Старшему следователю даже не пришлось предъявлять свое удостоверение. Подчиненные знали главу отдела в лицо и беспрекословно отошли в сторону, покосившись лишь на его спутника, мрачного джарганца, тенью скользнувшего за Лехно.

Миновав магическое заграждение, мужчины вошли в переулок, освещенный магией одного из работников отдела. Младший сотрудник создал огненный шар, который завис в воздухе, освещая все, даже самые дальние уголки переулка.

– Господин старший следователь!

Лехно встретили с почтительным поклоном. На Горича посмотрели с интересом.

– Этот человек – со мной, – не глядя ни на кого, объяснил Станислав и приблизился к месту, вокруг которого уже суетилась бригада из отдела.

Милош проследовал за ним и увидел только нетронутый пепел, рассыпанный на дороге. Приглядевшись, он различил контуры человеческого тела и замер, ожидая, что скажет Лехно.

– Кто нашел? – сухо спросил старший следователь.

– Вот он.

Маг из отдела вытолкнул вперед мальчишку-оборванца, прятавшегося за спинами собравшихся.

– Как интересно, – произнес Лехно и, посмотрев на мальчика, поманил его к себе.

Ребенок, обогнув следователей, осторожно приблизился к главному магу отдела по расследованию темных дел и замер, глядя напуганным, ничего не понимающим взглядом.

– Доброй ночи, молодой человек, – сказал Лехно и наклонился к насмерть перепуганному мальчишке. – Расскажите мне, что вы видели.

– А?

Мальчик удивленно моргнул, открыл рот и тут же, закрыв его, попятился назад.

– Он напуган, – произнес Милош, встав рядом с Лехно, и сразу опустился на корточки, глядя в глаза оборванцу. – Привет, – сказал он спокойно. – Как тебя зовут?

Он оценивающим взором скользнул по потрепанной курточке мальчика, темным брюкам, порванным на коленке, и шапке. Надетая набекрень, она придавала его лицу несколько забавное выражение. Ребенку было от силы лет десять. Возможно, и того меньше. И он был напуган так, что мелко подрагивал, обхватив себя руками.

– Илья, – все же произнес мальчик, отвечая на вопрос джарганца.

– Илья, – кивнул Милош. – Хорошее имя для мужчины.

– Моя мама тоже всегда так говорила, – согласился мальчишка чуть более открыто.

– А где сейчас твоя мама? – спросил Горич.

– Так нет ее. Померла.

Лицо оборвыша изменилось, глаза наполнились слезами, и Милош поднялся на ноги, положив руку на худое плечико мальчика.

– Станислав Иванович, позвольте мне забрать мальчика. Тут неподалеку я приметил трактир. Его бы накормить.

– Накормить? – переспросил Лехно таким тоном, словно начал сомневаться в умственных способностях горца. – Его надо допросить.

Старший следователь положил руку на плечо Горича и отвел его в сторону на несколько шагов, после чего, понизив голос так, чтобы не услышали подчиненные, добавил:

– Милош, этот мальчик, возможно, первый свидетель. Его следует немедленно допросить, а не водить по тавернам.

Горич усмехнулся:

– Признаться, господин Лехно, я сильно сомневаюсь, что мальчик что-то видел. Но он напуган, а еще голоден, и я считаю, что сытый свидетель охотнее станет отвечать на вопросы.

Лехно выдержал паузу, после чего вздохнул и с неохотой сказал:

– Хорошо. Мы попробуем ваш метод, Милош. Берите мальчишку, но через час я жду от вас отчет, если там только будет о чем отчитываться.

Горич кивнул и вернулся к мальчику.

– Ты голоден? – спросил он.

Мальчишка кивнул, и глаза его вспыхнули, освещенные надеждой.

– Хорошо. Тогда сделаем так: ты мне дашь несколько минут оглядеть здесь все, а потом мы пойдем, и я покормлю тебя чем-нибудь горячим и вкусным. Согласен?

– Да, господин!

Илья едва не подпрыгнул на месте, и все же в самой глубине его глаз продолжал жить страх.

Милош вернулся к следователям и посмотрел на пепел. Затем, присев, махнул руками, требуя, чтобы люди отошли на несколько шагов. Те покосились в сторону Лехно и, лишь когда старший следователь утвердительно кивнул, сделали так, как просил джарганец.

Милош протянул руки над пеплом и закрыл глаза. Призывая магию, он успел краем уха услышать перешептывания магов. Конечно же, они обсуждали его.

– Это тот самый некромант?

– Да. Говорят, он очень хорош в своем деле…

И все в том же духе.

