Глава 76

Лайл

Беспрецедентный визит Мейса Нага в Академию Анимус и его столь же стремительный уход выбивают всех из колеи. Едва Ксандер рассказывает о случившемся, мы с Дикарем стремглав несемся через школьный двор.

Дэмиен укрыл Мейса от нас. И даже от Косы. А это значило, что у змея было целых десять минут неограниченного доступа к Аурелии. Мы находим ее в подземном канале — она безмятежно лежит на спине на водной глади с закрытыми глазами, словно медитирует.

Но я-то знаю, что внутри у нее нет никакой безмятежности. Пусть сейчас она и закрылась от нас, не позволяя почувствовать свои эмоции, я успел изучить ее слишком хорошо. Я знаю, что мой ангел потрясена. Травмы последних недель наверняка открылись в ней, свежие и кровоточащие.

Дикарь тут же принимает животный облик и с шумным всплеском плюхается в воду. Перебирая лапами по-собачьи, он подплывает к ее замершему телу, утыкается носом в щеку, а затем лижет ее.

Я присаживаюсь на корточки у самого края, наблюдая за ними.

Он обидел тебя, Регина? — спрашивает Дикарь. — Он коснулся тебя?

— Нет, — глухо отвечает Аурелия, так и не открыв глаз. — Я хочу побыть одна.

Дикарь глухо рычит, продолжая плавать вокруг нее кругами и осторожно подталкивая носом, когда течение подносит ее слишком близко к каменной стене канала.

Острая боль пронзает мое сердце.

— Ангел, мне кажется, тебе сейчас не стоит оставаться одной.

— Тогда помолчите, мистер Пардалия.

От властных ноток в ее голосе я едва не улыбаюсь — мне до безумия хочется пасть к ее ногам. Дикарь бросает на меня тревожный взгляд. Я качаю головой, давая ему знак, а затем вытягиваю ноги на холодном каменном полу. Наше молчаливое дежурство началось.

Вечером, когда Аурелия, уже одетая, устраивается вместе с подругами в общежитии стаи, я отправляюсь на поиски своего наставника. Моя девочка была предсказуемо задумчива, и даже после того, как я несколько часов не выпускал ее из объятий, она так и не захотела поделиться тем, что у нее на душе. Коса всю вторую половину дня висел на телефоне — ледяной и готовый убивать. Не знаю, что они обсуждали с Мардуком, но очень надеюсь, что у них есть план.

— Войди.

Я хмурюсь, переступая порог кабинета Селесты. Ее голос звучит отрешенно и натянуто.

Она сидит за столом, как и обычно во время моих вечерних отчетов. Но вместо того чтобы заниматься делами, она развернула кресло боком и смотрит в окно, за которым расстилается школьный двор.

Взгляд у нее стеклянный, а от былой огненной мощи в воздухе остался лишь едва уловимый гул. Ее застывшее лицо пугает меня. Я никогда не видел ее настолько замкнутой. Она сидит так неестественно прямо, словно от легкого дуновения ветерка может разлететься на осколки.

— Что случилось? — тихо, но требовательно спрашиваю я.

Она мимолетно смотрит на меня, поднося руку к губам:

— Я могу постоять за себя, Лайл. Ты же знаешь.

— Знаю, — подтверждаю я, замечая синеватые круги под слоем макияжа. — Но… — И тут я улавливаю этот запах. От нее. Сквозь едва заметный аромат антибактериального мыла пробивается… его запах. — Нет, — вырывается у меня. Я отказываюсь в это верить.

Она горько улыбается мне в ответ.

— Ты ведь это несерьезно?

Селеста вскидывает подбородок, но избегает моего взгляда:

— Это распоряжение Совета. Мейс привез официальный приказ сегодня утром. В рамках программы по восстановлению популяции фениксов. В других штатах больше некому изрекать пророчества.

Я молча уставился на нее. В полном шоке. Я всегда знал, что именно это и было истинным мотивом Дэмиена, но столкнуться с результатом лицом к лицу…

— Они провели голосование, — продолжает она спокойным, размеренным тоном, — и решение приняли не в мою пользу. «Сохранение вида превыше всего». — Она слегка подталкивает лежащий на столе официальный документ на фирменном бланке Совета. Похоже, она перечитывала его снова и снова.

Мой анимус яростно ревет внутри. Селеста — моя кровь. Она заботилась о нас так, как тетя заботится о племянниках. Кровь. Мы хотим крови.

И я полностью с ним согласен.

Я разворачиваюсь и размашистым шагом выхожу из кабинета.

— Лайл, — звучит мне вдогонку предостережение.

Я застываю на месте, но не оборачиваюсь, чтобы она не увидела на моем лице выражения чистой, первобытной ярости.

— Не делай того, о чем пожалеешь.

Я пожалею, если ничего не сделаю. Не проронив больше ни слова, я ухожу.

На ходу ослабляя галстук и швыряя его на пол, я позволяю анимусу взять верх, и мы отправляемся к тем, кому доверяем. К таким же безбашенным, как и мы сами.

Стоит мне переступить порог нашего тайного этажа над общежитием анимусов, как Дикарь бросает на меня один-единственный взгляд, и его брови взлетают от предвкушения. Он подпрыгивает на кровати, словно акробат. Юджин тут же испуганно уносится прочь и забивается под общую постель стаи.

