Глава 4

Лайл

Я врываюсь в общежитие анима, перепрыгивая через три ступеньки за раз. В моей долбаной школе. На моей долбаной территории похитили аниму. Насилие — это живое существо в моих венах, и двери захлопываются с грохотом за моей спиной, когда я проношусь по нижним этажам. Мой анимус так яростно требует возмездия, что мое зрение то и дело мелькает вспышками. Но теперь мы работаем вместе, мой анимус и я, ему незачем брать верх над моей человеческой стороной.

На четвертом этаже Йети наблюдает за Минни, Ракель, Стейси и Коннором, которые сбились в кучку. Анимы вздрагивают и прижимаются к стене, когда я прохожу мимо. Йети властно берет Минни за руку.

— Приготовьтесь вернуться в свои комнаты, — приказываю я. — Карантин через десять минут.

Совет, возможно, и отстранил меня от должности заместителя директора, но зверь во мне по-прежнему считает эту территорию своей и готов ее защищать.

Точно так же моя душа жаждет присутствия моей Регины. Я нахожу ее в комнате Сабрины, где она хмуро смотрит на Косу. Акула спокойно смотрит в ответ.

Она сразу чувствует мое присутствие, и ее идеальные голубые глаза встречаются с моими. Эта напряженная жажда насилия внутри меня спадает, давление в груди ослабевает, когда я подхожу и прижимаю ее нежное тело к себе. Она не сопротивляется, и к теплу ее присутствия добавляется удовлетворение.

— Ну что там? — в голосе Косы потрескивает лед.

— Кристина ничего не помнит.

Тишина. Мы оба знаем, что это значит.

Аурелия открывает рот, но у нас нет времени на обсуждение. Мне нужно защитить ее. Моя рука скользит вниз по ее бедру, и она бросает на меня удивленный взгляд.

— Я поговорил с охраной. Сейчас они всех собирают. Я начинаю ежемесячный карантин пораньше, нам нужно идти.

Коса одобрительно кивает и выходит, я следую за ним. Аурелия прижимается ко мне, ее рука обдает теплом мой обнаженный бок. Холод пронзает мою грудь, когда она оставляет меня, чтобы обнять своих друзей и прошептать им на ухо ободряющие слова.

Йети, белый тигр Минни, и я стоим, защищая группу, в состоянии повышенной готовности к появлению признаков новой опасности. Нимпины на плечах у анима пищат от беспокойства.

Я нашел Черри, ярко-красную нимпинку Сабрины, мертвой в клумбе во дворе. Один из моих охранников отнес ее в медблок на вскрытие, но чтобы убить что-то настолько маленькое, не нужно прилагать особых усилий. Они не найдут ничего необычного. И я надеюсь пока это скрыть, иначе анимы могут наделать глупостей в своем горе.

— Идем, — рычу я, используя телекинез, чтобы выхватить свою Регину из дрожащих рук Стейси. — Ракель, оставайся в комнате Стейси. Ты тоже, Коннор.

Волк-аним, бледная под свежей стрижкой и множеством серебряных пирсингов на лице, мрачно кивает. Коннор, черная львица, обнимает девушек своими длинными руками, его глаза влажные и блестят.

— Командир, — бормочет Аурелия себе под нос, когда мы уходим вслед за Йети, который чуть ли не на руках уносит Минни, спеша вернуться в общежитие стаи на другой стороне кампуса.

Однако мой анимус не хочет возвращаться в мою собственную квартиру. Вместо этого он ведет нас в направлении общежития анимусов. Инстинкт подсказывает мне сейчас быть со своими братьями по стае.

В темноте снаружи расхаживают охранники с фонарями, крича студентам, чтобы они поторопились в свои общежития из столовой. Харрисон, заместитель Рубена, подходит ко мне с моим телефоном в руках. Я выхватываю его из рук своей силой, желая поскорее покончить со всем и вернуть Аурелию в безопасное место, несмотря на то, что она постоянно извивается у меня под боком.

Я даю Харрисону еще несколько инструкций, одновременно отправляя сообщения Селесте и в групповой чат преподавателям Академии.

Произойдут кадровые перестановки, что повлечет за собой большие перемены для всех нас.