Покачав головой, Горич сконцентрировался на своей работе, и миг спустя окружавшие его сотрудники отдела увидели, как вокруг джарганца поднялась сила. Она не была похожа ни на что виденное ими ранее. Словно сама тьма обступила мага. Она потекла по его спине, рукам, поднялась выше и замерла, ожидая приказа хозяина. Горич шевельнул пальцами. Губы его дрогнули, но мужчина не произнес ни единого слова. И все же тьма поняла. Она потекла вниз, застыла над пеплом, постепенно принимая очертания человеческого тела, обретая объем и форму. Несколько секунд спустя, когда Милош открыл глаза, он увидел прямо перед собой лежащую на дороге девушку. Она была буквально соткана из тьмы. Будто статуя, созданная из черного мрамора.

Маги замолчали. Перешептывания оборвались, и Милош был только рад этому, потому что тишина помогала сконцентрироваться.

– Девушка, двадцать лет. Не маг. Скорее всего, служанка из богатого дома.

Лехно осторожно подошел к джарганцу и встал за его спиной, чтобы не мешать. А маленький Илья, отступив к стене дома, испуганно и с любопытством, свойственным всем детям, таращился на работу некроманта.

– Как ее убили? Это ритуальное действие? Ее сожгли? – спросил старший следователь, но Милош лишь покачал головой.

– Сожгли. Но она уже была мертва, когда ее тело пожирал огонь, – проговорил он. – Я не вижу, что было ранее. Пепел – слишком ничтожная улика.

Лехно вздохнул:

– И все равно это уже больше, чем мы знали прежде.

Горец открыл глаза и резко развел руки в стороны, после чего свел их вместе, оглушительно хлопнув в ладони. Тьма тут же взорвалась и исчезла. Исчезло и тело погибшей. Милош поднялся на ноги и посмотрел на Станислава.

– Здесь нечто большее, чем простое убийство. Это ритуал. Темный и опасный.

– Что еще вы можете сказать, Горич? – с надеждой в голосе спросил Лехно.

Джарганец бросил взгляд на пепел:

– Пока, увы, ничего.

– Вот почему нам нужна Лиза, – еле слышно пробормотал старший следователь отдела и тут же поймал вопросительный взгляд Милоша. – Завтра, друг мой. Вы все узнаете завтра. Я бы хотел привлечь княжну уже сейчас, но не имею права – ее практика начинается завтра. Да, возможно, сама Елизавета охотно согласилась бы покинуть бал и приехать сюда вместе с нами, но вы должны понимать, что я таким образом нарушил бы закон.

– Я понимаю, – кивнул джарганец. – Завтра – значит, завтра, – добавил он и, посмотрев на Илью, поманил его к себе. – А мы пока пойдем и хорошенько подкрепимся после тяжелого дня, да, малыш? – обратился он уже непосредственно к ребенку.

Тот несколько секунд мялся, будто размышляя, стоит ли ему идти за незнакомцем. Видимо, пытался просчитать, можно ли опасаться человека из отдела. Затем все же кивнул и приблизился к горцу.

Лехно развернулся к своим людям и подозвал одного из магов.

– Астафьев, вы идете вместе с господином Горичем. После того как он покормит нашего свидетеля и поговорит с ним, заберите мальчика в отдел. Там он сможет выспаться, а уже утром с ним побеседуют мои люди. И да, – добавил Лехно, – ребенка утром накормить и по возможности искупать.

– Но… – начал было Астафьев, долговязый молодой человек в очках.

– И никаких «но», – отрезал старший следователь, после чего, кивнув Милошу, склонился над пеплом, извлекая из кармана своего парадного платья стеклянную колбу, чтобы взять частицу улики.

– Ну, господа, мы идем? – спокойно спросил Горич.

Илья кивнул и пошел рядом с джарганцем. Приставленный к ним маг последовал за ним на расстоянии в несколько шагов. До кабачка с приветливо горящими глазницами окон, расположенного на углу двух улиц, они добирались молча. Милош размышлял, мальчишка не верил своему счастью, а маг из отдела, сунув руки в карманы брюк, шагал с явной неохотой, но пристально следил за ребенком, готовый в любой момент поймать Илью, если оборвыш надумает сбежать.

Они вошли в таверну, наполненную шумом, запахами еды и пива, и Горич сразу направился к угловому свободному столику, по пути подмигнув разносчице, полной и очень улыбчивой девице лет двадцати. Миловидная, с рыжей косой, переброшенной на спину, девушка сразу приметила нового гостя, тут же поспешила к вошедшим и встала перед столиком, глядя то на Милоша, то на следователя Астафьева, который лениво стучал пальцами по столу. На мальчишку она и не посмотрела. Илья сел ближе к джарганцу и, поджав худые ноги, в ожидании замер, видимо, еще не полностью поверив в то, что скоро сытно поужинает.

– Вы будете пиво, Астафьев? – спросил Горич у работника отдела.

– Нет, я же на задании, – последовал сухой ответ, и Милош, с улыбкой повернувшись к девице, спросил: – Как тебя зовут, красавица?

– Дарья, господин, – тут же ответила девушка.