— Брат, — вторя моему состоянию, Дикарь выпускает наружу своего волка, отчего его голос становится низким и хриплым.

Коса выходит из ванной комнаты, где он отмокал.

— Нам нужно убить его, — заявляю я, срывая с себя сковывающие движения пиджак и рубашку.

— Кого? — Дикарь аж подскакивает на месте от нетерпения.

— Дэмиена Агниса. Он насильно принуждает Селесту к спариванию. Он заглядывается на нашу Регину. Он прибрал к рукам мою школу. Я хочу перерезать ему глотку.

— Да! — подхватывает Дикарь. — Я талдычу об этом целую вечность. Мне сразу не понравилось, как он пялится на Аурелию.

— Мы не можем его убить, — медленно произносит Коса.

Я резко поворачиваюсь к акуле и придвигаюсь вплотную. Мы стоим нос к носу, буравя друг друга взглядами.

— Он должен сдохнуть. Я не позволю ему прикоснуться к моей Регине.

Глаза Косы темнеют:

— Мы можем устроить ему кое-что похуже смерти.

В комнату заходит Ксандер, выпуская изо рта струйку дыма:

— Мне показалось, или кто-то произнес слово «пытки»?

* * *

По призыву Дикаря Мардук и Йети присоединяются к нам у жилища Дэмиена — в его небольшой комнате-пещере под школой. К нашему приходу массивная каменная дверь милосердно распахивается, и мы застаем Дэмиена, который как раз выходит из душа, едва прикрыв худощавые бедра полотенцем. Его защитный кулон в виде маленького дракона бесполезно лежит на прикроватной тумбочке.

Обнаружив в своей комнате шестерых мужчин, он визжит точно птица. Мы все брезгливо морщимся, прежде чем я набрасываю на него обсидиановую сеть.

— Вы не имеете права трогать меня! — вопит он, кидаясь к своему оберегу. — Вы не имеете права!

Дикарь сбивает Дэмиена с ног прежде, чем тот успевает дотянуться до ожерелья. Феникс отчаянно брыкается изо всех сил, а волк при этом безумно хохочет.

Мардук швыряет мне моток обсидиановой цепи, пока Ксандер помогает вздернуть Дэмиена на ноги. В четыре руки мы обматываем цепями его самого, полотенце и сеть, намертво прижимая костлявые руки к бокам. Дикарь для верности заталкивает ему в рот грязный носок.

Мы конвоируем достопочтенного лорда-феникса в подземелья академии, прямиком к заново отстроенному и до боли знакомому бассейну. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как я запер здесь в клетках трех своих названых братьев за попытку похитить Аурелию.

Как же все переменилось.

Дикарь напевает веселый мотивчик, пока я с помощью телекинеза подвешиваю Дэмиена вверх тормашками и удерживаю его над водой.

Птичка-поджигатель, птичка-огонек, давай поиграем, милый мой дружок.

Птичка-поджигатель, птичка-огонек, смотри не намочи штанишки, петушок!

Я присаживаюсь, чтобы заглянуть в его золотистые глаза:

— Ты не прикоснешься к Селесте. Ты не прикоснешься к моей Регине. Ты вообще ни к одной женщине не прикоснешься без ее добровольного, осознанного и искреннего согласия.

— Вы мне не указ, — шипит он.

Я окунаю его головой в воду.

Дикарь громко считает, загибая свои девять пальцев:

— Раз миссисипи. Два миссисипи. Три миссисипи. — И так вплоть до двадцати, пока я снова не поднимаю его в воздух.

Дэмиен кашляет и захлебывается:

— Я представитель охраняемого вида!

— Ты близко не подпустишь Мейса Нага или его прихвостней к моей школе, — чеканю я. — И больше никогда в жизни не заговоришь с моей Региной.

Я снова опускаю его в воду и жду, пока Дикарь досчитает до тридцати.

Феникс задыхается, изо рта у него фонтаном брызжет вода:

— Пошли вы! Пошли вы все вместе со своей стаей!

— Слушайте, а у фениксов органы заново отрастают? — лениво интересуется Ксандер из угла, где они с Йети стоят, прислонившись к стене, и курят. — Даже драконы на такое не способны.

— Вы пожалеете об этом! — исходит криком Дэмиен. — Суки, я сделаю так, что вы горько об этом пожалеете!

— Дикарь, — мягко зову я. — Как по буквам пишется слово «кастрировать»?

Глаза Дэмиена округляются от ужаса.

— О-о, это что-то новенькое! — восклицает Дикарь и тут же вытягивается по струнке, словно школьник на уроке орфографии, прижав руки к бокам. В одних только черных шортах для регби, которые он напяливает каждый раз, когда у него просыпаются дикие повадки, выглядит он комично. — Кастрировать. К-А-С-Т-Р-И-Р-О-В-А-Т-Ь. Правильно?

— Умница, — хвалю я его и беру из рук Косы длинное серебристое лезвие.

— Постойте! — вскрикивает Дикарь, поспешно доставая телефон и включая камеру. — Ага, все, я готов, снимаю.

— Некоторые люди, — по-дружески замечает Мардук, пока я легким движением разрезаю полотенце Дэмиена, — назвали бы это отличным тимбилдингом.