подбросивший меня в воздух нелюдь молниеносным ударом перерезал мне горло. Наверное. Я же не вижу, ни его, ни себя. Я могу только чувствовать, как кровь хлещет из раны. Я умираю. Гахар решил сбросить балласт.

И понятно, зачем это сделано. Только что дичь и охотник поменялись местами. Колдунов теперь двое, а нелюдь один. Против такой мощной пары у Лен Трода нет ни единого шанса. Рыжей твари остаётся только одно — бежать с поля боя.

Бах! Взрыв хлестнул меня звуком и воздухом, резко ускорив падение. Что-то скользкое, мокрое, тёплое обдало меня градом, прилипнув к лицу и не только. До земли было близко. Краткий миг — и тяжёлый удар разбивает мою черепушку о камни.

Я вновь видим. Смерть сорвала плетение нелюдя. Как же всё-таки вовремя я слопал жемчужину. Мы ещё поживём.

Но что это было? И в чём это я? Эх… До чего же неудобно без рук. Очень хочется смахнуть с лица эту гадость, а нечем. Кровь уже не идёт, но во рту её вкус. Рядом пусто. Орущие люди расхлынулись в стороны. Никто не спешит помочь рухнувшему на мостовую «обрубку».

Ох, мать! Вот это паук! Забрызганная кровью человеческая кисть, опираясь на пальцы, словно на лапки, куда-то ползёт всего в шаге от меня. Так вот, что случилось… Это её рука!

Тьфу! Резко сев, я принялся отплёвываться. У меня полный рот её крови. Я весь в мясе, которое пару мгновений назад было рыжей красоткой. Лен Трод мёртв! Его разорвало на мелкие части тем взрывом. В это сложно поверить, но это так.

Окончательное осознание произошедшего заставляет вскочить.

— Аааа! — реву я, вскинув голову к небу.

В голове летят мысли одна приятнее другой. Победа! Победа! Мы сделали это! Никакая жемчужина уже не вернёт к жизни этот разбросанный по площади фарш. Ло вернулся! И Хо с ним!

— Ты видел, как я её⁈

Что… Я едва не упал. Это он! Вынырнувший из воздуха худощавый высокий блондин подбегает ко мне.

— Ты не ранен? Ах да… У тебя же жемчужина.

Фух… Так это же снова Личина. Дар вернулся со смертью гахара. Но зачем колдуну этот лик? Не мог перекинуться в кого-то другого? В кого-нибудь менее страшного. Понимаю, оставаться девчонкой не хочется, но почему именно он?

— Ты вернулся, — расплываются мои губы в счастливой улыбке. — Я обнял бы тебя, да…

— Прости. Сейчас сделаем. На одну дара хватит.

Моя правая культя окутывается зеленоватым свечением. Ничего себе! Ло теперь ещё и Лекарь.

— А ведь совсем ещё недавно я мечтал прикончить тебя, — ухмыляется колдун.

Я снова едва не упал. Проклятые браслеты мешают нормально стоять! Что за чушь он несёт? Наши ссоры давно уже в прошлом. Впрочем, для Ло пара лет — смешной срок.

— Да и я тебя тоже, — хохочу я в ответ.

— А меня-то за что? — удивляется Ло. — От меня тебе только помощь была. Кровожаден ты, парень. Неспроста тебя Смертью прозвали, Китар-вовсе-не Милош.

— Братишка!

Он — не Ло! И плевать! Она — тоже не Ло. Я нашёл её! Я нашёл! Я нашёл!

Налетевшая на меня девчонка безумно сильна — сбив с ног, душит и душит в объятиях.

— Тиша! Сестрёнка!

Из глаз текут слёзы. Я счастлив. Меня зацеловывают. Она тоже плачет.

— Я спасла тебя! Я успела!

Сквозь слёзы смеюсь. Вот же шутка судьбы. Я искал её, я хотел её спасти, а в итоге всё вышло наоборот — я спасён и я найден.

Плевать! Это счастье. Это самое настоящее счастье. Мы вместе!