– Вот что, Дашенька, – продолжил Милош с прежней улыбкой, – принесите мне кружку светлого пива, а вот этому молодому господину… – указал он на Илью и тут же спросил у мальчика: – Чего желаешь?

Оборванец заерзал на стуле, собираясь с мыслями.

– Ну же! – поторопил его горец.

– Да я все съем, господин! Все, что подадут! – выпалил мальчишка и отчаянно покраснел, а его живот пропел голодную песню, вызвав насмешку у мага, сидящего напротив.

– Понятно, – кивнул Милош. – Неси-ка, Дарья, все повкуснее да посытнее. Мне надо накормить сегодня этого молодого господина. И чаю не забудь с выпечкой.

Девушка мило улыбнулась, сверкнув белоснежными зубами, развернулась, демонстрируя объемные бедра и тонкую талию, и ушла, довольно расправив плечи, уверенная, что господа смотрят ей вслед. Астафьев смотрел. Но Милоша занимал Илья.

Горец рассматривал мальчика и не мог понять, что его настораживает в ребенке. Возможно, мальчик так спокоен потому, что действительно ничего не видел, но в этом надо еще убедиться.

– Скажи мне, Илья, что ты делал там, в переулке? – спросил джарганец, откинувшись на спинку стула и стараясь не замечать пьяных криков гуляющих рабочих, занявших центр зала.

– Так ничего такого, господин, – ответил ребенок. – Спал я там. Место хорошее, тихое, никто не бродит по ночам… То есть прежде не бродил. – Илья вздохнул и, оглядев таверну, снова посмотрел на Горича: – Там стоят бочки с мусором. Ну, те, которые по утрам вывозят в печную яму. Я там прячусь. Бочки почти всегда полупустые. А еще в них тепло и иногда можно найти что-нибудь поесть.

Астафьев, услышав эти речи, брезгливо поморщился. Милош только с пониманием кивнул. Илья наклонился ближе к горцу:

– Вот я и спал там, понимаете? Я ничегошеньки не видел, клянусь всеми богами, какие только на свете существуют! Спал я! А потом – раз! – услышал голоса. Но говорили очень тихо. Я не рискнул высунуться – а вдруг там эти… ведьмы!

– Ведьмы?.. – переспросил Горич.

– Мальчишка имеет в виду барышень по вызову. Они как раз околачиваются в этом районе. Такие девицы часто работают близ таверн, что вполне логично. Мужики напиваются, а пьяного легче затащить в постель, – как бы между прочим объяснил Астафьев.

– Но почему «ведьмы»? – усмехнулся Милош.

– О-о-о! – протянул Илья. – Вы просто их не знаете! Те еще…

Он не успел закончить фразу – с подносом в руках у стола появилась Дарья. Соблазнительно улыбаясь то Горичу, то Астафьеву, девушка поставила на стол перед мальчиком глубокую тарелку, доверху наполненную тушеным картофелем с мясом и подливой. Поставила рядом кружку пива, пододвинув ее джарганцу, и корзинку с хлебом. Следом на столе появились кружки, чай и блюдо с выпечкой, пахнущей ванилью и корицей.

– Господа желают что-нибудь еще? – прижав поднос к объемной груди, спросила разносчица.

– Нет, Даша. Все хорошо, можешь идти, – проговорил горец, и девушка с явной неохотой отправилась прочь. – Ешь, – велел мальчишке Милош.

Илью просить дважды было не надо. С жадностью схватив ложку, оборвыш придвинул к себе тарелку и начал заглатывать, почти не жуя.

– Не спеши, – сказал ему Милош, пригубив пиво, но мальчишка остановился, только когда съел все, что было в его тарелке, и вымакал остатки хлебной коркой.

Все время, пока он ел, горец следил за ним, попивая пиво. Когда ребенок принялся за чай, Горич отставил в сторону пустую кружку и продолжил задавать вопросы.

– Итак, Илья, теперь расскажи, что же ты все-таки слышал этой ночью.

Мальчик подул на чай и поднял взгляд на Милоша.

– Да кто его разберет, господин, – ответил он. – Тетка там какая-то говорила. А что говорила, я не понял. Быстро она говорила. Я знай себе лежал и думал только о том, когда она наконец уйдет – спать мешала. Потом крик раздался, и все вокруг вспыхнуло, словно молнии сверкнули. Не одна, а несколько, понимаете?

Милош бросил взгляд на следователя, который теперь, придвинувшись ближе к столу, заинтересованно слушал ребенка.

– И закричал кто-то. Женщина. Я и не подумал выбираться из своего убежища. Вылез, только когда ваши пришли, – закончил Илья.

Милош и Астафьев переглянулись.

– И это все? – спросил Горич.

– Все, господин, – ответил мальчишка.

Взяв булочку, он вгрызся в нее, как пес вгрызается в кость, и довольно хрюкнул.