Мы почти у общежития анимусов, когда я шепчу своей извивающейся Регине:

— Прекрати бороться со мной.

Аурелия фыркает.

— Если мы сейчас отправимся на карантин, как мы сможем вернуть Сабрину? Я смотрела достаточно криминальных документалок, и мы не должны давать им возможность перевезти ее в другое место. Нам правда нужно сосредоточиться…

Я резко останавливаюсь и хватаю ее за плечи.

— Криминальные документалки? Ангел, мы имеем дело не с какими-то мелкими человеческими преступниками.

Голос Косы врывается в наши разумы:

— Я работаю над этим, Аурелия. Сейчас тебе нужно залечь на дно. И ты знаешь почему.

Ее лицо мрачнеет, когда она понимает, что последние из проходящих мимо нас студентов откровенно пялятся в нашу сторону. Слухи распространяются быстро, когда значительная часть твоих студентов — волки-телепаты. Слухи о том, что Аурелия — одна из мифических костеплетов, которые, как мы все думали, давно вымерли. Слухи о том, что заместитель директора — ее пара.

Я трясу головой, чтобы избавиться от кровожадных инстинктов своего анимуса, и веду Аурелию впереди себя вверх по лестнице в общежитие. Я не испытываю никакой печали из-за потери своей должности или из-за ссоры с Мейсом Нагой и Советом Зверей.

Потому что теперь мы свободны.

Свободны, по крайней мере, от Фредрика Ульмана. Свободны быть с нашей Региной. Свободны от клетки, которую я сам себе создал.

Пока мы идем по коридору третьего этажа, нас встречает потрясенное молчание. Студенты-анимусы наблюдают за нами, стоя в дверях своих комнат, некоторые с открытыми ртами. Где-то на задворках сознания я уже готовлю массовую рассылку электронных писем всем студентам, но основная часть моего разума больше озабочена моей недавно заявленной Региной и потребностью заботиться о ней и помечать ее снова и снова. Настроенный на каждое движение Аурелии, я замечаю, что она поглядывает на одну конкретную комнату в общежитии.

— Его здесь нет, — успокаиваю я. — Титуса. И еще несколько тигров ушли вместе с ним.

Охранники доложили мне, что в хаосе, вызванном смертью Фредрика Ульмана и последующим побегом студентов-змей, тигры Клосона затащили обмякшее тело Титуса в один из отъезжающих грузовиков. Его морда была в крови. Судя по всему, он получил перелом обеих челюстей, но никто не знает, почему. Мне нужно тщательнее допросить охранников.

— Мне действительно нужно в душ, — говорит Аурелия, с отвращением оттягивая позаимствованную одежду, когда мы достигаем скрытого этажа.

— Давай сделаем это, — говорю я, следуя за ней в спальню и оценивая кровати, когда мы проходим мимо.

Но она останавливается на пороге ванной, разглядывая свои ногти, и тихо говорит:

— Мне просто нужно немного побыть одной.

Мое сердце падает.

— Я… — рядом с моей заявленной Региной я, кажется, совершенно теряю дар речи. Особенно когда она пронзает мое сердце своим проницательным взглядом. И здесь так тихо. Наконец-то, минута покоя. Только для нас. Я смотрю на ее прекрасное лицо, на шелковые ресницы, на дикую силу, которая даже сейчас бурлит в ней. Она убила ради меня. И не просто убила, а уничтожила то, что преследовало меня долгих десять лет. Даже если бы она не была моей Региной, я бы все равно заявил на нее права. Я знаю, что должен сказать ей правду.

— Я… не могу.

— Что не можешь? — она растерянно моргает.

Я сглатываю.

— Оставить тебя. Сейчас. Никогда.

На ее губах появляется улыбка и на мгновение ослепляет меня.

— Это просто соседняя комната, Лайл.

Мое имя на ее губах проникает до костей. Я нежно обхватываю ее щеку рукой. Из-за этого ее лицо кажется таким маленьким. Таким уязвимым.

— Я знаю, ангел.

Она смягчается от моего прикосновения. Возможно, из-за тона моего голоса или слегка дикого вида, который, без сомнения, присутствует в моем лице.

— Тогда ладно.

Облегчение затапливает мою грудь проливным дождем.