Глава 89

Лайл

Я слежу за каждым движением Аурелии, пока она мерит шагами нашу погруженную во тьму спальню. Я уже несколько раз спрашивал, о чем она думает, но она лишь отмахивается от вопросов и раздраженно рычит. Лучше бы она рвала и метала, разносила в щепки жилые корпуса. Лучше бы перекинулась в львицу и попыталась кого-нибудь убить.

Но этот холодный расчет — а по-другому это состояние и не назовешь — заставляет меня содрогаться.

В прайде Афины бурлило слишком много враждующих сил, чтобы они могли оставаться вместе. Расследование Косы и Мардука показало, что Афина и Эко начали вместе сходить с ума, и ей пришлось отпустить его. После этого она так и не оправилась. Разлука и тоска ослабили ее, сделали уязвимой. В конце концов Мейс потерял терпение и захватил власть самым жестоким и тираническим способом.

Разлука с одним истинным партнером лишила ее защиты. Смерть второго — ослабила настолько, что она не смогла пережить нападение.

Моя Регина не похожа на мать. И хотя все старались об этом не думать, Аурелия унаследовала и гены отца. Какая-то часть ее существа досталась ей от Мейса Наги, и я невольно задаюсь вопросом: какой силой способна наделить эта кровь человека столь любящего, чуткого и сострадательного, как моя Регина?

Что-то подсказывает мне: моя Регина — женщина, которая перекинулась в крокодила и жестоко прикончила человека, уничтожившего мою семью, — больше никогда не примет роль жертвы.

* * *

Когда я просыпаюсь, Аурелии уже нет в моих объятиях, где она свернулась, когда мы наконец уснули. Простыни давно остыли. Я вскакиваю с постели, осматриваю комнаты и нахожу ее в гостиной перед телевизором. Она как раз кладет телефон экраном вниз себе на колени. Рядом с ней спит Юджин.

Облегчение затапливает душу. Лицо Аурелии бледное. Судя по тяжелому взгляду, она почти не сомкнула глаз.

— Они вернулись. — Мгновение спустя тяжелый удар, силой сопоставимый с падением дракона, сотрясает потолок. — Без Косы.

Как я и предполагал.

— Что ты хочешь делать?

Она вертит в руках телефон.

— Он сделал свой выбор, Лайл.

В комнату тяжело топая входит Дикарь. От него пахнет потом и солью, глаза покраснели и опухли. Он полностью обнажен, а значит, нырял в океан и искал сам. Я впускаю его в гостиную, и он рушится прямо у ног Аурелии, уткнувшись лицом ей в колени. Она успокаивающе перебирает пальцами его волосы, пока наш волк тяжело дышит, борясь с подступающими слезами бессилия.

— Он всегда говорил, что вернется назад, но я не думал, что это случится так скоро, — глухо произносит Дикарь. — Я думал, он имеет в виду время, когда станет совсем старым или вроде того.

Аурелия молчит, и ее ледяное спокойствие окончательно выбивает меня из колеи. Коса писал, что она любит его, и по тому, что я видел и чувствовал в последние месяцы, я знал: это правда.

— Что нам делать? — спрашивает Дикарь. Голос у него надломленный. Пустой.

— Он сделал свой выбор, — тихо повторяет Аурелия.

И тогда Дикарь плачет. Плечи его дрожат, пока он цепляется за ноги нашей Регины. Она обнимает его и нежно целует в лоб, позволяя излить все свое горе.

В конце концов я сажусь с другой стороны от нее, глажу Дикаря по спине и протягиваю ему салфетки. Все это время я не свожу глаз со своей Регины, слежу за ее дыханием, стуком сердца и тем, как волнами расходится вокруг нее сила.

Именно тогда я все понимаю, возможно, даже с легким чувством облегчения: пусть внешне она ничем себя не выдает, внутри нее бушует ярость. Отрезвляющая, колоссальная ярость — настолько сильная, что тело заблокировало любые внешние эмоции, уступая ей место. Она пульсирует в воздухе у самой ее кожи, и я прекрасно знаю, что сказал бы сейчас Коса, будь он здесь.

Следи за ней.