Астафьев поднялся из-за стола и сделал знак джарганцу подойти. Горич подмигнул Илье и встал.

– Ешь. Я сейчас вернусь, – сказал он мальчику, а сам подошел к следователю.

– Что вы думаете о его рассказе? – хмуро поинтересовался у джарганца Астафьев.

– Мне кажется, он не лжет.

– А я думаю, что стоит проверить его магически, – понизив голос до шепота, предложил маг.

Милошу эта идея не понравилась.

– Вы не должны превышать свои полномочия, Астафьев. Подобное решение принимает только глава отдела, – произнес он.

– Господин Лехно согласится, – тут же улыбнулся следователь. – Но вы правы, я пока ничего не могу сделать, да это и не в моей компетенции. Мальчишку я отведу в отдел. Завтра господин Лехно все решит. А вы можете идти. Дальше я уж как-нибудь сам. Только заплатите за свой заказ, я не собираюсь платить по вашему счету.

– Тут уж не беспокойтесь, – усмехнулся Милош.

Он не удержался, протянул руку и прикоснулся к плечу собеседника – только для того, чтобы успокоить совесть. Маг недовольно отпрянул в сторону, но Горичу хватило простого касания, чтобы определить, что Астафьев не солгал. У него нет необходимого дара, чтобы залезть ребенку в голову.

– Не надо прикасаться ко мне, – проговорил недовольно маг из отдела.

– Уверяю вас, я случайно, – ответил Милош, а сам едва удержался, чтобы не вытереть ладонь о штаны.

Вернувшись за стол, он поднял руку и подозвал Дарью, суетившуюся неподалеку. Девушка сразу его заметила. Довольно улыбнувшись, она оставила грязный стол и посуду и подошла.

– Сколько с меня? – спросил джарганец.

Она назвала сумму, и Горич, достав кошелек, выложил на стол монеты, прибавив чаевые.

– У нас счет не подают, – вдруг проговорила Даша. – Так что на бумажки не надейтесь, господин.

– Мне и не надо. Верю тебе на слово, – улыбнулся Милош.

Девушка сгребла со стола монеты и, покосившись на мальчика, уплетающего булку, прошептала:

– Сегодня я освобождаюсь после часа. Если господин желает…

– Увы, – развел руками горец. – Но спасибо за предложение, – добавил он, и девица, крайне недовольная отказом, тут же ушла и вернулась к прерванной уборке грязного стола. – Ты сыт? – спросил Милош, поглядев на оборвыша.

Илья допил чай и довольно похлопал себя по животу.

– Да, господин! Спасибо!

– Сегодня ты ночуешь в отделе, пойдешь туда вот с этим человеком, – указал на Астафьева Горич. – Не бойся его. Завтра мы увидимся.

Если Илье и не понравилась идея идти куда-то со следователем, он никак не выразил это недовольство. Кивнув, мальчишка тут же поднялся из-за стола. И отчего-то Милош понял, что мальчик даже рад возможности выспаться под крышей дома. Даже если этот дом – отдел по расследованию темных дел. Все лучше, чем бочка с отходами.

* * *

Признаюсь, я решила, что после нашего разговора графиня покинет дом, но она появилась в зале несколько минут спустя после моего возвращения. Софья Александровна не принимала участия в беседах, не танцевала, не проявила интереса к карточным играм. Она лишь взяла в руки бокал с игристым вином и принялась наблюдать за происходящим, восседая в дальнем конце зала. От ее присутствия было неловко, и не только мне.

Матушка и отец сразу же проявили любопытство и начали расспрашивать, чем я удостоилась внимания столь необычной и влиятельной особы.

– Она желает получить мой дом, – просто ответила я.

– Дом?

Матушка переспросила так громко, что окружающие нас гости княгини Уваровой услышали ее восклицание и обратили на нас внимание.

– Мама, говори тише, – попросила я.

Она, кивнув, подошла ко мне ближе и зашептала:

– Если она желает получить этот дом, продай его ей. Ни для кого не секрет, что графиня Явлонская очень богата. Если этот жуткий особняк так ей нужен, то она согласится выложить за него приличную сумму.

Мы с отцом переглянулись.

– Дорогая, ты выражаешься как торговка, – тихо попенял он супруге.

– Я просто желаю, чтобы у моей дочери было хорошее приданое. А деньги от продажи особняка…

– Дорогая, – взяв жену за руку, мягко сказал князь Вяземский, – в любом случае здесь не место для обсуждения наших проблем. Если желаешь, мы поговорим об этом дома.

Я посмотрела на родителей и вздохнула. Кажется, они так и не поняли меня. Не знают, чего желаю я сама. Матушка так старательно пытается избавиться от дядюшкиного дома, что это начинает веселить. И она умеет упорствовать, когда ей нужно.

– Мы не станем обсуждать это дома, – проговорила я, обращаясь к обоим родителям одновременно. – Я уже приняла решение и не стану его менять. Дом не продается. Он – мой, – закончила уверенно и почти обрадовалась, заметив, что, пробираясь через гостей, в мою сторону направляется Николай.

Никогда еще он не появлялся так вовремя, как сейчас. И, принимая его руку и приглашение на танец, я вдруг отчетливо осознала, что убегаю от навязчивости своей семьи.

Дальнейший вечер прошел в танцах и общении со знакомыми. Я танцевала и пила сладкий лимонад. Один раз позволила себе игристое. Графиня Явлонская покинула дом спустя час после нашей беседы. Князья Уваровы лично проводили Софью Александровну до ее экипажа, и, признаюсь, после отъезда этой мрачной дамы вечер показался мне почти приятным.

Чаще всего я танцевала с Николаем, и, к моей радости, молодой княжич более не заговаривал со мной о нашей возможной свадьбе. Я отчаянно надеялась, что он понял, что ее не будет, но какое-то женское чутье подсказывало, как сильно я ошибаюсь. Мой друг детства упрям и избирателен в своих решениях. Уже позже, когда мы покинули дом и забрались в карету, Николай, прощаясь, заверил мою семью, что непременно и в самое ближайшее время навестит нас.

– Мы всегда рады друзьям, – проговорила я с улыбкой, глядя в теплые глаза княжича.

– Только ли друзьям? – ответил он вопросом на мои слова.

Я посмотрела на отца.

– Благодарим за вечер!

Отец дружески кивнул хозяевам и велел кучеру трогать. Экипаж покачнулся и, медленно набирая скорость, покатил прочь от дома Уваровых.

* * *

Как же чудесно вот так возвращаться домой, где можно наконец расслабиться и не играть роль великосветской барышни!

Попрощавшись с родителями еще в холле и пожелав им спокойного сна до того, как матушка решит обсудить предложение графини, я быстро поднялась по лестнице и, преодолев тоннель коридора, оказалась в своих покоях. Там уже хлопотала служанка. Кровать была приготовлена для сна, в ванной комнате меня ждали наполненная горячей водой ванна, свежие пушистые полотенца и ночная рубашка.

Поблагодарив горничную, я отпустила ее, сказав, что хочу побыть одна, и только после ухода девушки огляделась по сторонам, пытаясь отыскать Тамару.

– Кис-кис! – позвала я ее, обнаружив, что ни на кровати в спальне, ни на диване в гостиной ее нет. – Я очень надеюсь, что ты не отправилась гулять по дому! – сказала я громко.

И тут же услышала ответ:

– Как раз наоборот. Я успела погулять и принесла тебе любопытные новости. Думаю, тебя они заинтересуют, – прозвучало со стороны окна.

Я прошла вперед, раздвинула шторы и увидела Тому. Кошка сидела на широком подоконнике и смотрела в окно, туда, где ночь разрезали магические фонари.

– Очень интересно, – заметила я тихо. – Особенно в свете того, что я просила кое-кого не покидать мои комнаты.

Кошка грациозно повернулась и посмотрела на меня:

– Мы, кошки, гуляем сами по себе, Елизавета Павловна. Всем известна данная истина.

– О да! – рассмеялась я. – Кошки – самые загадочные создания в мире… Но ты упомянула какие-то новости?

Тамара легко спрыгнула с подоконника на пол и прошествовала в сторону ванной комнаты.

– Идем, – сказала она. – Тебе надо помыться, а я посижу пока на кровати и подожду тебя. Потом расскажу, что узнала.

Ее слова меня заинтриговали. Кивнув, я направилась в спальню, сняла платье, оставив только нижнюю сорочку, и поспешила в ванную комнату.

Когда вернулась, я увидела, что Тамара сидит на покрывале и, обвив хвостом лапы, спокойно ждет меня. Но только когда я забралась под одеяло и задула свечу, она начала говорить.

– Я ходила к твоему дому, – призналась кошка.

– Что?

– Да. Ты же назвала адрес. Вот я и решила немного размяться и проверить, что там за таинственный дом такой, – ответила пушистая проказница.

– И?

– Так вот, там я встретила странную женщину. Она приехала в экипаже. Высокая, похожая на черную птицу, с тростью и в туфлях, похожих на туфли твоей маменьки. И пахло от нее так…

Кошка фыркнула, а я села, глядя в темноту. Сомнений не было, это Явлонская.

– Графиня, – проговорила я уверенно.

– Какая графиня? – оживилась Тамара.

В нескольких словах рассказав Томе о том, что произошло на приеме, я тут же спросила:

– Графиня заходила в дом?

– Нет. Она стояла у ступеней и разговаривала с кем-то по имени Петр, – ответила Тома.

– Можешь повторить слово в слово то, что она сказала?

– Конечно! – Кошка мурлыкнула и изменившимся голосом произнесла: – «Ну что, Петруша, вот ты и ушел. Дом больше тебе не принадлежит. Как же я ждала этого момента!»

– И все?

– Все, – ответила Тамара и прошлась по кровати, чтобы улечься в моих ногах. – Тебе этого мало, Лиза?

Я вздохнула. Не нравился мне интерес графини к нашему особняку. Не нравились и ее речи. Что-то скрывалось за всем этим. И я смогу разобраться, только когда вступлю в права наследования и начну жить в доме. Теперь, после рассказа Тамары, я еще сильнее уверилась в том, что дом ни в коем случае продавать нельзя. А мои предчувствия меня никогда не обманывают.

– Как прошел прием у Уваровых? – спросила кошка, нарушив ход моих мыслей.

– Ничего примечательного, – ответила я ей. – Танцы, бессмысленные разговоры, море сплетен и снова танцы. – И добавила чуть тише: – Спи давай. И я тоже буду спать. Завтра у меня важный день. Я просто обязана быть собранна и решительна.

– Практика? – лениво уточнила Тамара.

В отличие от меня, ее совершенно не вдохновляла работа в отделе. Она просто не понимала, как девушка моего возраста и положения может мечтать о подобной судьбе. А я мечтала. И, закрыв глаза, то и дело представляла себе, как завтра войду в здание отдела, как получу удостоверение, пусть пока практиканта, и каким будет мое первое задание на рабочем месте.

С этими мыслями я и уснула.

* * *

Утро подарило приподнятое настроение и ожидание какого-то чуда. Полная предвкушения первого дня практики, я была необычайно молчалива за завтраком и потом, когда покинула дом, отказавшись от спутницы-компаньонки, приставленной маменькой, с замиранием сердца ехала по городу, глядя в окно и ничего при этом не замечая.

Очнулась я только перед зданием, где располагается отдел. Платон резво спрыгнул на дорогу, еще более проворно открыл передо мной дверцу и подал руку.

– Госпожа, мне велено ждать вас здесь, – сообщил слуга, но я категорично покачала головой.

– Нет. Езжай домой, возможно, ты пригодишься маменьке или отцу. А я доберусь домой с извозчиком, – произнесла и, сделав глубокий вдох, шагнула вперед, к двери, за которой находилась моя мечта.

Надо ли говорить, что Платон не послушал меня?

На входе меня остановил дежурный, худощавый молодой человек с неопределенным выражением лица. Преградив мне путь, он тем не менее внимательно осмотрел меня и спокойно сказал:

– Госпожа, прием частных лиц сегодня – после обеда.

Смерив его взглядом, я поспешила ответить:

– Боюсь, любезнейший, я не отношусь к частным лицам. Мое имя – Елизавета Вяземская, я прибыла в отдел на практику по назначению деканата академии магии. Вот документы. – Достав из сумочки свернутую бумагу, я продемонстрировала ее мужчине. – Обо мне должны были предупредить.

Оживившись, дежурный с любопытством прочитал назначение, затем проверил на подлинность магическую печать и только после всех этих манипуляций с поклоном распахнул передо мной дверь. Спрятав документ в сумку, я решительно переступила порог здания и оказалась в просторном холле с высокими потолками и лестницей, ведущей на верхние этажи.

Оглядевшись, я заметила проходящих мимо трех мужчин в форменной одежде. Держа в руках потрепанную карту, все трое настолько углубились в обсуждение, причем на ходу, что на звук моего голоса отреагировали почти одновременно.

– О, госпожа! – проговорил один из служащих.

– Вы разве не знаете, что сегодня прием населения – только после обеда? – строго спросил второй.

– Так, Федору сегодня выговор. Почему он пропустил частное лицо в здание? – вставил третий.

Я мило улыбнулась и произнесла:

– Господа, я прибыла для прохождения практики. Вы не могли бы подсказать мне, где находится кабинет старшего следователя, а еще лучше – проводить к нему? Я сегодня первый день и еще не ориентируюсь.

Все трое слаженно моргнули, затем первый, самый, как мне показалось, любезный, тут же передал карту своим коллегам и вышел вперед.

– Я могу, но сперва позвольте поинтересоваться, как вас зовут. И прошу продемонстрировать документ, подтверждающий, что вы направлены сюда.

Все повторилось. Я достала бумагу, он изучил ее и, вернув, взмахом руки указал на лестницу, сообщив товарищам, что проводит меня к господину Лехно.

Пока мы поднимались по лестнице, я слушала гулкий стук своих шагов, а сердце билось как у пойманной птицы, и от волнения мне стало просто неприлично жарко. Хотелось снять шляпку и накидку, но это выдало бы мое состояние. А я хотела показаться старшему следователю если не опытным магом, то девушкой, которая, несмотря на свой пол, имеет все шансы стать членом огромной семьи следователей отдела по расследованию темных дел.

Служащий проводил меня до самой двери, на которой я не нашла ни таблички, ни упоминания о том, кто занимает кабинет. На стук ответил знакомый голос. Я с облегчением открыла дверь и, поблагодарив своего провожатого, вошла.

Моему взору предстало светлое помещение, отличительной чертой которого были книги, разложенные буквально повсюду. Стол господина Лехно не оказался исключением. К нему вела узкая тропинка, проложенная среди все тех же книг, поднимающихся, словно башни, на высоту моих колен.

– Доброе утро, господин старший следователь, – произнесла я, посмотрев на Станислава Ивановича, который при моем появлении тут же поднялся и вежливо улыбнулся.

Приблизившись, я снова достала документ и передала его следователю.

– Вот мое назначение, – добавила я тихо.

Пока старший следователь рылся в верхнем ящике письменного стола, я опустила взгляд, с интересом изучая названия книг под ногами. Видела я, конечно, только вершины этих пирамид науки, но и этого было достаточно. «Темная магия и способы убийства с помощью заклинаний», – прочитала я на первой книге. «Запрещенные проклятия», – было написано на другой. Надо же, господин Лехно интересуется подобными вещами!

– Госпожа Вяземская, – проговорил старший следователь, и я подняла взгляд. – Я очень рад, что вы направлены именно к нам.

– Станислав Иванович, я здесь такой же практикант и сотрудник, как и все ваши маги, – произнесла я, чувствуя некоторую неловкость, исходящую от Лехно. – Прошу вас, обращайтесь ко мне так, как обращаетесь к ним. Вы должны забыть, что я княгиня и женщина. Здесь я просто еще один маг-практикант, и я вся в вашем распоряжении.

Лехно пристально посмотрел на меня и вдруг рассмеялся:

– Вы чудо как хороши, княжна. Пусть будет по-вашему. И мне, признаюсь, так удобнее. Хотя, что уж говорить, вы первая женщина на моей памяти, которая служит в нашем отделе. А теперь, – он взмахнул рукой и указал на кресло, – присаживайтесь.

Обогнув стол, он приблизился ко мне. Убрав с сиденья стопку книг и переставив их на край стола, Станислав Иванович занял свое место во главе и посмотрел на меня.

– Не обращайте внимания. У меня даже дома, куда ни глянь, эти треклятые книги. Моя слабость… С минуты на минуту сюда придет ваш куратор, господин Горич. В данный момент он как раз оформляет свое удостоверение и ваш пропуск. Правда, я думаю, что наши дежурные сразу запомнят вас, княжна, – улыбнулся он.

– Надеюсь быть полезной, – ответила я спокойно.

– Я надеюсь, мне не надо напоминать вам о клятве молчать обо всем, что вы увидите и услышите в стенах отдела?

– Конечно, господин Лехно.

– Замечательно. Я не разочаровался в вас, – сказал мужчина и, сложив руки на груди, вдруг переменился в лице.

Куда-то исчезла его улыбка, и взгляд стал совсем иной. Теперь я видела перед собой собранного, умного человека, который не просто так занимает свое место в отделе.

– Видите ли, Вяземская, – продолжил Лехно, – пока нам удается скрывать от пронырливых газетчиков то, что происходит в столице, но боюсь, это ненадолго.

Я молча ждала продолжения.

– Серия убийств. Странных, непонятных. И вы с вашим даром как никогда вовремя, Вяземская.

– Убийств? – переспросила я удивленно.

– Именно. Но убийств загадочных и страшных в своем свершении, – ответил следователь, и в этот миг в дверь кто-то решительно постучал.

Я сглотнула вязкий ком и, выпустив на волю магию, сразу поняла, кто стоит за дверью. Понял это и Лехно.

– Входите, Милош! – сказал он громко.

Дверь открылась, и в кабинет вошел джарганец. Не удержавшись, я обернулась и увидела своего куратора. Горец был одет во все черное, отчего его смуглое лицо казалось еще темнее, чем прежде. Определенно, этот цвет ему не подходил. Как и усики.

«Боже, да дались мне его усы!» – подумала я недовольно.

– Доброе утро, господин Лехно. – Милош подошел к столу и поклонился старшему следователю, затем обратил внимание на меня: – И вам доброе утро, княжна Вяземская.

– Здравствуйте, – ответила я и отвела взгляд.

– Присаживайтесь, Милош, – пригласил джарганца Лехно. – Я как раз ввожу вашу подопечную в курс наших невеселых дел.

– Вот как? – усмехнулся горец, а следователь протянул мне папку, взмахом руки предлагая открыть ее и ознакомиться с содержимым.

Я так и сделала.

– Боже, – вырвалось у меня, когда я прочла первые строки и увидела рисунки.

– Читайте, Вяземская, читайте, – кивнул Лехно.

Я продолжила читать, и чем больше узнавала об этом страшном, поистине ужасном деле, тем тревожнее становилось у меня на душе. Ума не приложу, как отделу удалось скрыть все от общественности. Почему пронырливые газетчики еще не узнали о таком кошмаре?

– Вижу в ваших глазах много вопросов, – тихо молвил Лехно.

– А у вас есть ответы? – закрыв папку и вернув ее на стол, спросила я мужчину.

– Увы, – развел руками Станислав Иванович. – Поэтому нам нужны вы.

– Я поняла, – ответила я тихо.

Я на миг прикрыла глаза и увидела перед собой, уже в своем воображении, эти тела из пепла. Точнее, то, что когда-то было живыми людьми. Женщинами и мужчинами, которые жили, дышали, строили свои планы, возможно, любили или были любимыми. А теперь превратились в ничто, в серый пепел, размазанный по мостовой.

– Ваше удостоверение, – нарушил тишину джарганец.

Я открыла глаза и увидела его протянутую руку с зажатым в пальцах документом, о котором так давно мечтала.

– Я надеюсь, вы не испугались, Вяземская? – с долей тревоги уточнил Лехно.

– Если бы я не испугалась, то была бы последней дурой, – прошептала я в ответ. – Мой отец говорит, что человек должен бояться. Если он перестанет бояться, то потеряет осторожность и погибнет.

– Разумно, – сказал Горич.

Я покосилась на него и кивнула.

– Да. Я боюсь, но буду рада оказать содействие в разгадке этой тайны. У вас уже есть какие-то мысли, господин Лехно? – спросила я, а сама вспомнила о книгах, в которых идет речь про проклятия и прочие страшные вещи.

Да, полагаю, мысли у Лехно были.

– Я думаю, что это какой-то черный ритуал. Что-то, с чем мы еще не сталкивались. Знаете, Вяземская, за столько лет относительного покоя наш отдел почти разучился работать с темными проклятиями. Но не могу сказать, что прежде меня печалило отсутствие подобных дел. – Он сделал вдох и, упершись руками о стол, поднялся на ноги. – Приступим?

Я кивнула. Горич тоже встал и, посмотрев на меня, сказал:

– Предлагаю начать с места преступления, княжна.

– Вы правы, – кивнула я еще раз и тоже поднялась.

Милош направился к выходу, открыл передо мной дверь и, лишь когда я вышла, попрощался со старшим следователем и последовал за мной.

Но прежде чем уйти, он задал Лехно странный вопрос о каком-то мальчике по имени Илья.

– Его отпустили еще утром, Милош, – ответил старший следователь. – Наш сотрудник ничего не нашел, так что мальчишка снова вернулся на улицу.

Ничего не ответив, джарганец закрыл дверь.

Мы миновали коридор в молчании, затем горец снова обратил внимание на меня.

– Ваши родные не против, что столь юная девушка будет проводить время в компании почти незнакомого и неженатого мужчины? – зачем-то спросил джарганец.

Посмотрев на него, я сперва решила, что он издевается и шутит таким образом, но нет, Горич говорил серьезно.

– Вы не мужчина, – ответила я и быстро уточнила: – В смысле, для меня вы куратор.

– Наверное, это станет веским аргументом для общества, – усмехнулся он, и мы начали спуск по лестнице. – Нам понадобится экипаж, – уже в холле сказал Милош. – Подождите меня здесь, княжна, я…

– Я приехала в карете, так что у нас есть экипаж, – сообщила я магу и быстрым шагом направилась к выходу из здания.

У дверей стоял все тот же дежурный. Увидев меня, он расплылся в несколько глуповатой улыбке. Я вышла на улицу и огляделась в поисках Платона.

Кучер и карета оказались поблизости. Платон то ли дремал, то ли мечтал, усевшись на козлах поудобнее и нахлобучив шляпу так, что она закрыла лицо до самого подбородка. Выглядел он при этом довольно забавно.

– Пойдемте, – проговорила я, когда куратор, приблизившись, встал рядом. – Но сначала я хотела бы спросить: как вам угодно, чтобы я к вам обращалась?

Горич смерил меня взглядом. В глубине его глаз тлел огонек интереса, и мне отчего-то это стало приятно. Самую малость.

– Как вам будет угодно, княжна.

– Тогда буду звать вас господин Горич, – предложила я. – А вы можете называть меня без упоминания титула, просто Вяземская. Ко мне так обращались в академии профессора.

– Вы, наверное, учились на отлично, Вяземская, – заметил джарганец с усмешкой.

И он не спрашивал. Он утверждал, будто был в этом уверен.

– Да, – ответила я почти гордо, и мы двинулись в сторону экипажа.

Через минуту, разбудив кучера, который, как оказалось, и вправду решил вздремнуть, я предложила куратору назвать место, куда нам предстоит отправиться.

– Угол Северной и Зеленой! – крикнул Платону джарганец, и экипаж тронулся с места, увозя нас прочь от отдела по расследованию темных дел.